Орли, сын Орлика

Литовченко Тимур

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Орли, сын Орлика ( Литовченко Тимур)

Предисловие

8 марта 2007 г. от Р. Х., Украина, Киев

Перипетии последнего времени убедительно доказали, что как Советский Союз был государством с непредсказуемым прошлым, так и современная Украина до сих пор, после пятнадцати лет Независимости, не определилась со своим прошлым. Школьные и университетские учебники истории переписаны – но едва это произошло, как начали звучать недовольные голоса.

Одни возмущены сталкиванием вчерашних кумиров в грязь и скорым возведением на их место бывших «врагов нации», казалось бы, давно уже преданных анафеме.

Другие недовольны тем, что историческая правда восстановлена лишь частично (хорошо, если наполовину, а не меньше!).

Третьих отпугивает радикализм новейшей исторической школы и чрезмерная идеологизация науки.

Четвертых не устраивает «прилизывание» и «подкрашивание», превращение реальных исторических персонажей в подобие освященных икон – так как законы «иконотворчества» весьма быстро распространяются на современность.

Пятых…

Шестых…

Седьмых…

Хуже всего то, что в результате подобных баталий обычные украинцы не воспринимают собственную историю как живую и поучительную для себя. А что же это за народ, который не считает бесценным сокровищем богатейшее славное наследие, оставленное пращурами?! Именно тогда и начинаются поиски собственных корней… где-то по соседству.

Да, возможно, за границей оно-то и лучше – но ведь это чужое! Я далек от мысли, что один-единственный писатель что-то изменит одним-единственным романом. Тем более, в нетрадиционной для себя сфере. Но если не сделаю этого, потом всю жизнь себе не прощу, что упустил такой замечательный шанс: бросить собственные пять копеек в копилку, которую наполняли до меня и будут наполнять и в дальнейшем.

Я уже давно собираю «досье» на весьма интересную историческую персону: французского маршала лагеря и генерал-поручика Григора Орли. Ведь он не кто иной, как «посол казацкой нации» Григорий Орлик (1702–1759) – сын автора первой украинской Конституции, гетмана в изгнании Пилипа Орлика (1672–1742).

Глава 1. Один – тоже воин!

Начало января 1759 г. от Р. Х.,

Франкфурт-на-Майне, ул. Олений Брод,

ставка военного губернатора французов графа

Теа де Тораса де Прованса

Война – это война, а обед – это обед. Мудро сказано, честное слово! Ведь если солдат хорошо накормлен, ему и воевать легче…

Тем более, должно быть сытым армейское командование. Скорее даже наоборот: пусть лучше солдаты будут голодными (поскольку чем голоднее солдат, тем он злее), а вот если генеральские желудки поссыхались от голода, тогда войну можно считать целиком и полностью проигранной. Ведь как же планировать гениальные военные кампании на голодный желудок?!

Приблизительно такую теорию развивал в ожидании десерта принц Субиз; другие присутствующие снисходительно улыбались и кивали головами. А главнокомандующий маршал де Брольи время от времени прерывал речь принца разными остротами. Короче, в столовой царило праздничное расположение духа. Оно и неудивительно: Рождество и Новый год французы встречали победителями, особых хлопот прусские вояки им пока что не доставляли… В общем, все хорошо!

Как вдруг обеденную идиллию нарушил шум из-за закрытых дверей.

– Что случилось, граф?..

Как и прежде, на устах де Брольи сияла довольная улыбка, но в голосе маршала звенели нотки беспокойства: ведь они все-таки находятся на чужой, захваченной ими, земле…

Итак, все возможно.

– Не знаю, но… – только и сказал де Прованс. Честно говоря, ответ был несколько нелепым как для военного губернатора: ведь хозяин не только этого дома, но и всего Франкфурта просто обязан был знать!..

Левая бровь де Брольи недовольно выгнулась, но в этот миг двери столовой отворились и на пороге вырос адъютант принца Камилла Лотарингского – усатый верзила, державший за шиворот прилично одетого худого десятилетнего мальчугана. Позади в коридоре громко визжали немка-хозяйка и ее служанка, в ответ им грозно басили французские солдаты. Понять, что происходит, в этом шуме было практически невозможно.

– Филипп! Черт возьми! Что еще за балаган?.. – поинтересовался удивленный принц Лотарингский, но адъютант, словно не замечая вопроса, заволок ребенка в комнату и толкнул так сильно, что несчастный пролетел от дверей до стола. Удовлетворенный содеянным солдафон браво рявкнул:

– Вот, ваша милость, в кухне поймали вшивца!!!

– В кухне? Поймали? Ну и что?.. – в один голос воскликнули оба принца и маршал. Крик в коридоре усилился, перекрывая его, адъютант рыкнул:

– Так точно, в кухне! В кастрюли заглядывал, мерзавец! Повар решил: а вдруг яду хочет подсыпать?! Поднял тревогу и!..

– Яду?! Да ты, небось, с ума сошел, болван!!! – возмутился де Брольи. Но в этот момент тут подал голос еще один присутствующий:

– А почему бы, собственно, и нет?

– Граф, и вы тоже?! – изумился маршал. – Перед нами всего лишь мальчишка…

– А вы думаете, маршал, дети не могут любить и ненавидеть? Или не умеют воевать? Хотя…

Граф сделал паузу, а затем спокойно произнес:

– В коридоре, очевидно, его мать вместе со служанкой? А может, и господин советник…

– При чем здесь господин советник? – удивился принц Субиз.

– Разве вы не узнали мальчика? Это же старший сын господина советника. Его зовут Вольфгангом, если не ошибаюсь.

– Что за намеки, де Лазиски?!

Прищурив глаза, принц Субиз внимательно вгляделся в собеседника. Может, маршал лагеря вздумал пошутить? Но нет, тот был абсолютно откровенен, так как уважал лицо королевской крови. А его слова – это не что иное, как констатация факта: да, мальчик является сыном господина советника…

Без каких-либо скрытых намеков на то, что благородный принц вовсе не обязан знать в лицо всех членов семьи домовладельца.

Что ж, предположим…

– Разрешите в конце концов войти его матери и служанке, иначе они едва ли успокоятся, – предложил между тем граф де Лазиски.

Де Прованс деликатно покашлял и приказал пропустить женщин, которых едва сдерживали солдаты. В столовую мигом ворвались две немки. Старуха (явно служанка) бросилась к перепуганному мальчику, младшая же, в умоляющей позе сложив на груди руки, затараторила что-то по-немецки.

– Что она там лопочет? – поморщился де Брольи, который плохо понимал этот резкий гортанный язык, непривычный уху утонченного француза.

– Да, я тоже не очень-то понял, – честно сознался принц Субиз.

Принц Лотарингский собирался было ответить, но де Лазиски опередил его:

– Госпожа Катарина очень извиняется перед нами за поведение сына. Она потрясена случившимся и интересуется: что же натворил ее отпрыск?

– Так она тоже не знает?

– Да. А впрочем, попрошу доверить это дело мне. Я ее мигом успокою и выясню все, что нужно.

Французы сразу поняли замысел: немецкий язык графа де Лазиски был более чистым и изысканным, более совершенным, чем у самого принца Лотарингского. Это неизменно производило впечатление…

Де Брольи согласно кивнул.

Граф заговорил по-немецки тихо и спокойно. Сын и мать изумленно переглянулись.

– Видимо, их удивляет, что чистокровный немец делает в компании оккупантов! – тихо прошептал де Провансу довольный эффектом принц Лотарингский. Губернатор кивнул. Тем временем де Лазиски вопросительно взглянул на мальчика, похлопал его по плечу. Тот недоверчиво зыркнул на графа и пробормотал в ответ что-то несуразное.

– Иог-ган-н Вол-льф-ф-ган-нг?! – мать мальчика не удержалась от гневно-перепуганного вскрика, ее лицо и шея покрылись красными пятнами.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.