Сотворение мира

Суркис Феликс Яковлевич

Жанр: Космическая фантастика  Фантастика  Рассказ  Проза    1975 год   Автор: Суркис Феликс Яковлевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Мамонт выискал себе на земле опору, оттолкнулся задними ногами и, как в цирке, сделал стойку, балансируя на кончике хобота. Экки изо всех сил вцепился в шерстяные джунгли его загривка, уперся пятками, но шея мамонта оказалась чересчур широкой, чтобы сжать ее как следует, он не удержался и кувыркнулся головой вперед в талый снег…

Койка вывернула Экки в ванну, и сон мгновенно слетел с него. Студеная вода омыла тело, жаркий циклон высушил. Дно тут же поддало мальчика под ноги, и он ласточкой впорхнул в успевшую освободиться от простыней койку. Тотчас над ним захлопотали резиновые лапы с присосками, сжимая и растягивая его по всей программе силового массажа.

Он спокойно дождался окончания процедур, а пока одевался, каюта стала голой и просторной — со слепыми поверхностями инзора на двух стенах, с решеткой бытового комплекса на третьей и с куском пейзажа от пола до потолка на четвертой. Пол и потолок тоже были задействованы: над головой по суточному графику разгоралось и меркло искусственное небо, а под ногами беззвучно дышал вентиляционно-поглотительный ковер. И неудивительно: в кубике с ребром в три метра не мог торчать без дела ни один гвоздь. Даже картина выполняла ответственную задачу: служила своеобразным календарем, сменой лета, осени, весны и зимы отсчитывая в звездолете годы.

— Привет, гора! — сказал ей Экки.

Гора молчала.

Он включил инзор, но на экран смотреть не стал, а, присев на корточки, следил, как из-под решетки с кряхтением выползает накрытый стол. Стол метнул салфетку, окрутившую мальчика вокруг шеи. Из кастрюльки выбулькнули два яйца, шлепнулись в гнезда подставки. Пододвинулись запотевший стакан апельсинового сока и бездонная на взгляд чашечка черного кофе.

Начал он, само собой, с тостика, и мама на экране укоризненно покачала головой. Но ведь он сидел спиной к экрану — делал вид, что ее не замечает. Такая игра идет по утрам с тех пор, как его отселили в отдельную каюту. А ему по-прежнему хочется очутиться по ту сторону миража-экрана, хочется потереться о мамино плечо… Стыдные мысли для десятилетнего парня!

Он приподнял чашечку вместе с блюдцем и выплеснул кофе в рот. С разгона проглотил, обжегся, закашлялся, погонял воздух между щеками.

— Экки! — возмущенно прикрикнула мама. — Что за манеры? И кто будет сок пить?

— Здравствуй, мамочка, — беспечно ответил Экки. — Как спалось?

Он промокнул губы салфеткой и только после этого развернулся лицом к экрану.

Экран вмещал два изображения. На одном завтракали родители, рядом давилась манной кашей четырехлетняя Руженка, в глубине над полом плавала люлька с Джоником. На втором было жилище Симона — старшего брата Экки. Сегодня он вырядился в парадную штурманку и, значит, сразу после завтрака собирался с видеовизитом к командиру.

Они всегда сходились по утрам вот так, всей семьей, хотя соседствующие в инзоре каюты совсем не обязательно примыкали друг к другу в пространстве корабля. Точное расположение кают знали лишь инженеры Техцентра.

— Доброе утро, папа. Салют, сестренка. И ты, брат! — поздоровался Экки.

— Здравствуй, мой мальчик, — откликнулся папа. — Ты сегодня немножечко опоздал. Минут на пять, а?

— Папа, ну куда теперь-то спешить? Мы подлетаем к Аламаку и не сегодня-завтра высадимся на хорошенькой планетке.

— Скажи лучше честно — мамонта досматривал! — поднял голову Симон.

— А ты еще откуда знаешь? — с подозрением посмотрел на него Экки.

— Электрончики нашептали, которые у тебя ночью под подушкой шастали…

— Ах ты, вредина! — Экки хлопнул себя по лбу. — А я думаю, с чего вдруг такой замечательный сон привиделся?

Он приоткрыл переборку, извлек из кармашка в изголовье капсулку экзосна, шутливо погрозил брату кулаком:

— Погоди! Я тебе такое нарисую! Руженка решила, что настала очередь и ей вставить словечко. Она напыжила толстые щеки с ямочками и, всюду заменяя «л» на раскатистое «р-р», пропела:

Эк, Эк, чер-ровек, Р-ротом р-ровит бер-рый снег!

— Ртом, — машинально поправила мама.

— А тогда нескр-радно пор-ручится, — не согласилась Руженка.

— И так ни складу, ни ладу, — съехидничал Экки, и мама укоризненно качнула головой:

— Экки! Зачем ты обижаешь младшую сестру?

— А пусть не дразнится.

— А ты… А ты… Макар-рона с гр-разами — вот ты кто!

В это время захныкал Джоник. Отец сразу сделался суетливым и беспомощным, а мама, оттеснив всполошившуюся электронную няню, выхватила малыша из люльки. Экки возня с младенцами не интересовала. Он торопливо прожевал яичный желток, окликнул поднявшегося из-за стола Симона:

— Ты надолго к командиру?

— Как начальство прикажет. Сам понимаешь — служба!

— Я хотел потолковать с тобой об Аламаке. Думаешь, доброе солнышко из него выйдет?

— Спроси что-нибудь полегче. А еще лучше — забудь пока о нем… Ну, хорошего тебе дня.

Симон помахал рукой, кивнул в сторону родительской каюты — мама, пеленавшая Джоника, лишь издали виновато ему улыбнулась, — и отключился. Руженка сделала последний чудовищный глоток, крикнула в погасшую половину экрана: «Сим, не забудь прислать мне медвежонка, ты обещал!» — и тоже потопала отключаться. Экки ладонью смел яичную скорлупу в открывшейся посреди стола зев мусороотвода, в соседнюю горловину запихнул кучей грязную посуду, услал стол в стенку.

До работы оставалось минуты четыре, не больше. Поболтать с Лолой он, к сожалению, не успеет. А вот сказать ей доброе утро как раз времени хватит.

— Лола, к тебе можно? — спросил он, соединяясь, но не зажигая изображения.

— Конечно, я тут.

Ох, Лолка! Как будто она может покинуть свою каюту. Да ведь, если верить Игорюхе Дроздовскому, они же по индивидуальной мерке строятся! За пределы жилища только инзор и заглядывает, так что остальная часть корабля известна каждому лишь вприглядку.

Но Лола есть Лола. «Я тут» — и все. И нечего задумываться. И по-другому она говорить не хочет. Она сидела у рабочей ниши, орудуя сразу двумя пинцетами. Руки ее двигались резво, слаженно — она не очень-то обращала внимание, чем они там занимаются. Перед нею скользила конвейерная лента с широкими кюветами в четыре ряда, а в них — дальняя родственница хлореллы из регенерационно-пищевых камер корабля. Посмотришь на летающие Лолкины пальцы — делать нечего! Однако же вот Лола работает с этой водорослью — чего-то прищипывает, прореживает, отсаживает пустоплод, отбирает на анализ стебли, и ни один автомат приспособить для выполнения этой работы до сих пор не удается.

— Привет, Экки. Как от тебя кофе пахнет! А я сегодня какао заказывала.

— А я зато ночью на мамонте катался. Симон подсунул…

Он сказал это и прикусил губу. У Лолы не было ни братьев, ни сестер — отец смертельно облучился, когда ей было полтора года. Конечно, у нее есть он, Экки, но родной брат тоже бы не помешал. И поскольку ему приходится выполнять еще и роль Лолкиного старшего брата, он не мог допустить, чтоб ей было плохо:

— Не огорчайся, Ло. Эта капсула, считай, уже твоя. А еще… Хочешь, я для тебя свой сон придумаю?

Лола согласно кивнула и нечаянно надавила локтем на край кюветы, отчего та, естественно, перевернулась, а по конвейеру поплыли пласты неохлореллы.

— Ну, вот. Все из-за тебя! — досадливо сморщила Лола остренький носик, принимаясь за уборку. — Разве с тобой по-человечески поработаешь?

— Прости! — тихо сказал Экки, закладывая капсулку в приемник пневмопочты и набирая Лолин адрес. Радость дарить немного поубавилась, и он добавил безо всякого выражения: — Принимай.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.