Законная наследница

Оллби Айрис

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Законная наследница (Оллби Айрис)

1

Пэгги не любила Нью-Йорк. Для нее он был слишком суетным, многолюдным, подходящим скорее для дел, чем для жизни. Впрочем, к ней город оказался благосклонным. Думала ли она, переступая порог скромного издательства Майкла Эндрока, что судьба улыбнется начинающему автору? А вот поди ж ты — он выпустил уже четыре романа, и они разошлись довольно быстро. Пэгги Макинрой смущалась и гордилась одновременно, когда читала на обложках книг свое имя. В сущности, романами их можно назвать с известной натяжкой, как отметил один из рецензентов, да ей бы это и в голову не пришло. Пэгги относилась к своим литературным способностям самокритично, но Эндрок настоял. Издатель всегда начинал кипятиться, если она возражала. Вот и сейчас…

Они сидели за столом, беспрестанно куря, Майкл бегло листал не оконченную еще рукопись и в очередной раз отчитывал Пэгги.

— Да вы, дорогуша, сами не понимаете, в чем ваша сила — в жизненности материала. Вы ничего не придумываете! Залихватскими, насквозь лживыми сюжетами читатели давно уже объелись. И не вздумайте свою манеру менять, да у вас и не получится…

Он прав. У нее выходило только то, что она хорошо знала: атмосферу сиротских домов или семейных приютов, куда брали на воспитание детей бездетные, уже в возрасте пары. Боже, какой беспросветной была такая жизнь, внешне выглядевшая благопристойной. Какие драмы таились в каждом, кто вынужден скитаться по чужим углам. Скольких это надломило, если не сломало. Пэгги могла, изменив лишь фамилии, рассказать еще о десятках несостоявшихся судеб. Ее доброжелательный наставник не понимал одного — обделенные счастьем люди все равно в душе надеялись и верили в чудо. Лично она, пожалуй, нет. Определенно нет. Возможно, именно потому и искала для них, героев своих романов, что-то вроде оптимистической развязки или хотя бы намека на нее…

Но сегодня Пэгги не стала спорить, вернее оказалась не в состоянии, ей предстоял нелегкий визит.

— И вы говорите, здесь все, что после него осталось? — Пэгги обвела взглядом крохотную комнатушку, потертую мебель, ржавую раковину в углу. За окном с тусклыми грязными стеклами виднелись обветшалые соседние дома, каких много на окраинах Нью-Йорка.

— Да, как видите, все. — Хозяйка явно торопилась: хоть и плоха комната, охотники на нее найдутся. — О, чуть не забыла — внизу в подвале есть еще чемодан и рулон с его картинами. Я пошлю за ними. Имейте в виду, он мне задолжал.

— Не беспокойтесь, сейчас расплачусь.

— Хороший человек был мистер Макинрой, — засуетилась женщина, обрадовавшись деньгам. — А вы не хотите, чтобы я оставила комнату за вами?..

— Нет.

— Вы ему кто, родственница?

— Это мой отец, — сказала Пэгги, отвернувшись. Фальшивое сочувствие хозяйки непереносимо! Впрочем, и собственная мысль о нем. Разве она могла простить, как в пять лет отец отдал ее в приют? Как он развернулся и пошел, а она цеплялась за рукав его пальто?.. Да век ей этого не забыть!

— Я не видела отца больше десяти лет… Где его похоронили?

— Где именно, не знаю, но можно уточнить, он ведь похоронен за казенный счет, значит, в муниципалитете скажут. Я поищу номер телефона и заодно схожу за чемоданом.

Пэгги опустилась на шаткую кровать. Вот все и кончилось для Стивена Денни Макинроя, вздохнув, подумала девушка. Говорят, был хорошим человеком? Возможно, только она его таким не знала. Пока росла, мечты так или иначе были связаны с тем, что он заберет ее домой. Однажды он и правда приехал — в тот день Пэгги окончила школу. Прослушал торжественную церемонию, а потом исчез, не поговорив с ней. Она его сразу узнала, но сама не подошла и не позвала. Ничего не могла с собой поделать — он был ей как чужой, совсем не такой, каким представлялся бессонными ночами.

Гораздо позже, после долгих раздумий, Пэгги поняла — отец следил за ее жизнью. Как бы иначе он узнал, что она окончила школу?.. Или как бы догадался, куда послать поздравительную открытку, когда ей исполнилось пятнадцать?.. А то письмо, присланное в день шестнадцатилетия?.. Пэгги поклялась никогда не читать его, даже если в нем сочувствие или приглашение приехать.

В письме не было ни того, ни другого. Сколько лет Пэгги не могла постичь, за что, почему так жестоко поступил с ней отец? С годами, когда вникла в смысл написанного, лишь еще больше озлобилась. Письмо она держала в сейфе. Ей было самой неясно, зачем его хранить, но все-таки не выбрасывала…

Последнюю весточку от него Пэгги получила совсем недавно. Конверт изрядно помялся и истрепался, пока дошел до адресата. Немудрено — она сняла новую квартиру, так что почтовикам пришлось изрядно потрудиться. В письме было всего две строчки, нацарапанные карандашом. Она знала их наизусть, незачем даже вынимать из сумочки, но машинально достала.

«Пэгги, — говорилось в письме, — я поступил с тобой нехорошо. Но другие отнесутся к тебе иначе. Поезжай в Реджвуд».

И никакой подписи. Она свернула его и сунула в карман. В те годы, когда девчонкой Пэгги скиталась по чужим домам и сиротским приютам, она бы отправилась туда немедленно, чтобы только не чувствовать себя одинокой и никому не нужной, но теперь, когда более или менее встала на ноги, какая в этом необходимость?..

Реджвуд?.. Несомненно, ей знакомо название. Оно имело отношение к дому на холме, где зимой выпадал снег, и дорожки заметали сугробы. Оказывается, как крепки детские впечатления. Сугробы, холод, скрипучие полы лестниц, запах стряпни с кухни и сердитые голоса взрослых — и все это Реджвуд! Но где он?..

В воспоминаниях было нечто мучительное. Реджвуд — это там, где жили отец и мать? Разве не странно, подумала она, что помнит так много, но только не мать… Или семья… Что ей известно об этом? Да ничего.

Надо признаться, Пэгги не очень-то задумывалась над тем, кто она и откуда, пока дотошный издатель не потребовал, чтобы в предисловии к первой книге автор изложил свою биографию. Пришлось отделаться обтекаемыми фразами, а в голове засело: действительно, кто она? Где ее корни? Пусть не родословная, тем более семья явно не из знатных, но хотя бы ниточка из неведомого прошлого? У отца теперь не спросишь, поезд навсегда ушел.

Но почему он написал, что в Реджвуде к ней отнесутся не так, как он? Значит, кто-то ее знает или, во всяком случае, помнит? Нет, она должна их разыскать! Попытка — не пытка, иначе потом себе же не простишь.

В последний раз оглядев комнату, Пэгги сунула в сумку целлофановый пакет с какими-то документами, который лежал на подоконнике, сняла пришпиленный кнопками к стене небольшой рисунок карандашом — нечто вроде пейзажа, в чем, впрочем, нельзя было быть до конца уверенной из-за лохматого, небрежного штриха, и спрятала в футляр очки.

Рыжеволосая и зеленоглазая, она была по-своему привлекательной. Но сейчас лучше не смотреться в зеркало. Не место, не время, да и ни к чему…

Поездка из Бостона шла отлично. Взятый напрокат «бьюик» оказался надежным на дорогах. Подъехав поближе к волнистым холмам, обступившим Тропу могикан, Пэгги стала внимательнее следить за указателями. Сама идея отправиться в неведомый Реджвуд сначала показалась невозможной. Как его найти, когда не знаешь адреса? Если есть только название дома и все? Сидя в нью-йоркской гостинице, Пэгги, однако, приняла решение.

Она набрала номер частного сыскного агентства «Феникс», ожидая, что в крайнем случае от нее просто отмахнутся. Вместо этого на следующий же день ей перезвонили, и бодрый мужской голос сообщил:

— За четырехчасовую работу с вас причитается двести пятьдесят долларов.

Пэгги с облегчением вздохнула, да и не о деньгах она сейчас больше думала. Куда важнее то, о чем говорил человек, выполнявший ее заказ.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.