Какого цвета ночь?

Успенская Светлана Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Какого цвета ночь? (Успенская Светлана)

Каждый день он стоит перед зарешеченным окном… За мутным стеклом прыгают на солнцепеке возбужденные весенним воздухом воробьи, звенит капель, томительно блестит солнце в лужах. Но Иван не видит ничего. Он закрывает глаза, и ему кажется, что ноги его вновь вышагивают по заснеженной дороге, а лицо обвевает морозный воздух ночи. Он идет навстречу новой жизни, прочь от смрада и тоски больничного житья, он точно созревшая бабочка, которая уже выбралась из кокона и расправляет крылья, чтобы совершить первый в своей жизни полет…

— …Зачем? Зачем она все это делала? — спросила я. — Не понимаю.

— Я тоже не понимаю, — с тяжелым вздохом ответил следователь.

— …Мне дали три года условно, — легкомысленным тоном произнес Стас. — Понимаешь, у меня был чертовски хороший адвокат, обвинению не удалось приписать мне организацию группы…

— …И вот что интересно… — усмехнулась я, глядя в ее глаза, на дне которых плескалась отчетливая ненависть. — Как только вы тайно появлялись в городе, здесь сразу же кого-то убивали… Вам не кажется это странным?..

— …Ты не забыла про свой должок? — внезапно услышала я. Голос был такой знакомый… Характерный голос с легким иностранным акцентом. — Недавно одну твою подружку встретил… Если поторопишься, еще сможешь застать ее живой. А если не поторопишься, то получишь ее голову в мешке. А потом и твоя очередь настанет!..

…Я знала убийцу в лицо. Каждую секунду я ждала нападения сзади и в то же время не верила в возможность этого. Я знала наизусть каждую черточку его лица! Мало того, я даже жила с ним в одном доме…

Жила или сейчас живу — какая в общем-то разница?..

…Но все его мечты остались мечтами… Сколько еще лет Иван проведет в этих стенах? Всю жизнь… Она обманула его, она не вернулась за ним! После неудавшегося побега ему отсюда не выйти, нет. У него впереди целая жизнь; впереди у него — ничего нет. Ничего!..

Глава 1

Началось все с того, что мы с Михаилом решили организовать детективное агентство. Точнее, решил Мишка. Он же назначил себя главой конторы, а меня — своим заместителем, секретарем на телефоне, детективом низшей категории, и вообще прислугой «на все про все». Пришлось переквалифицироваться из добропорядочного инженера в человека, чьим смыслом жизни является выслеживание неверных жен, мужей-отравителей, злостных неплательщиков алиментов и нерадивых должников, — такого крутого поворота судьбы нельзя было предвидеть и в страшном сне. А все Мишка… Он обладает таким Божьим даром уговаривать людей, что при случае ему бы не составило никакого труда уговорить, например, Наполеона отказаться от летней кампании 1812 года и вместо этого совершить вояж на Северный полюс. Просто Наполеону не повезло, он проморгал нужный час своего появления на свет и родился задолго до моего приятеля.

А вот я не проморгала. У нас один год рождения, сходное воспитание, на Небесах было суждено, чтобы мы поступили в один институт, на один факультет и в одну и ту же группу. Возможно, у Небес были еще кое-какие планы относительно нашего совместного будущего, например матримониальные… Возможно, там даже уже было записано в какой-нибудь потрепанной книге судеб, что некая Татьяна Усик, такого-то года рождения, назначается в жены Михаилу Ненашеву. Все было уже записано, проштемпелевано, зарегистрировано в секретариате, одобрено подписью высшего начальника небесной канцелярии… Но я сделала ход конем — неожиданно вышла замуж за совершенно другого человека.

Очевидно, этот мой поступок спутал далеко идущие планы высших сил. Они затаили на меня обиду. Возможно, они не были виноваты в том, что мой супруг оказался патологическим ревнивцем и патологическим лентяем, но дальнейшая моя жизнь была усыпана отнюдь не лепестками роз, а скорее их отборными шипами. Семейная жизнь не сложилась. Я любила эклеры с шоколадным кремом, а муж предпочитал селедку с мелко порубленным луком. Я выказывала склонность к активному отдыху в Альпах, а он видел смысл жизни в сидении в пивной «У Чингиза» с парой-тройкой приятелей. И еще я любила перед сном закинуться романом Золя, а он злостно пренебрегал им, предпочитая великому французскому писателю хоккей до половины третьего ночи. Надо ли говорить, что совместная жизнь при такой гигантской разнице вкусов долго продолжаться не могла, и вскоре я оказалась в одиночестве в однокомнатной хрущевке на первом этаже с видом на кусты сирени и гнездившихся там алкоголиков.

Наступила скучная пора. Днем я ходила на работу, чертила чертежи никому не нужных демпферов расходящихся колебаний, вечером глотала одну за другой книги и была бы почти счастлива, но… Чего-то мне все равно не хватало. Или кого-то? Я уже подумывала, что лучше сделать: завести кошку или выйти замуж за начальника соседнего отдела, который благодаря моим смелым нарядам уже прошел предбрачную подготовку, но вдруг в моей жизни опять возник Ненашев.

Мишка времени тоже не терял. Последовав моему примеру, он скоропалительно женился на нашей однокурснице Ленке Кривцовой и вскоре даже стал отцом прелестного ребенка с таким удивительно мощным басом, которому позавидовал бы даже маэстро Шаляпин. Трехлетнему чудовищу, от которого глохли не только собственные тренированные родители, но и невинные соседи, и даже редко приходящие знакомые (вроде меня), все в один голос прочили великое будущее. Родители умилялись, пускали сладкую слезу, спорили о карьере дитяти и были едины только в одном — он гений. Юное дарование гениально избегало приема внутрь манной каши, остроумно распихивая ее по карманам пальто зашедших на огонек гостей, с садистским удовольствием вручало родителям собственный горшок в момент, когда те произносили тост за своего малыша, и выражало свой протест против несправедливости существующего миропорядка тем, что награждало гостей нелестными эпитетами. Звали его Юрка.

Юрке нужен был новый велосипед, новое пальто, новая собака взамен старого ревматика пекинеса, а его маме срочно нужна была новая шуба и соответственно деньги. Денег, как всегда, не было. Точнее, то, что было, таковыми можно было назвать с большой натяжкой. Те восемьсот тысяч рублей, которые родной НИИ выплачивал Ненашеву как перспективному специалисту, не могли удовлетворить растущих потребностей молодой семьи. Поэтому отцу семейства пришлось уволиться из науки и поступить на работу в криминальную милицию.

Там он прошел ускоренные курсы по подготовке личного состава, где его будто бы научили бороться с непрерывно растущей преступностью, затем выдали мышиного цвета форму и звездочки младшего лейтенанта. Впереди у бывшего инженера была напряженная жизнь, полная романтики, погонь, стрельбы и бандитских отпечатков пальцев. Такую жизнь Мишка выдержал ровно год. Лена была опять недовольна своим материальным положением — ее подруга, жена одного из тех, с кем Мишка доблестно боролся в свое рабочее время, щеголяла в сногсшибательных нарядах, каких супруга милиционера позволить себе никак не могла.

В семье назревал конфликт. Сначала он протекал в скрытой форме, затем постепенно разросся, вышел на поверхность и втянул в свою орбиту не только непрерывно ссорящихся супругов, но и их родителей, родственников и знакомых. Стало ясно — так дальше жить нельзя. Лена считала, что мужчина обязан обеспечить своей семье сносное существование, а мужчина, то есть Михаил, пребывал в странной уверенности, что он его уже обеспечил. Трагические противоречия нарастали в геометрической прогрессии, юный гений Юрка церковным басом требовал новый вертолет с дистанционным управлением и включился в коалицию против отца.

В результате Михаил уволился из милиции. В течение первой недели долгожданной свободы он отъелся, отоспался, всласть поругался с домашними и со следующего понедельника начал карьеру частного предпринимателя. Дело оказалось довольно простым. Мишка занял две тысячи долларов у хороших знакомых (у тех, с кем он раньше боролся в служебное время), купил билеты на автобус до Познани и стал простым русским челноком.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.