Я вернусь, мама!

Щербаков Сергей Анатольевич

Серия: Щенки и псы войны [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я вернусь, мама! (Щербаков Сергей)

– Коротков!

– Я! – Димка выдохнул облако пара в морозный воздух. Поеживаясь от утреннего морозца, он стоял в третьем ряду 6-го отряда заведения ЯК-22/3. Рядом с ним переминались с ноги на ногу такие же, как он, одетые в темные ватники с нашивками на груди унылые «зэки». Наконец поверка окончилась. Отряды по команде повернулись и под лай овчарок загромыхали кирзачами вдоль бараков в столовую.

– У нас, когда я срочную служил, – делился в палатке воспоминаниями сержант Андреев, – был инструктор, капитан Ларионов, вон Сомик его прекрасно помнит. – Андреев кивнул на старшего сержанта Самсонова.

– Как не помнить, он мне по башке однажды так настучал, что до сих пор звон стоит, – отозвался Самсонов.

– Звали мы его Лариком, – продолжил сержант. – Прыжков на счету Ларика было, как бы не соврать, тысячи три точно. Любил он перед нами, салагами, повыпендриваться. Во время прыжков демонстрировал такую штуку. Открывал парашют и обрезал стропы, затем открывал «запаску» и благополучно приземлялся перед нами во всей красе. Я как сейчас тот день помню, да и остальные тоже, кто тогда служил. Да и Сомик не даст соврать. Денек выдался на славу. Лето в разгаре. Тепло. Ромашки цветут. Прыгнули. Летим. Под куполами мотаемся. По сторонам смотрим, чтобы, не дай бог, схождений не было. Ларик за нами кувырк. Ножом чирк по стропам. Нас обогнал в затяжном. Потом стал открывать запасной, да неудачно. Времени не хватило. И мешком грохнулся об землю. Подбегаем. Готов. Не шевелится. Рукой тронули, а он весь как студень. То ли замешкался, когда парашют открывал, то ли, говорят, веточка в парашют при укладке попала. Рисковый был парень, скажу я вам. После этого случая в дивизию понаехало большое начальство, всякие комиссии. Понавтыкали всем по самую сурепицу. Да еще на складе обнаружили у нескольких парашютов стропы срезанные. Какие-то дембеля-мудаки их на аксельбанты оприходовали. «Вэдээсников» тогда затаскали по допросам. Долго потом не прыгали. Да и не больно хотелось.

Вдруг спящий в углу рядовой Ерохин заворочался, заскрипел зубами и заорал во сне:

– Суки! Патроны где?

– Смотри! Сергучо, развоевался! Прям рейнджер какой-то, – засмеялся Прибылов, оборачиваясь к спящему.

– Сомик, а помнишь, был случай, двое ребят, уже приземлившись, погибли. Ветер внезапно поднялся сильный, а пацаны совсем еще зеленые. Опыта практически никакого. После прыжка не смогли купола погасить. Порывом потащило их по земле, по кустам, по камням. Побило насмерть.

– А при мне офицеры-спецназовцы совершали ночные прыжки с дельтаплана со 150-метровой высоты. Камикадзе, блин. Ни за чтобы не прыгнул. В гробу видал такие учения.

– Прыгнул бы, куда бы делся? Дали б под зад, и полетел бы как миленький.

– При мне было двое «отказников», одного передо мной выпускающий выкинул пинком под зад, а другой, здоровый ломоть, в скамью сцепился намертво клешнями. Глаза выпучил, морда белая. Чего только с ним не делали, так и не смогли отодрать. Перевели чувака на склад.

Младший сержант Тимофеев открыл дверцу печки и подбросил дров. В печке стало потрескивать, она ожила, загудела.

С наружи палатки раздались возбужденные голоса. В нее ввалились гурьбой человек восемь солдат во главе с капитаном Розановым. С ними незнакомый мужчина в темно-синем жеваном пуховике, в очках, с кожаным кофром через плечо.

– Ура! Мужики! С телевидения приехали!

– Снимать нас будете?

Все мгновенно оживились, повскакивали с коек.

– Ну, кто хочет с домом поговорить? С родными!

– Я хочу! Дайте мне! – закричал из-за спин Прибылов, пытаясь протиснуться.

– И мне дайте!

– И мне!

– Я тоже хочу позвонить!

– Чур, я за Игорьком!

– Погодите! Обалдели совсем от счастья!

– Романцов, куда прешь? Сдай назад!

– Дайте сначала командиру! Пусть сначала товарищ капитан поговорит!

– Да я потом, пацаны! Успею! Говорите! Мало времени! Товарищ журналист ненадолго к нам!

– Ткаченко! Какой номер?

– Код называй, быстрее!

– Чего телишься!

– Братцы, да я и не помню, какой код у моих!

– Следующий!

– Так, мужики, спокойно! Не галдите! Кто из вас знает полный номер?

– Я знаю! Дайте мне! – вновь заорал, просовывая стриженую голову, Игорь Прибылов. – 095-45-42-56!

Журналист присел на койку и, улыбаясь, набил пальцем на мобильнике номер. Передал телефон солдату.

Все замерли в ожидании. Тишина. Только слышны длинные гудки да сопение простуженного Садыкова. Кто-то берет трубку. Слышится женский взволнованный голос.

– Алло! Алло! Да, слушаю! Говорите! Алло! Говорите же!

Но покрасневший Игорек молчит как партизан. Вдруг из глаз его ручьем потекли слезы, а обветренное лицо его сморщилось и стало похожим на мятый гнилой помидор.

– Отвечай же! Чего молчишь, балда? – загалдели наперебой солдаты.

Но заплаканный Прибылов сунул мобильник в руки журналисту и выбежал из палатки.

– Игорь! Прибылов! Гоша! Куда ты! – закричали ему вслед.

Прибылов, утирая слезы кулаком, покрытым цыпками, очнулся в дальнем конце лагеря, где на возвышении у «ЗУшки», обложенной мешками с песком, в бронежилетах несли «фишку» рядовые Денис Панюшкин и Антон Духанин. Игорь укрылся от посторонних глаз за бетонными блоками. Вытер глаза обтрепанным рукавом. Извлек из-за пазухи две фанерки, скрепленные проволокой. Развернул. Там лежали письма из дома. Стал их медленно перебирать. Вот это, самое грязное и затертое – первое. Это второе… Это последнее. Пришло два дня назад. Он бережно развернул его…

В это время в палатке поднялся настоящий гвалт. Всем не терпелось позвонить домой, услышать дорогие сердцу голоса и новости из дома.

– Тихо! Кому говорю! Кто по калгану захотел? – угрожающе шипел и зыркал черными глазами на всех сержант Андреев.

Военнослужащие по очереди звонили домой.

– Алло! Алло! – кричал капитан Розанов. – Ирина! Ирок, милый! Это я! Как вы там? Как дети? Настуська не болеет? Да, у меня все хорошо! Не волнуйся! Мать не звонила? Ей не говори! Уже скоро! Да! Да! Хорошо! Передам! Целую! Пока!

Телефон у Горошко.

– Алло! Пап! Ты, что ли? Это я, Олег! Где мама? В магазин ушла? С Танюшкой? Эх! Все нормально! Да! Через пару месяцев ждите! Ну, давай! Ага!

На койку рядом с журналистом присаживается следующий.

– Мам! Слышишь меня? Узнала? У нас спокойно! Не волнуйся! Жив-здоров! Даже поправился! Ну, ладно, мам, пока! Всем привет! Ребята ждут! Да! До свидания! – говорил Ромка Лежиков.

– Мама, привет! Твой сын, Антошка! Да! Да, мам! Хорошо! Не волнуйся, у нас тут спокойно! Бабушка как? Ага! Ага! Муська окотилась? Да ну! Сколько? Ни фига себе! Ну дает, котяра! Не плачь! Ждите с победой! Эх, жаль, батя на работе. Лену увидишь, передавай привет! Обнимаю! Пока, мам! До встречи! Не плачь! Слышишь?

– Алло! Алло! Алло! Настюха! Предки далеко?! Да! Да! В Чечне! Где мне еще быть! Зови быстрей! А то тут очередь! Мама! Мама! Да, я! Я! Здоров как бык! Не переживай! Не волнуйся! Я вернусь, мама! Всем привет! Да! Конечно! Ну, пока, мамулечка! Целую всех!

– Мама, здравствуй! Кто говорит? Лешка твой! – у ошалевшего Лешки Квасова на лице сияла глупая улыбка до ушей. – Не узнала? Как там у вас? Все хорошо! Сережка где? Во дворе? Дерзит? Ну, ничего, приеду, поговорю с ним! Пока, мам! Целую всех! Девчонкам привет!

– Спасибо, ребята, – журналист отключил камеру и забрал свой мобильник. – Гениальный материал. Мне больше ничего не нужно.

Офицер и журналист покинули палатку. Солдаты со счастливыми лицами разошлись по своим местам. Каждый думал о своем.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.