Я — эбонитовая палочка

Кокоулин Андрей Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

1

Народу опять было — не продохнуть.

Я встал за низеньким, лысеющим мужчиной в дубленке и девушкой в "Хелли Хансен" с тощим, висящим на плече рюкзачком. С боков меня тут же стиснули, сзади, напирая, ударили под коленку, в поясницу стукнули пакетом. Жизнь прекрасна…

На вход работала всего одна дверь.

Изуверство. Толпа перед ней сбивалась в плотный, казалось, состоящий из спин, плечей и затылков организм. Организм бродил, дышал и натужно сцеживал себя по капле внутрь станции. Жуткий вечный час пик.

Меня распластало на чужой, тут же напрягшейся спине, потом под давлением повело в сторону, клином вбило между пискнувшими подружками-школьницами и прижало к стене. Поневоле пришлось выставить ладонь, а затем и вторую руку призвать на помощь. Суки, сволочи, люди. Что ж вы делаете-то, а?

Толпа-организм, протискиваясь, охаживала меня локтями.

Впереди кричали: "Здесь ребенок! Здесь ребенок! Дайте пройти!". Кто-то коротко, в одно слово, выругался. Тараном била в стену придерживаемая, на пружине, створка.

Я попробовал повернуться. Ну-ка… Аххх… Нет, невозможно. Я обмяк. Меня тут же вжало еще сильнее. Вдруг представилось: я так и стою здесь — спустя десять минут, спустя полчаса, спустя час. Захотелось взвыть от бессилия.

Неужели никто…

— Ну, давай… Иди давай… — произнес кто-то сзади.

Вокруг меня неожиданно образовалась пустота. Нет, неправильно. Не пустота — разреженность. Толпа выгнулась, освобождая мне узкий коридор.

Я оглянулся.

Чуть ли не по-летнему одетый парень — светлые брюки, рубашка с коротким рукавом — качнул мне лысой головой.

— Иди.

За ним теснились, сдерживаясь, смутно белели лицами. Рты как у марафонцев — раскрыты.

Покачиваясь на своих неловких ногах, я поспешил пройти в холл. Сзади хлопнула, отрезая звуки, пружина. Шаг, другой — в тишине, в пустоте, мимо окошек касс, я заковылял не к турникетам, а от них, к узкой скамье в облицованном мрамором простенке. Сел.

Снова хлопок.

Зашаркали, полезли, опережая друг друга, спотыкаясь и сталкиваясь. Потекли. Человеки.

А мне уже хорошо. Злые слезы сохнут. Глядишь, скоро высохнут совсем. Не держу зла на вас. Нет, не держу.

Икры были твердые, как булыжники.

Я нагнулся и стал мягко массировать их через брючную ткань. Привычная боль разгорелась под пальцами.

У меня — спастическая диплегия. Мышцы ног постоянно напряжены. Дородовая еще травма. ДЦП. Детский церебральный паралич. Ни ходить, ни стоять я долго не могу.

— Ну, как ты?

Лысый парень возник передо мной, не спросясь, сел рядом.

— На-а… н-нэ… нормально, — я выпрямился и мотнул головой.

Заикание — это тоже ДЦП.

— Ну и хорошо, — парень хлопнул меня по спине.

Получилось панибратски. Нет, я не против. Только зачем?

— У меня дэ-э… д-ди… диплегия… — сказал я ему. — Со мной н-ни… н-не…

Меня заклинило.

Другой бы плюнул, но парень терпеливо дождался, пока я вытолкну на волю непослушное слово.

— …п-просто общаться.

— Это понятно, — кивнул он. — А диплегия это что?

— Н-ноги, — сказал я. — П-пэ… па-аралич…

Неожиданно пискнул телефон. Три коротких, три длинных…

Парень выковырял мобильник из кармана рубашки, бросил взгляд на высветившийся номер.

— Алло.

Встав, он отошел к серой тумбе платежного автомата. Чуть не спрятался за нее весь. Выглянул, прижимая телефон к груди:

— Ты только не уходи никуда, — попросил меня. — Хорошо? — И уже в трубку: — Да, Кира…

Хлопала дверь. Пищали турникеты. Люди шли, пропадали за углом. Там был спуск в Тартар. Эскалаторы.

Я совсем не собирался подслушивать, просто разговаривающие по телефону часто не подозревают, насколько громко они говорят.

Мама тоже — как сцепится языками с тетей Верой…

— Это нечестно, Кира, — парню, наверное, казалось, что он шепчет. — Ты обещала…

Лысая макушка торчала над тумбой поплавком. Нырнула. Вынырнула.

— А если бы я также? Сказал бы тогда, что не хочу…

Я отвернулся. Попробовал считать отдельно мужчин и женщин. Четыре-три. Пять-восемь. Девять-десять. Женщины побеждали.

— Я прошу тебя о помощи!

Я сбился. Пятнадцать-двадцать?

Поневоле мысли мои перекинулись на телефонную Киру. Имя было твердое, как орех. Скрипучее. Кир-р-ра. Я подумал, что девушка с таким именем — не подарок. Я подумал, что у девушки с таким именем есть желания и что эти желания для нее — много больше, чем желания других. А еще я подумал, что у нее должна быть строгая короткая стрижка, потому что в душе она чувствует себя по-мужски сильной и подсознательно…

Хотя я могу и ошибаться. Мне двадцать девять, у меня диплегия и у меня до сих пор нет девушки.

И не было. Это грустно.

Я снова размял икры. Минут пять еще — и можно идти. До поезда меня вполне хватит.

— Как знаешь…

Звякнул, отключаясь, телефон.

Парень вышел из-за тумбы, постоял, обернув пустое лицо к турникетам, потом, передернув плечами, сел.

— Вот так, — сказал мне, — так и бывает…

— К-кэ… Кира? — бестактно спросил я. — Д-дэ… девушка т-твоя?

Он не ответил. Хмыкнул, подал руку.

— Сергей.

— Н-нэ… Ник. Н-николай…

Пальцы кольнуло током.

— Э! — я затряс рукой. Перед глазами запрыгал фиолетовый призрак пыхнувшей над ладонью искры.

— Ну ты даешь! — хохотнул Сергей.

— Я?!

— А кто ж еще? — он потянул меня со скамьи. — Ну что, пошли? Покажу тебе кое-что.

— К-куда? — осторожно спросил я.

"Главное — это осторожность", — вбивали в меня с детства. В основном, правда, потому, что я часто падал. Один раз даже сломал руку.

— Вниз, — сказал Сергей и махнул перед моим носом прямоугольником проездной карточки. — Тебе же тоже куда-то надо?

Блин! Ой, блин!

Я вскочил. То есть, попытался.

Я часто забываю о своих уродливых ногах с вывороченными внутрь коленями. Забываю и все.

Словно кто-то внутри меня упрямо считает, что я вполне могу передвигаться как все нормальные люди — быстро, без боли, в любой момент.

Но я не могу.

Увидев, что я заваливаюсь, Сергей успел схватить меня за ремень сумки.

— С-спа…

— Да ладно, — он подставил плечо.

Я выпрямился.

Мы влились в очередь к турникетам. Я — к одному, Сергей — к другому.

Я не в первый раз замечаю, что стоит мне попасть в какое-то подобие толпы, как мне начинает казаться, что я становлюсь ее ядром.

Вот и здесь: движение впереди вдруг застопорилось, противно, ввинчиваясь в уши, заверещал о непринятом жетоне зуммер, а сзади и с боков на меня тут же торопливо насели, заслонили, законопатили. Чуть ли не похоронили.

Я подумал, что так, наверное, чувствует себя президент при покушении — вокруг живым щитом телохранители, и тебя несет куда-то по их воле. Ну, как по воле волн.

Но ничего, вытерпел. Дождался. Приложил карточку, крутнул турникет и под зеленый разрешающий глазок автомата прошел.

Это я молодец.

Хвалите себя, хвалите, говорили нам в группе реабилитации, не бойтесь себя хвалить. Находите стимулы бороться со своим недугом. Фиксируйте каждый успех. Если у вас не будет стойкого внутреннего желания, никакие родители, никакие специалисты вам не помогут.

Я и пытаюсь.

Сергей выловил меня из потока, поставил на ступень рядом с собой, эскалатор, вздрогнув, понес нас вниз. Чередуясь, проплывали мимо лампы и рекламные щиты. Желтый свет, заключенный в гигантский плафон. Лечение от алкогольной зависимости. Снова желтый свет. Картриджи б/у. А за ними — перфоратор со скидкой.

— Тебе куда вообще?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.