Хобо в России

Флинт Джозайя

Серия: Polaris: путешествия, приключения, фантастика [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хобо в России (Флинт Джозайя)

Джозайя Флинт — настоящий и истинный

Джозайя Флинт Уиллард, более известный под псевдонимом Джозайя Флинт (1869–1907) — американский журналист, писатель и социолог, прославился очерками о скитаниях с бродягами в Европе и Соединенных Штатах и разоблачениями коррупции городских властей и полиции.

Так говорят энциклопедии, сам же Флинт хотел остаться в людской памяти одним из тех, кого всю жизнь манила «недостижимая и вечно исчезающая даль» большой дороги, скрытая за горизонтом. Но если для других эти слова, написанные им в воспоминаниях, оставались пустым звуком, Флинт понимал их буквально — Муза его странствовала в тряпье бродяги.

Флинт, племянник знаменитой суфражистки Фрэнсис Э. Уиллард, родился в просвещенной семье меннонитов. Он рано потерял отца, бросил колледж, побывал в тюрьме, бежал из исправительной школы, бродяжничал, затем нанялся кочегаром на корабль и перебрался в Европу.

В 1890–1898 гг. Флинт жил с матерью и сестрами в Германии, учился в Берлинском университете и публиковался в американской периодике. В эти годы он объездил и исходил всю Европу, странствовал с бродягами, в Норвегии познакомился с Генрихом Ибсеном, стал близким другом известного английского поэта и критика Артура Саймонса, дважды побывал в России, жил в Ясной Поляне у Льва Толстого.

В 1898 г. Флинт вернулся в США, где продолжал свои исследования социального дна. Он служил полицейским на железной дороге, детективом в сыскном агентстве, работал охранником вагонов в Оклахоме. Рассказы и очерки Флинта, которые печатались в Atlantic Monthly, Harper’s Weekly, Contemporary, Century, McClure’s Magazineи других изданиях, считались в свое время наиболее точными зарисовками жизни американских бродяг-«хобо». По словам современного исследователя, «ученые, писатели и полицейские постоянно ссылались на многочисленные статьи Флинта, близкие к социологическим и даже этнографическим описаниям, в качестве достоверного отображения бродяги и его окружения». Кстати, именно Флинт ввел в повседневное обращение термин underworld— «подпольный мир» бродяг и преступников.

В этом мире тщедушного Флинта прозвали «Чикагской сигаретой», и там он чувствовал себя своим. Табак и виски были его верными спутниками. Друзья Флинта вспоминают, что в темных городских проулках и подозрительных притонах он мгновенно преображался: менялось выражение лица, походка, Флинт начинал сыпать непонятными для чужаков жаргонными словечками (язык «подполья» он знал в совершенстве).

Подобное существование, разумеется, не располагало ни к оседлости, ни к семейной жизни. В воспоминаниях о Флинте можно встретить рассказ о девушке, в которую он был долго и безответно влюблен, причем так и не решился признаться ей в своих чувствах. Судя по косвенным намекам в записках Флинта, в Лондоне он содержал некую начинающую актрису. За несколько лет до смерти Флинт собрался было остепениться, выстроил хижину в горах Вудланд-Вэлли и приобрел клочок земли под строительство дома, но зов дороги оказался сильнее.

В 1899–1907 гг. Флинт опубликовал шесть книг, включая «Странствия с бродягами» (1899), «Записки кочующего полисмена» (1900) и «Мир взяточничества» (1901). Умер он в чикагской гостинице от воспаления легких 20 января 1907 года. Посмертно была издана автобиография «Моя жизнь» (1908).

Джек Лондон посвятил сборник рассказов о бродяжничестве «Дорога» (1907) «Джозайе Флинту, настоящему и истинному» бродяге. Как и Лондон, Флинт во многом предвосхитил жизненные стратегии и литературу битников, в том числе манифест бит-поколения — «На дороге» Джека Керуака (1957). Флинта порой называют также одним из основоположников «реалистической социологии», но ныне его имя, к сожалению, порядком забыто.

Нижеследующие главки вошли в книгу Флинта «Моя жизнь», за исключением очерка «С русскими горюнами», который был опубликован в «Странствиях с бродягами»; все они впервые переводятся на русский язык. При переводе учитывались очевидные опечатки первоизданий (в первую очередь в транскрипции русских слов). Главка «В Санкт-Петербурге» печатается с сокращениями, вызванными тем, что вторая часть главы не имеет отношения к российским приключениям Флинта.

С.Ш.

Визит к Толстому

В середине лета 1896 года я познакомился с Толстым. В то время в Нижнем Новгороде проходила Национальная выставка [1] . Все лето продавались недорогие экскурсионные билеты на поезда и пароходы; иностранным корреспондентам выдавали бесплатные трехмесячные билеты, позволявшие владельцам путешествовать в первом классе по всем железнодорожным линиям страны. Итак, мне представилась возможность со вкусом удовлетворить Wanderlust [2] —раньше со мной такого не бывало. Я приобрел маленький русский самоучитель Бедекера, заручился рекомендациями в Санкт-Петербурге и отправился в Россию, собираясь провести неделю в полях — или на любой работе, для какой я мог сгодиться — в Ясной Поляне, на ферме графа Толстого, чье имение располагалось милях в ста пятидесяти к югу от Москвы. Признаться, я сомневался, выдадут ли мне бесплатный билет. Друзья в Санкт-Петербурге любезно помогли мне его получить, я выехал в Москву и до исхода лета успел побывать в сотнях других городов и деревень в различных областях империи. Зная около двухсот пятидесяти русских слов и располагая паспортом, свободой передвижения по железной дороге и не более чем 75 долларами, я до возвращения в Берлин проделал примерно двадцать пять тысяч миль. На гостиницы я не тратился, поскольку ночевал в поездах. Первый класс на железной дороге включает спальное место. Когда близилась ночь, я преспокойно занимал постель в каком-нибудь поезде дальнего следования и таким образом мог выспаться. По утрам я выходил и осматривал окрестности либо продолжал путь в поезде. Ночуя в спальных выгонах, я также экономил на паспортном сборе в гостиницах, что в России для завзятого путешественника выливается в немалые расходы. Обедал я на вокзалах, где имеются лучшие из известных мне железнодорожных ресторанов. Но несмотря на подобную экономию, достопримечательности и разъезды, по окончании каникул я был искренне рад вернуться в Германию и затем на протяжении многих месяцев счастливо держал Wanderlustв узде.

Самые любопытные национальные черты России, безусловно, явил мне граф Толстой. Царь, музеи, дворцы, громадные поместья, величественные и темные мужики — люди и предметы занимательные, но они не сумели овладеть моим воображением настолько сильно, как этот романист с претензией на филантропию. До встречи с Толстым, должен сказать, я не читал ни единого его романа; мои представления о толстовском альтруизме были весьма туманны. Одним словом, мыслил я подобно людям, никогда не бывавшим в России и не видевшим Толстого; узнав, что вы там бывали и встречались с ним, они немедленно спрашивают: «Скажите-ка, положа руку на сердце,лицемер он или нет?»

Основываясь на недолгом знакомстве с ним, я должен решительно, раз и навсегда заявить, что никогда он не был лицемером — ни в то время, когда предавался всем мыслимым порокам, ни теперь, когда пытается отвратить других от своего греховного примера. Вот ведь странно: человек стремился испытать все дьявольские искушения, теперь же отказывается от них и уверяет, что с него довольно, пытается наставить других на лучший путь — и в умы тысяч тотчас закрадываются сомнения: имеет ли он право утверждать, что познал все соблазны, и должно ли прочим избегать того, что испробовал он?

В 1896 году в Ясной Поляне я увидел хорошо сохранившегося пожилого джентльмена с запавшими серыми глазами под нависшими кустистыми бровями; он чуть горбился, неся на плечах, если память мне не изменяет, тяжесть почти семидесяти прожитых лет. На нем была простая крестьянская одежда, о которой ходило столько глупых разговоров. Однако в России любой, кто живет в деревне, с приходом лета надевает одежду, по форме и покрою напоминающую одеяние мужика. В теплые месяцы главное различие между нарядом мужика и его хозяина состоит в том, что одежда последнего чиста.

Алфавит

Похожие книги

Polaris: путешествия, приключения, фантастика

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.