Батраки

Оркан Владислав

Жанр: Классическая проза  Проза    1951 год   Автор: Оркан Владислав   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Батраки (Оркан Владислав)I

В тихой глубокой котловине лежит горская деревушка Конинки. Горы прижали ее к груди и обхватили с обеих сторон руками. По крутым откосам лесистого ущелья раскинулись селения — по два, по четыре двора и больше.

Бесплодные каменистые земли тянутся по берегам ручья, поднимаясь к безлесным горам. На узких, изрезанных межами крестьянских полосках сереют негодные для пахоты кочки, заросшие густым кустарником. Склоны гор покрыты голыми скалистыми перелогами, на которых из года в год попусту ищет корм скотина. Мудрено щипать траву там, где ее нет. Пастбища эти и вытоптанные скотом залежи, поросшие можжевельником, упираются жидкими перелесками в длинные вырубки.

Тихо живут люди в Конинках. Горы отрезали их от мира, и связывают с ним деревушку только ярмарка да костел, куда ходят на богомолье или по большим праздникам. И все. Да, правда! Еще одно: заработки. Каждый год часть молодежи покидает деревню, отправляясь «за хлебом». В поисках заработка мыкаются они на чужбине и возвращаются с удивительными рассказами, но с пустыми руками и почти всегда с подорванным здоровьем.

Впрочем, понятие «чужбина» имеет для жителей Конинок такое же значение, как солнце или луна, — чего-то очень далекого и неведомого, о чем иной раз кто-нибудь порасскажет, но чему они не слишком склонны верить.

Зато они охотно слушают всякие неправдоподобные истории. Тут трезвый ум крестьянина уступает место первобытной фантазии. А может быть, уже с материнский молоком они всосали истину, поколениями усвоенную под гнетом неволи, что «если есть что на свете хорошее, то не для мужика», — и потому они в вымыслах ищут утешения.

«Ну, как там, будет война?» — спрашивают одни, а другие: «Что там слыхать?» И у тех, и у других это не пустое любопытство. В вопросе о войне сказывается страх перед новыми тяготами, а в вопросе «что слыхать» кроется какая-то неясная надежда, словно ожидание какого-то облегчения жизни. В уме крестьянина рождается понятие о «ком-то» или о «чем-то», что придет неведомо откуда и скрасит его долю… Так возникают легенды и о таинственном «эрцгерцоге», и о некоем сказочном спасителе, который скрывается в народе.

В Конинках кое-что знали об этом. На ухо рассказывали друг другу старики и молодые, возлагая на будущее самые невероятные надежды.

А в остальном они интересовались только собой и своим сельским миром, замкнутым от всех в тихой котловине.

О «политической жизни» здесь никто и не слыхивал, даже не подозревали, что существует такая жизнь, да и кто бы мог им об этом сказать!.. Впрочем, кого бы они стали слушать, если им «ксендз об этом не говорил!»

Старшие — те, правда, слышали о выборах депутатов, но какое им дело до этого? «У нас тут никому не к спеху ехать в Вену, — говорили они. — На это деньги нужны… Ну и голова!» Как хотел войт [1] , так и голосовали, так оно и выходило. А как же иначе?

И люди спокойно жили в Конинках, не заботились о том, что делается на свете, говоря, что у них хватает своих бед.

Зато друг другом интересовались на совесть. Даже в поговорку это вошло. «Никто, — говорили, — без того не чихнет в деревне, чтобы с другого конца не поздравствовали».

Всякий мог рассказать на ухо: от кого ребенок у Зоськи Запалы (той, что прислуживала у ксендза); за кем бегает Ганка Козера; чей мальчишка прошлый год утонул в пруду и сколько детей прижил на стороне Шимонек с того берега (даром что у него жена дородная баба, а ему самому скоро стукнет шестьдесят!..).

О Сатровой, что держит в ежовых рукавицах сыновей, не давая им жениться, или о непутевом Козере, которого всегда «что-то» водит по ночам, — тут знает любой ребенок. А о старом Злыдашике, владельце лесопильни, прозванном Хыбой, распевают пастухи, когда пасут стадо…

Словом — каждый про другого знал больше, чем про себя. Когда жали хлеб или копали картошку, чаще всего говорили об отсутствующих. Но как будто и в городе так?.. С той лишь разницей, что там кусают, чтобы кусать, а здесь болтают просто ради смеха. А в бедности и смех нелегко достается, вот он и приходится за чей-нибудь счет…

Что бы тут ни услышали о ком, передавали дальше, оттого каждый был на виду у всех. Нужно было крепко остерегаться, чтобы никому не попасть на зубок. А это кое-чего стоит среди такого множества народу… Однако об иных ничего не могли сказать, хоть и были бы непрочь; таких уважали и заглаза. Многим выказывали почтение только в глаза, но кое над кем смеялись без стеснения, хоть то и не были злые люди. Да злого человека смехом не проймешь. А этих за живое задевало…

Посредине деревни, на берегу, кучка женщин копает картошку. Нанял их старый Злыдашик, и они с утра у него работают. Время от времени ветром относит то чей-нибудь протяжный голос, то громкий дружный смех…

— Ну и чудны же эти Сатры — что мать, что сыновья…

— И не говори!

— Живут все скопом. Хоть бы один женился…

— Да им мать не дает! — стала объяснять одна из женщин. — Раньше, — говорит, — у меня борода вырастет, чем я пущу в свою хату сноху.

— Ну и пусть их держит при себе! — засмеялась Ганка Козера. — А вскорости ни за кого из них и вдова не пойдет. Меньшому, Янтку, и то уже тридцать лет сравнялось…

— Да что ты болтаешь? Верных сорок! А Ромку и все пятьдесят…

— Погодите-ка, — вмешалась в разговор Лукаска, — мне со святой Магдалины пойдет шестьдесят третий, а я еще девчонкой была, когда у них служила, и при мне он родился.

— Старуха им землю не отдаст, покуда жива, — перебила ее другая. — Еще, — говорит, — успеют похозяйствовать, когда меня не станет…

— А ей какая корысть?

— Вот подите ж вы!

— Экая упорная тварь! — Только и знает что топает да кулаками стучит и из себя выходит, а сама насилу ноги таскает… Женила бы хоть одного и жила бы спокойно.

— Поди растолкуй ей! Она тебя отошьет, как старого Хыбу… Ее не переспоришь.

— Вся-то иссохла, смотреть не на что, а до чего злая!

Громкий хохот на минуту прервал тихие пересуды. Женщины снова принялись копать, перебирая в уме, о ком бы теперь посудачить… Нашлось бы у них что порассказать о Хыбе, хозяине лесопильни, да ему сноха передаст… Немало они знали и о старом Козере, но тут дочь его слушает! Кабы ее не было!..

— Постойте-ка, постойте! Слыхали вы, что приключилось с Маляром?

Все замерли от любопытства.

— С чего-то порча на него нашла посреди дороги… Идет, бедняга, весь съежился и верезжит не своим голосом! Я было подумала, что он свинью гонит с ярмарки, так он скулил…

— Может, толкнул его кто ненароком…

— Кто его знает. С ним что хочешь стрясется…

— Да он лезет, куда не надо.

Женщины смеялись и чесали языки, а за болтовней незаметно подвигалась работа.

По другую сторону ручья, на поле Сатров копошатся, согнувшись, три бабы. Сатрова — скряга, никогда не позовет людей, не наймет копать. Зато сама надрывается за десятерых. Ее едва разглядишь между рядов, такая она сухонькая, тщедушная, а в работе мужику не уступит.

Помогают ей работница и бедная немолодая Ягнеска, которая с весны живет у нее.

— Такая жилица стоит трех девок, — говорят люди. И верно. Ягнеска ко всем идет работать, кто бы ее ни позвал, а приглашают ее охотно, потому что она довольствуется малым. Дадут ей несколько картошин да доброе слово в придачу — она и за это скажет спасибо… У Сатровой хранится все ее богатство: в углу в подполе картошка, в закроме — зерно, а на гумне — постель… Чего ж ей еще? Когда топится печка, поставит возле хозяйских горшков свой чугунок — и поест в уголке что ей бог послал… Да и не всегда Ягнеска мешается у огня: три раза в неделю она постится; поест один раз в день печеной картошки, и хватает с нее, не обижается…

Сатрова с радостью пустила ее к себе. Работы по горло и в хате, и в поле, так что Ягнеска пригодится. Чужим надо платить, а этой сунешь что попало, она и не спросит больше. А когда не работает у людей, то ей помогает — вот как сегодня… Вышла с утра и копает. «Надо бы ее покормить в обед и в ужин, да много ли это стоит? А даром никто не пойдет», — успокаивает свою совесть старая Сатрова и подгоняет помощниц собственным примером: первая начинает новую грядку.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.