Декорации театра мод

Караев Ариф Валимханович

Серия: Черная кошка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Декорации театра мод (Караев Ариф) Повесть из цикла «ТАНДЕМ»

ГЛАВА 1

Падать всегда неприятно. Особенно если тебе помог в том собственный ученик. Этот парень оказался на редкость способным. Месяц настойчивых тренировок, и результат налицо — учитель повержен.

Встав с мата, я похлопал парня по плечу и направился в раздевалку. До конца тренировки оставалось минут двадцать. Приняв горячий душ и быстро собрав вещи, я вышел в коридор.

Фуада я заметил еще во время разминки. Его атлетическая фигура невольно обращала на себя внимание. Одет он был, как всегда, безукоризненно: светлый костюм, модная сорочка, светло-коричневая папка для документов. Все было подобрано в тон, все было изысканно строго и отнюдь не вызывающе.

— Привет, — сказал я, входя в ложу.

— Здравствуй, — ответил Фуад, протягивая мне руку.

В ложе, кроме нас, никого не было. Шум, доносившийся из спортивного зала, полностью заглушал наши голоса.

— Ты, как вижу, не ожидал моего прихода? — после небольшой паузы спросил он, закуривая тонкую длинную сигарету.

— Вообще-то, да.

— Ну, тогда будем считать, что мой приход для тебя — приятная неожиданность, — невозмутимо продолжал Фуад, — тем более, что я пришел по очень важному делу. Ты, кажется, собирался написать статью о театре мод. Так вот, сегодня вечером приглашаю тебя на заключительный просмотр этого года.

— Ну, а ты пойдешь?

— Конечно, обязательно пойду.

Здесь необходимо небольшое разъяснение. Совеем недавно в нашем городе был создан театр мод, сразу ставший очень популярным. Руководила им бывшая драматическая актриса, и у нес получалось это очень неплохо.

Но вскоре в городе стали настойчиво муссироваться малоприятные слухи. Кое-кто стал утверждать, что еженедельные представления этого театра все меньше и меньше походят на просмотры мод, а цены продаваемых нарядов слишком завышены.

В то же время в журналистских кругах поговаривали, что эти слухи распускают сами руководители театра, чтобы привлечь внимание к своему детищу. Как бы там ни было, но разговоры вокруг театра не затихали.

Надо сказать, что к этому времени я уже ушел из газеты и работал завотделом хроники в коммерческом еженедельнике. Естественно, меня давно интересовала деятельность этого театра, но все мои попытки встретиться с кем-нибудь из его руководства потерпели фиаско. И чем меньше у меня оставалось шансов что-либо узнать о театре, тем больше мне этого хотелось.

Поэтому предложение Фуада было для меня действительно приятной неожиданностью. Хотя я прекрасно понимал, что Фуад, недавно ушедший из прокуратуры и возглавивший частную фирму, преследует какие-то свои цели. Но все равно его предложение оказалось весьма кстати.

В шесть часов вечера, надев новый летний костюм и выпив чашку крепкого кофе, я вышел из дома. У подъезда стояла машина Фуада.

Всю дорогу он молчал. Мои попытки завести разговор о театре оказались безуспешными. Фуад демонстративно не желал говорить на эту тему. Вскоре мы подъехали к зданию театра. До начала представления оставалось минут пятнадцать.

На стоянке у театра не было ни одного свободного места. В большинстве случаев машины были иностранных марок. «Волг» и «жигулей» я насчитал не более десятка.

Кое-как втиснув наши серые «жигули» между «мерседесом» и «вольво», мы вышли из машины и направились к театру. В вестибюле было многолюдно. Солидные мужчины в дорогих костюмах с крупными перстнями на пальцах, дородные, сильно накрашенные женщины, обвешанные затейливыми драгоценностями, подростки в нелепых экстравагантных туалетах с нарочито взрослым выражением лица.

Вся эта масса роскошно одетых, по нашим временам, людей не спеша, с достоинством передвигалась от одного столика с пирожными и напитками к другому, оставляя после себя скомканные бумажные стаканчики и небрежно брошенные на пол пластиковые тарелки.

Во всем этом было что-то вызывающе вульгарное и вместе с тем смешное. Невольно создавалось впечатление, что случайных людей хорошо одели и выпустили на сцену, толком не объяснив, что они должны делать. И они, не зная, чем себя занять, занялись тем, что было для них наиболее естественно — методичным поглощением и приобретением всего предложенного на продажу — пирожных и ручек, маек и журналов, книг в тяжелых кожаных переплетах и разнообразных бутылок со спиртным. Знакомых лиц среди них, к счастью, не было.

— Ну, как тебе все это нравится? — спросил Фуад, протягивая пачку сигарет.

— Впечатляюще, — ответил я, щелкнув зажигалкой.

Неожиданно прозвенел звонок, и мы прошли в зал. Нам достались хорошие места. Прекрасно была видна вся эстрада. Едва мы успели занять свои кресла, как потушили свет и началось представление.

Я никогда особенно не разбирался в тонкостях моды, но то, что я увидел, было если не гениально, то, по крайней мере, талантливо. Предлагаемая на суд зрителя одежда отличалась изяществом и гармонией. Благородные линии, хорошо подобранные мягкие цвета.

Наверное, я долго любовался бы этим по-настоящему волшебным зрелищем, если бы мое внимание не привлекла ведущая этого представления. Она сидела недалеко от нас, и мне удалось ее хорошо рассмотреть. Она была очень красива. Правильные черты лица, большие ярко-синие глаза, изящные руки, густые золотистые волосы. На ней было легкое, светлое платье подчеркивающее как нельзя лучше ее безупречную фигуру.

Посмотрев по сторонам, я сразу же понял, что не одинок. Практически все мужчины в зале время от бремени бросали восхищенные взгляды на очаровательную хозяйку вечера. Работала она профессионально. Ее приятный, слегка глуховатый голос гармонично вписывался в звуки негромкой, мелодичной музыки, сопровождающей показ мод. Ее оценки той или иной модели были кратки, точны и объективны. Чувствовалось, что свое дело она знает.

— Нравится? — спросил вдруг Фуад, склонившись в мою сторону.

— Кто? — машинально переспросил я.

— Она, — кивнул он в сторону ведущей.

— Очень, — искренне ответил я.

— Сочувствую. Кстати, у нее очень милое и редкое имя — Наза. Оно тебе ни о чем не говорит, а?

Тогда это имя для меня еще ничего ни значило.

Представление кончилось где-то через полчаса. Уже в вестибюле я неожиданно встретил своего приятеля, тоже журналиста, с которым не виделся более года. Поболтав с коллегой минут пять о жизни, о работе и прочих житейских пустяках, я направился к выходу. Фуад успел, как всегда, куда-то исчезнуть, а искать его в этой толпе было бесполезно.

Вдруг среди толпы я увидел Фуада и Назу, которые, мило беседуя, шли мне навстречу.

— Знакомьтесь, — вежливо сказал он, подойдя поближе, — мой друг Эмиль — талантливый журналист. Прошу любить и жаловать.

— Очень приятно, — произнесла его спутница, протягивая мне узкую, изящную ладонь.

Откровенно говоря, я был чуточку смущен. Видя, что я чувствую себя несколько неловко, она улыбнулась и что-то спросила меня о журналистике. Мои ответы Наза выслушивала с неподдельным интересом, и вскоре от моего смущения не осталось и следа.

Она была прекрасным собеседником, внимательным, с тонким чувством юмора. Узнав, что я хочу написать о них статью, Наза сразу предложила мне приехать завтра вечером на банкет, где у нее будет свободное время, которое она, по ее словам, с удовольствием посвятит мне.

Я, конечно, сразу же принял ее предложение. Поговорив еще несколько минут, мы тепло попрощались и вместе с Фуадом покинули театр.

— Послушай, а что это за банкет? — спросил я, пробираясь к его машине.

— По случаю первых гастролей театра мод за рубежом, — бесстрастно ответил он, заводя двигатель автомобиля.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.