Игрушки

Паттерсон Джеймс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Игрушки (Паттерсон Джеймс)

Пролог

ДЕНЬ 7-4

Этот момент я не забуду до самой смерти, хотя до нее, наверное, уже недалеко. Я вставил в плейер диск с мрачноватой этикеткой «День 7–4» и сел на продавленную кушетку родителей в их пыльной и изрядно захламленной лачуге у нашего любимого озера на севере страны.

Мне сразу показалось, что название «День 7–4» не обещает ничего хорошего.

И я не ошибся.

Бабах! — никаких предисловий и плавных переходов. Сразу куча тел. Всюду человеческие трупы: на тротуаре, в автомобильных креслах, на полу перед стойкой в некогда популярном заведении под названием «Макдоналдс».

Потом аудитория, где вповалку лежали студенты и их преподаватели, прямо за учебными столами.

Какой-то рабочий свешивался из строительной люльки: мне показалось, что глаза у него вывалились из орбит.

На крыльце растянулся почтальон, продолжая сжимать в руке конверт с письмом.

Светловолосая девчонка торчала вместе с велосипедом из придорожной канавы, — увидев это, я не сдержал слез.

Все выглядело так, словно кто-то щелкнул тумблером и отключил им сердце и мозг, пока они занимались своими повседневными делами.

Но мертвы были не все.

В одной кошмарной сцене распахнулись двери лифта и из него с криком выбежала окровавленная женщина в деловом костюме, а за ее спиной в кабинке лежало семь или восемь трупов.

Значит, все-таки есть какая-то надежда?

Еще пара сотен выживших собралась на бейсбольном стадионе, кажется, в Нью-Чикаго. Камера двигалась по кругу. Чудовищное зрелище… Питчер распластался на земле, уткнувшись лицом в пыль. На базах, на скамейке запасных, в дальней части поля виднелось множество тел в спортивной форме. Трибуны были усеяны десятками тысяч навсегда умолкших болельщиков.

Я сидел на кушетке своих родителей и смотрел на все это, чувствуя головокружение и тошноту. Кажется, я даже забыл дышать; кожа покрылась липким потом.

На экране появился сломанный флагшток на фоне городского пейзажа: груды черных, обугленных зданий с курившимся над крышами дымом. Больше всего это напоминало остатки гигантской выщербленной челюсти, торчащей из погребального костра.

Наверное, это какая-то постановка, подумал я, но кто мог сделать такой сложный и странный фильм? Как ему удалось так правдоподобно изобразить все эти чудовищные подробности? И главное — зачем?

Съемка велась с ручной камеры: оператор запечатлел тысячи людей, бродивших по автострадам и мостам. Они тащили бутылки с водой, канистры, одеяла, маленьких детей, инвалидов, беспомощных стариков. Время от времени крупным планом появлялись военные машины, стоявшие на равном расстоянии вдоль улиц. Контрольно-пропускные пункты. Широкоплечие солдаты в зеркальных шлемах и с автоматами наперевес пытались навести порядок в этом хаосе.

В последней сцене промелькнули землеройные машины, выгрызавшие в глине огромные траншеи. Это были широкие и глубокие рвы вроде тех, что делают в открытых рудниках. Вдоль канав тянулись бесчисленные бульдозеры, сгребавшие в ямы человеческие трупы и заваливавшие их землей.

Фильм закончился, а я остался сидеть в темноте, совершенно растерянный, подавленный и убитый.

Что это такое? Чья-то глупая шутка? Инсценировка апокалипсиса? Или я должен поверить в какую-то чудовищную эпидемию, якобы случившуюся в прошлом? Когда это произошло? И почему я никогда не слышал ни о чем подобном? Не только я — почему вообще никто об этом не слышал?

На мои вопросы не было ответов. Разве это возможно? То, что я увидел, казалось просто невероятным.

Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Я вскочил с кушетки и налетел на край стола. Кофейная чашка полетела на бетонный пол и разбилась вдребезги, сердце у меня чуть не разорвалось.

— Эй, потише! Это я, твой отец. Слышишь меня? Это я, Хэйз, успокойся.

Действительно, это был отец — он подошел сзади и хотел меня успокоить. Но я все еще не мог прийти в себя. В конце концов, это был его дом, его чертов фильм, его рука…

— Какого дьявола? — воскликнул я. — Что это значит? Объясни мне! Ради Бога!

— Ты про фильм? — Он покачал головой. — Все это правда, Хэйз. То, что действительно случилось в День семь-четыре. Они почти уничтожили человечество. Все, что ты слышал в школе и читал в университете, — полное вранье.

Книга первая

ГРЕХОПАДЕНИЕ

Глава 1

48 часами раньше — за два дня до того, как я увидел фильм.

В тот вечер 2061 года, когда я летел на инаугурацию президента Хьюза Джаклина, настроение у меня было лучше некуда: никогда в жизни я не чувствовал себя таким бодрым, счастливым и уверенным в себе. Мне и в страшном сне не могло присниться, что пройдет совсем немного времени и я потеряю все самое дорогое, что у меня есть: дом, работу, двух дорогих дочурок, Эйприл и Хлою, и красавицу жену Лизбет, которая сидела рядом со мной в пассажирском кресле.

Сокрушительный вихрь, налетевший на меня несколько дней спустя, перевернул мой мир вверх дном, и все плохо закрепленные и ненадежно прилаженные части моей души сорвались и улетели в пропасть. То, что осталось, можно было назвать квинтэссенцией Хэйза Бейкера. Но если бы «я» тогдашний и «я» теперешний встретились на одной вечеринке, вряд ли кто-нибудь сумел бы заметить в нас хоть малейшее сходство.

Мы с Лизбет прибыли в президентский особняк в половине девятого, гордо восседая в интеллектуальном лимузине «Даймлер SX-5500». Понятное дело, в другое время мы ездили в машинах попроще.

Жизнерадостный и суперсовременный ай-дворецкий проводил нас на просторную лужайку с идеально подстриженной травой. Разинув рот, мы оглядывались по сторонам — ни дать ни взять два ошалевших туриста. Или, скорее, как люди из низов, которым позволили взглянуть одним глазком на роскошную жизнь элиты.

Даже сейчас я хорошо помню тот теплый вечерний воздух, напоенный ароматом роз, гардений и других генетически улучшенных цветов, запрограммированных на вечернее цветение в саду у президента. Настоящее ботаническое чудо — впрочем, на мой взгляд, слегка претенциозное.

— Потрясающе, Хэйз! — воскликнула Лизбет с блестящими от возбуждения глазами. — Невероятно, восхитительно! Поистине мы правим миром.

Под словом «мы» Лизбет подразумевала не себя и не меня. Она имела в виду всю правящую элиту, верхний слой цивилизованного общества, созданный за последние двадцать лет.

Само собой, большинство представителей элиты были привлекательны, но Лизбет с фиолетовой шевелюрой, оттенявшей мраморную кожу, и в декадентски роскошном серебристом платье сияла среди них, как бесценный бриллиант в груде черных углей.

— Ты их всех сведешь с ума, Чертенок, — подмигнул я. — Как всегда.

— Лесть — безотказное оружие, — отозвалась она, подмигнув в ответ.

«Чертенок» было домашним прозвищем моей жены: я называл ее так потому, что она родилась в пятницу. Разумеется, на самом деле никто не нашел бы в ее жизни даже намека на невезучесть. Так же, как и в моей.

Взяв Лизбет за тонкую руку, усыпанную изысканными драгоценностями, я в очередной раз испытал сладкую дрожь при мысли, что она моя жена. Господи, как же я любил эту женщину! И как мне повезло, что я стал ее мужем, отцом наших детей.

Когда мы вошли в сияющий зал с огромными потолками, уходившими куда-то ввысь, все головы повернулись к нам, словно мы были кинозвезды или поп-идолы из человеческого мира.

Но не все в этом элитном обществе были рады нам с Лизбет.

Что ж, нельзя сделать счастливыми всех и каждого. Разве не в этом заключается мудрость жизни? Конечно, в этом.

Глава 2

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.