Но березы в чем виноваты!

Вяземский Юрий Павлович

Жанр: Современная проза  Проза  Повесть    2011 год   Автор: Вяземский Юрий Павлович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Но березы в чем виноваты! ( Вяземский Юрий Павлович)

I

Когда пилили – не знали, когда тарахтела и завывала на всю аллею мотопила – не слышали, когда по дороге в магазин натыкались на два массивных голых ствола – не догадывались, а лишь ворчали, что загородили дорогу и надо либо на руках переносить через них коляску, либо объезжать через канаву по узкой бугристой тропинке. И лишь спустя два дня, когда все уже было кончено, когда обессученные их туши были разделаны на аккуратные чурки-вырезки и сложены в канаву – тогда только заметили. И то случайно: во время утренней прогулки четырехлетняя Катька вспрыгнула вдруг на пень и принялась на нем отплясывать, а ей крикнули – осторожней, оступишься, упадешь! И вдруг заметили два свежих пня, и вдруг сообразили – боже мой! березы спилили!

Ленка начала тут же. Горделиво вскинув голову, тряхнув пышными белокурыми локонами, презрительно сощурив глаза, она молча и неожиданно торжественно вручила своему мужу Вадиму поводок, на котором вела черного дога Флема, грациозно перепрыгнула через канаву и присела на корточки перед пнем, на котором отплясывала Катька.

– Катенька, деточка, ты видишь этот пенек? – спросила она кротким голосом.

– Так, начинается, – тихо, но с какой-то тоскливой обреченностью тут же откликнулся Вадим, Ленкин муж.

Катька продолжала приплясывать на пне, Ольга, держась за ручку коляски, в которой спала ее младшая, пятимесячная дочь Дашка, покосилась на Вадима, а тот со страхом смотрел на свою жену.

– Катенька, ты когда-нибудь видела фашистов? – с прежней кротостью продолжала Ленка.

Катька остановилась и с любопытством посмотрела на Ленку.

– Леночка, не надо. Ради бога, – попросил Вадим.

– Нет, не видела! – радостно объявила Катька и опять стала приплясывать на пне.

– Так вот же они, фашисты, самые настоящие! – Ленка обхватила Катьку за плечи и прижала к груди. – Понимаешь, маленькая, – гладила она Катьку по голове, – росли два дерева. И вдруг пришли дядьки. Злые дядьки. Взяли и срубили их.

– Какие дядьки? А где они? – заинтересовалась Катька.

– Да хватит тебе, в конце концов, – растерянно огляделся по сторонам Вадим.

За забором, перед которым торчали пни и лежали березовые чурки, виднелся небольшой, но со вкусом отделанный дачный дом, с просторной, широко застекленной верандой и флюгером-петушком. Возле дома, у крыльца, стояли две машины: синие «Жигули» и серая «Волга».

– А где дядьки, которые срубили? Они что – срубили, а потом ушли? А зачем эти дядьки дурацкие?.. – вертела головой Катька.

– Лена, пойдем. Ты слышишь меня? – повысил тон Вадим.

В этот момент открылась дверь веранды, и на крыльцо вышли двое: мужчина средних лет и юноша. Они остановились на крыльце, и парень протянул мужчине пачку сигарет.

Заметив их, Ленка поднялась, тряхнула головой, отбрасывая назад сбившиеся на глаза волосы, и начала нарочито громко, с вдохновением, тщательно выговаривая каждое слово:

– Понимаешь, Катенька, росли здесь красивые высокие деревья! Сто лет росли и никому не мешали! И вдруг пришли какие-то мерзавцы…

– Лена, как тебе не стыдно! – испугался Вадим и ринулся через канаву к жене, увлекая за собой дога.

– И вдруг пришли какие-то мерзавцы! – с надрывом уже продолжала Ленка. – Которые берез этих не сажали! За ними не ухаживали! Понимаешь, Катенька, взяли эти дядьки пилу и за несколько минут убили их! Березовых дровишек им, видишь ли, захотелось! Им камин свой топить нечем!

– Пойдем, Лена! Немедленно пойдем отсюда! – пытался остановить ее Вадим, добравшись до жены и взяв ее за локоть. Но Ленка вырвала руку и с ненавистью посмотрела на мужа.

– Не прикасайся ко мне! – прошипела она.

Дог залаял, а Катька соскочила с пня и медленно направилась к матери, скривив рот и старательно шмыгая носом.

Мужчины на крыльце курили и не без любопытства поглядывали за забор.

– Леночка, ну зачем тебе все это? – вдруг перешел на шепот Вадим. – Ведь опять у тебя начнется. Опять пятнами пойдешь.

– Не трогай меня! Ты мне противен! – быстро огрызнулась Ленка, а потом, повернувшись к забору, надрывно продекламировала: – Мы ведь выросли под этими деревьями! И мы не позволим, чтобы какие-то заезжие…

– Прекрати, Лена! Ну разве стоит из-за какой-то чепухи!.. Ну, что же это такое? – в отчаянии обернулся к Ольге Вадим. – Ну, зачем я целый месяц ее выхаживал?

– Мамочка, а зачем эти дядьки срубили березки? – плаксиво пропела Катька, уткнувшись лицом Ольге в живот.

– Тише, Дашку разбудишь. – Ольга задумчиво потрепала по голове старшую дочь.

– Это для тебя – чепуха! – кричала на Вадима Ленка. – А меня это, между прочим, трогает! И пошел ты знаешь куда!

– Лена, успокойся. На нас же люди смотрят.

– Лю-юди?! Это они-то люди?! – Тряхнув локонами, Ленка отбросила назад руку, указывая на стоявших на крыльце. – Мерзавцы они! Хамы. Ездюки чертовы!

– Да заткнись ты, наконец! Что ты, я не знаю, как базарная баба, – не удержался Вадим, сорвав с переносицы очки.

Ленка тут же стихла. Удивленно посмотрев на мужа, словно только теперь заметила его рядом с собой, она вдруг приветливо ему улыбнулась и сказала извиняющимся тоном:

– Да, Вадик дорогой, я базарная баба. А ты дерьмо. Трус и дерьмо.

С этими словами Ленка перепрыгнула через канаву и пошла по березовой аллее в сторону своей дачи, длинноногая, стремительная, склонив голову набок и сильно раскачивая бедрами.

– Ну вот, опять началось, – обреченно вздохнул Вадим, надел очки, с тоской посмотрел на Ольгу и побрел за женой, ведя на поводке дога Флема, ростом ему по грудь.

II

Дашка орала в комнате, сердито и надсадно. Катька сидела за столом на террасе, обиженно всхлипывая и тяжело вздыхая. Время от времени она вставала, подходила к Ольге и требовала, чтобы та дала ей клубники с молоком, затем возвращалась к столу, усаживалась и продолжала обиженно всхлипывать и тяжело вздыхать.

Ольга не обращала внимания ни на одну, ни на другую. Она готовила обед: резала овощи, чистила картошку, жарила мясо, попутно кипятя марлевые подгузники.

– Чего это у тебя ребенок орет как резаный? С улицы слышно, – неожиданно распахнув дверь, на террасу стремительно вошла Ленка. Не дожидаясь приглашения, она уселась на свободный стул, швырнула на стол скомканную пачку сигарет, тут же выдернула из нее сигарету и быстро прикурила от зажигалки. – Моржухина, ты хоть пепельницу дала бы.

Ольга молча протянула ей детскую пластмассовую формочку, служившую пепельницей.

– Чего она так орет? – Ленка с раздражением затянулась, выпустив дым из тонких ноздрей.

– Права качает. Требует, чтобы я к ней подошла, – безразлично посмотрела на нее Ольга и, повернувшись к Катьке, скомандовала: – Ну-ка дуй на улицу! Видишь, ко мне тетя Лена пришла. Она курить будет.

– Ну так подойди к ней! Зачем ты над ребенком измываешься? – сказала Ленка.

Ольга ей не ответила, взяла со стола доску с нарезанными овощами и опрокинула ее в кастрюлю.

– А дамочка твоя где? Все еще дрыхнет? – спросила Ленка.

«Дамочкой» Лена Иваницкая называла Лилю, двадцатилетнюю студентку театрального института, которая в это лето, как считалось, помогала Ольге вести хозяйство и присматривать за детьми. Денег за услуги Лиля не брала, зато жила на всем готовом и с немалыми удобствами: ей была отдана «хибара» – так на даче Моржухиной именовался двухкомнатный сарайчик в глубине сада – довольно уютное помещение с печкой, электричеством, просторной постелью и широким письменным столом.

– В общем так, Моржухина, – объявила Ленка, – я его отправила в Москву. Пусть убирается к чертовой матери!

Ольга сняла ведро с подгузниками и поставила на газ кастрюлю с молоком, потом молча взяла Катьку за плечи, вытащила из-за стола, вынесла на крыльцо и, оставив там, закрыла дверь на задвижку. Из-за запертой двери донеслись сначала возглас удивления, потом обиженный вопль и протестующий топот.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.