1812 год. Пожар Москвы

Земцов Владимир Николаевич

Серия: 200-летие Отечественной войны 1812 г. [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
1812 год. Пожар Москвы (Земцов Владимир)

Введение

Почти двести лет тема московского пожара 1812 г. является знаковой для русского человека. Пройдя огонь и пепел «самосожжения» первопрестольной, Россия и русские возродились к новой жизни, преисполненные ощущением безграничной силы и законности своего места среди великих народов. Однако вопрос о причинах (а следовательно, и о историческом смысле и роли) великого московского пожара до сих пор не решен. За двести лет отечественная историография, кажется, исчерпала весь набор возможных версий. Даже наиболее талантливые современные композиции картин московской трагедии 1812 г. (скажем, А.Г. Тартаковского) при ближайшем рассмотрении оказываются только интерпретациями прежних вариаций М.И. Богдановича, А.Н. Попова, А.Е. Ельницкого [1] . На фоне калейдоскопического мелькания версий, предлагавшихся в отечественной историографии, французская интерпретация выглядит достаточно последовательной. Она связывает пожар почти исключительно с инициативой, исходившей от русской стороны и, в особенности, от главнокомандующего Москвы Ф.В. Ростопчина. Русские, движимые «варварскими» понятиями о патриотизме, сознательно обрекли столицу на уничтожение. Эта французская версия родилась еще в горящей Москве. 20 сентября (н. ст.) 1812 г. император Франции Наполеон написал русскому императору Александру I: «Красивый, великий город Москва не существует; Ростопчин его сжег. 400 зажигателей пойманы на месте преступления; все они объявили, что жгли по приказу губернатора и полицмейстера…» [2] Наполеон, в те дни еще надеявшийся на мирные переговоры с Александром I, предпочел прямо не обвинять русское правительство и командование русской армии в поджоге, предпочитая указывать главным образом на московские власти. Однако Наполеон и его армия увидели в пламени московского пожара проявление «варварства» как такового, свойственного русским по определению. После выхода в 1823 г. в Париже книги Ростопчина (он уже много лет жил во французской столице, но собирался возвращаться в Россию), в которой автор попытался снять с себя ответственность за пожар, по Европе прокатилась волна обвинений в его адрес, и с тех пор не только для французских, но и других европейских и американских историков вопрос, в сущности, был уже «закрыт».

Наше обращение к теме московского пожара 1812 г. не ограничивается стремлением дать однозначный ответ на, казалось бы, единственно важный вопрос, кто же именно поджог Москву: русские или Наполеон? Цель работы нам видится неизмеримо более многогранной, поскольку на фоне событий, связанных с московским пожаром, как никогда отчетливо обозначились те неизбывные вопросы жизни и истории, которые до сих пор составляют основу российских, и не только российских, проблем: какова цена человеческой жизни?; в чем природа русского патриотизма?; каков характер взаимоотношений Власти и Человека в России?; велика ли возможность взаимопонимания между русскими и западноевропейцами?; как и до какой степени может быть «переработан» российской действительностью западноевропеец, оказавшийся в нашей стране?; и многие, многие другие.

В своих, пусть иногда самонадеянных, попытках проникнуть в толшу событий 200-летней давности мы опирались на широкий круг разнообразных материалов. К первой группе источников мы можем отнести достаточно объемную делопроизводственную документацию, в которой, в силу объективных обстоятельств, доминируют материалы наполеоновской армии [3] . Наиболее значительную группу источников составили документы личного происхождения — дневники, воспоминания, мемуары участников событий [4] и, в особенности, их письма [5] . Наконец, немалое значение имели для нас иконографические и топографические материалы [6] , открывающие огромные возможности в прояснении частностей, составляющих живую плоть любого исторического события.

Основу исследовательского метода, как и в прежних наших работах, составляют принципы микроисторического подхода, позволяющие до известной степени отрешиться от бытующих в исторической науке стереотипов и дающих редкий шанс представить событие и человеческий поступок во всей их противоречивой конкретности.

Глава 1. Пролог. Пленение Москвы

Утро 14 сентября [7] было холодным и пасмурным. В 8 часов утра в Малых Вязёмах император Наполеон вместе с начальником Главного штаба маршалом Д.А. Бертье сел в карету и отправился по дороге на Москву [8] . Проехав до д. Юдино, карета остановилась: впереди был большой овраг, мост через который оказался сожжен отступавшими русскими войсками. Французские саперы начали восстанавливать мост, но до окончания работ было еще далеко. Наполеон вышел из кареты, сел на коня по имени Эмир и, сопровождаемый дежурными эскадронами, отправился дальше [9] . Не доезжая верст 12 до Москвы, вероятно в с. Спасском, Наполеон был встречен королем Неаполя, командующим резервной кавалерией И. Мюратом, едущим от авангарда. Здесь, вправо от Московского тракта, возле красивой церкви Спаса Нерукотворного, стоящей на пологом берегу р. Сетуни, состоялся более чем часовой разговор французского императора с Неаполитанским королем. Прохаживаясь по церковному двору, Мюрат доложил о том, что произошло утром на подступах к Москве, а Наполеон изложил свои соображения по поводу намерений русских и отдал приказы на дальнейшие действия авангарда [10] . Что мог сообщить Мюрат Наполеону, и какие приказы мог отдать ему император?

13 сентября основные силы русской армии вышли из д. Мамоновой и вплотную подошли к Москве, расположившись в 2-х верстах впереди Дорогомиловской заставы. В 11 часов вечера русская армия вошла в город и начала продвигаться по его улицам, выходя на Рязанскую и, частично, Владимирскую дороги. Арьергард русской армии, находившийся под командованием генерала от инфантерии М.А. Милорадовича, к вечеру 13-го расположился примерно в 10 верстах от Москвы, близ Фарфоровых заводов. Чуть дальше к Москве, перпендикулярно Большому тракту, впереди Поклонной горы, были разбросаны по холмам недостроенные русские укрепления [11] .

В тот день, 13 сентября, в 9 утра авангард французской армии во главе с Мюратом подошел к д. Перхушково [12] . Не встретив сопротивления, Мюрат, миновал деревню и двинулся дальше. Он шел медленно, пытаясь выяснить намерения врага, которые были еще не вполне ясны. Французское командование было почти уверено, что русская армия отступает к Москве, но, продвигаясь все ближе и ближе к столице, почему-то не решается на новое сражение. Если бы в намерениях русского главнокомандующего М.И. Кутузова, как считал Наполеон, было оставить Москву, ему логичнее было бы уже изменить направление отхода и устремиться либо на север, прикрывая Петербург, либо, что более вероятно, выбрать южное направление.

В половине 9-го вечера 13 сентября Наполеон поручил Бертье отправить Мюрату следующее письмо: «Если неприятель не находится перед вами, то надо опасаться, не перешел ли он вправо от вас, на Калужскую дорогу. В таком случае очень возможно, что он бросится на наш тыл. Неизвестно, что делает Понятовский (дивизионный генерал Ю.А. Понятовский, командир 5-го армейского (польского) корпуса. — В.З.), который должен находиться в двух лье вправо от вас. Прикажите ему двинуть свою кавалерию на Калужскую дорогу. Император остановил здесь корпуса Даву (маршал А.Н. Даву, командир 1-го армейского корпуса. — В.З.) и Нея (маршал М. Ней, командир 3-го армейского корпуса. — В.З.) до тех пор, пока не получит от вас известий о том, где находится неприятель. Его величество с нетерпением ожидает известий о том, что происходит на вашем правом крыле, т. е. по дороге из Калуги в Москву» [13] . Действительно, вечером 13-го, император, находясь в усадьбе Малых Вязём, выразил удивление тем, что Мюрат все еще не получил никакого предложения от неприятеля о мире или о перемирии, между тем, как он (неприятель) не предпринимает никаких мер к обороне столицы [14] .

Алфавит

Похожие книги

200-летие Отечественной войны 1812 г.

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.