Большевики, 1917

Антонов-Овсеенко Антон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Большевики, 1917 (Антонов-Овсеенко Антон)

Антон Антонович Антонов-Овсеенко — советский и российский журналист, писатель, ученый. Родился 11 марта 1962 г. в Тамбове. В 1988 г. окончил факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, в 1994 г. защитил кандидатскую по истории, в 2013 г. — докторскую по филологии. В СМИ прошел путь от печатника до гендиректора, от корреспондента до главного редактора, работал в «МК», «Ъ», «Метро», «ИДР» и других СМИ, занимался предпринимательством в области масс-медиа и рекламы. Автор и составитель научных и популярных публикаций и книг. Профессор-преподаватель российских вузов. Внук революционера Владимира Александровича Антонова-Овсеенко, сын писателя-диссидента Антона Владимировича Антонова-Овсеенко.

В книге использованы фотографии из архива автора фоторепродукций

Предисловие. Вопросы

Революция в России началась в конце февраля 1917 г. с демонстраций женщин — работниц Петроградских мануфактур и закончилась арестом Временного правительства 25 октября. А то, что ранее называлось Великой Октябрьской социалистической революцией, на самом деле было большевистским переворотом, хотя и совершённым под лозунгом созыва Учредительного собрания, но преследовавшим единственную цель — захват и удержание власти.

Временное правительство, от которого усилиями Керенского к 25 октября оставалась лишь жалкая «директория», не спешило с созывом всероссийского народного предпарламента, который и должен быть принять главные решения — о государственном устройстве, мире, земле и собственности на средства производства. Большевики же пошли дальше: выполнив своё обещание созвать Учредительное собрание, но убедившись, что оказались в нём в меньшинстве, они попросту его разогнали. Караул устал.

Но как именно удалось большевикам захватить власть в 1917 г.? Ведь когда в конце февраля в здании Таврического дворца возникли практически одновременно Петроградский совет и Исполнительный комитет Госдумы, большевики были ещё слишком слабо представлены в столице: Ленину и Троцкому пока только предстояло спустя месяцы вернуться из эмиграции на родину. Большинству тех, кто этот вопрос бесконечно задаёт, очень хочется ответить на него однозначно: что «переворот был совершён на германские деньги». Однако в самой постановке вопроса — о том, что у большевиков оказалось больше (чем у других партий) денежных средств, и поэтому они победили, — используется в корне неверная логика. На успех большевиков не влиял и не мог влиять ни один из внешних факторов, включая погодные условия. В направленном из подполья в сентябре 1917 г. письме в ЦК «Большевики должны взять власть!» Ленин писал, что, «получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки» [1] . Но ведь не на германские средства было «куплено» это большинство: оно возникло в результате ряда последовательных изменений и практических шагов, предпринимавшихся как большевиками, так и другими силами в течение всего политического процесса 1917 г. Поэтому правильнее было бы интересоваться не тем, как большевикам удалось захватить власть, а тем, как им удалось её удержать, да ещё так надолго.

В течение советских десятилетий у исследователей событий 1917 г. отсутствовал свободный доступ к архивам, что делало практически невозможным осуществление систематической научной работы. Историю исковеркали, и лично отредактированный Сталиным «Краткий курс истории ВКП (б)» был единственным настоятельно рекомендуемым источником. Всё, что выходило за рамки этого «курса», уничтожалось. Буквально. Сначала уничтожали видных партийных и государственных деятелей, военачальников — тех, кто знали, как всё происходило на самом деле, потом принялись за всех остальных без разбору, поскольку «враги народа» имеют обыкновение постоянно увеличиваться в числе. На быструю смерть, от пули в затылок, или медленную, в лагеря, отправляли врачей, учителей, инженеров, учёных, художников, певцов, священников и рабочих… И целым поколениям, жившим в течение этих репрессий и спустя долгие годы после них, так исковеркали сознание, что и в XXI в. раздаются требования установки памятников «отцу народов». А некоторые и не ожидают разрешений — сами устанавливают. Немцы, которых народы СССР победили в войне, со своим «Сталиным» разобрались жёстко: после Нюрнбергского процесса суды над немногими сумасшедшими, исповедующими фашизм, проходят публично, с трансляцией на весь мир, пропаганда национал-социализма в любых формах запрещена. И Германия движется дальше по своему историческому пути, по пути прогресса.

В России же коммунизм, породивший людских трагедий и смертей не меньше, чем германский фашизм, пропагандируется открыто. И поэтому России прогресс — политический, экономический, культурный — даётся с трудом: страна фактически топчется на месте, предпринимая раз от разу безуспешные попытки достичь всеобщего благоденствия за счёт ограничения одних социальных слоёв в пользу других. Нам ещё только предстоит собственный Нюрнберг, потому что мы до сих пор не отваживаемся признаться самим себе в том, что Сталин — тёмное, кровавое пятно российской истории, а вовсе не человек, осуществивший «масштабную индустриализацию» и «победивший» в войне. Индустриализация и победа в войне совершились не благодаря, а вопреки Сталину — за счёт сотен, тысяч и миллионов человеческих жизней и человеческих смертей. Офицеры советского НКВД, отправлявшие невинных на расстрел, ничем не отличаются от нацистов, сжигавших людей в газовых топках: и то и другое — суть преступления против человечности, отличающиеся лишь формой исполнения. Но России стыдно признаться в этом даже самой себе.

Но не одни лишь сталинские репрессии омрачают недавнее историческое прошлое страны: надо согласиться, что фундаментом для сталинизма, его главной опорой в деле становления авторитарной власти стал именно большевизм. Узурпация власти, совершённая однажды и не признанная до сих пор, фактически продолжается. То, что происходит с Россией сегодня, — прямое, неопосредованное продолжение тех «свершений», начало которым положили большевики в 1917 г., пусть и из лучших, как им казалось, побуждений. Россия тогда, как это признал после памятного разговора с Лениным английский писатель Герберт Уэллс, потонула «во мгле», но и сегодня она далека от стремления к тому, чтобы из этой «мглы» выбираться.

Современные «патриоты» заняты поиском «третьего пути» для России — такого, в котором нет места для признания трагических ошибок в собственном прошлом, а есть лишь великие победы и достижения. Поэтому, когда окончилась эйфория перемен 1990-х, миру открылась трагическая действительность: созданная большевиками «империя» СССР распалась, но в её меньшей, российской части власть осталась всё той же — авторитарной. И эта людоедская сущность власти не изменится до тех пор, пока однажды, как в Германии фашизм и как в Америке расизм, в России не будет официально осуждён и запрещён коммунизм. Из сказок реальности не построить.

Научное осмысление кардинальных общественно-политических преобразований, происходивших в России в 1917 г., также по сей день во многом продолжает оставаться инерционным: историки и философы повторяют выработанные за десятилетия советского периода положения, порождённые однобоким марксистско-ленинским восприятием истории, продолжают мыслить штампами из сталинского «Краткого курса». Неизменной, например, до сих пор остаётся характеристика Февральской революции 1917 г. как «буржуазно-демократической». А между тем даже такой яркий представитель высшего, дворянского сословия, как князь Е. Н. Трубецкой, на страницах кадетской «Речи» ещё в начале марта 1917 г. отмечал, что свершившаяся в России революция — «единственная в своём роде», она — «национальная», «народно-русская», «всенародная», и потому «никто не имеет на неё исключительные права» [2] .

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.