Перешагнуть черту [СИ]

Коршунова Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Перешагнуть черту [СИ] (Коршунова Татьяна)

Пролог

Я открыла свой дневник и начала читать первую и единственную запись, сделанную три года назад.

«Многие считают меня забитой, отрешенной, недалекой и душевнобольной. Некоторые утверждают, что я сумасшедшая, и мое место в „дурке“.

При встрече со мной на улице, магазине, да, неважно где, люди чаще всего сторонятся, называют „колхозницей“ и украдкой смеются. Я их понимаю, и поэтому уже давно не обращаю внимания.

Худое, невысокого роста подобие девушки, одетое в старенький свитер с вышитой матрешкой, длинную юбку мышиного цвета и мальчишеские ботинки. Волосы практически всегда убраны в корявую гульку, а в руках сверток книг упакованных в газету — это я.

Только ничего странного и позорного, как много раз приходилось мне слышать за спиной, в своей внешности я не вижу. Обычная девушка, которая ходит в простой одежде, любит читать книги, писать письма на бумаге и пользуется мобильным только в качестве будильника и для связи с начальницей Верой Павловной.

Живу я в общежитии. После смерти матери, соседка по блоку — тетя Маша — взяла мой паспорт, а вернувшись на следующий день, отдавая его, сказала, что я могу не волноваться, и искать новое жилье мне не нужно. Что она предприняла я до сих пор так и не узнала: только с завода, которому принадлежит общежитие, никто не приходил, и бумаг, с требованием освободить помещение, не присылали. В общем, и идти-то мне было некуда.

Родственников, насколько мне известно, по линии матери у нас нет, а про отца я и вовсе ничего не знаю. Мама всегда реагировала на эту тему очень болезненно, ну, а я, глядя, как ей несладко одной со мной на руках, больше и не спрашивала. А снять жилье на библиотекарскую зарплату мне бы точно не удалось. Мое место работы находится недалеко от дома в самом тихом и сером районе Минска».

Затем взяла ручку и начала писать:

«Вообще, не привлекать внимание — мой девиз по жизни. Я стараюсь придерживаться его во всем, и не потому, что мне неприятно людское внимание или я не люблю заводить новые знакомства. За последние несколько лет я знакомлюсь с людьми очень часто, но, как правило, это происходит не по моей воле и контакт длится недолго. Пожалуй, и сама процедура знакомства происходит не совсем традиционным способом. Я считаю, что чем меньше буду общаться, с кем бы то ни было, тем лучше будет для них.

Меня зовут Анкита Смирнова. Многие называют просто Аней или Анькой, но на самом деле мне нравится, когда меня называют правильно — именно Анкита. Это индийское имя, означает „отмеченная“. Так назвала меня мама и, видимо, хотела, чтобы ее дочь стала какой-то особенной. Жаль, судьба не позволила ей убедиться в том, как она была права».

На мгновение я оторвалась, услышав лай собак, и посмотрела в окно. Огромные широкие ворота распахнулись, и в них въехал роскошный автомобиль вишневого цвета. «Не иначе последней марки. Как всегда в своем репертуаре», — подумала я и улыбнулась.

Я продолжала сидеть за письменным столом, когда услышала в коридоре спешные шаги. Дверь в кабинет открылась. Кто-то медленно подошел ко мне и нежно поцеловал в шею. Только я уже знала, кто это. Он всегда так делает, когда возвращается из длительной поездки.

Глава 1

Три года назад …

«… Мое место работы находится недалеко от дома в самом тихом и сером районе Минска».

— Анька! Открывай паршивка! Ты стащила мою бутылку из шкафчика? — прохрипел осипшим голосом дядя Вася.

Он снова засунул куда-то свою заначку и, как всегда, тарабанит мне в дверь, с такой силой, что та чуть ли не слетает с петель, чтобы узнать, не взяла ли я ее в очередной раз. Ну, конечно, кому же ее взять как не мне.

Я закрыла толстую тетрадь и положила ее под книгу. Придется продолжить мои записи чуть позже. Приоткрыв дверь, я увидела шатающегося мужчину.

Дядя Вася, муж тети Маши, пока та была на работе, в связи с временным не трудоустройством, хотя это «временно» затянулось уже практически на год, распивал с друзьями чего погорячее. Когда же выпивка заканчивалась, в его сознании возникала мысль о некой заначке, которую он, якобы, когда-то спрятал.

Пытаясь казаться серьезным и трезвым, он начинал шарить по ящикам и шкафчикам в поисках заветной бутылки. Когда же она не находилась, обязательно обращался ко мне, интересуясь не я ли ее стащила, ведь жизнь-то у меня, впрочем, как и сама я, — никчемная, и единственное спасение от этого — не что иное, как напиться и забыться.

— Дядя Вася, вы бы печень свою пожалели. Ну, разве можно столько пить? И тетю Машу вам не жалко? Она же с работы придет. Ей отдохнуть бы, а в комнату хоть не заходи.

— Ой, ой, ой. Все, понял, не брала. Опять проповеди свои начинаешь, — достаточно выпивший мужчина помолчал с минуту, прикрыв глаза, а затем продолжил жалобным тоном. — На кой мне печень? На кой мне вообще жизнь такая? И Машке я давно не нужен, никому не нужен и никого у меня не осталось. Доченька моя, единственная… — монотонный голос заглушили хлынувшие слезы.

Мужчина махнул рукой и пошел в свою комнату, громко хлопнув дверью. За стеной еще минут пять было слышно, как он шмыгает носом, попеременно всхлипывая, а затем, после полуминутной тишины, раздался глубокий храп. Так было практически каждый день. Один и тот же диалог и все те же действия после него.

Сегодня мне исполняется двадцать два, и по року судьбы, ровно год — как со мной больше нет любимого и самого родного человека. Мама ушла из жизни так неожиданно, что осознание того, что ее больше нет, не приходило ко мне несколько месяцев. Мне казалось, вот-вот откроется дверь, она придет с работы, подарит мне свою теплую улыбку и ласково проведет рукой по волосам.

На смену дождливому и ветреному дню пришел холодный и тихий вечер. В этом году осень выдалась сырая и мокрая. Я зажгла свечу и поставила ее на место догоревшей — возле портрета в черной рамке. Дотронувшись пальцами, в который раз за сегодняшний день, до маминой щеки на фотографии разделась и, выключив свет, забралась под одеяло, скрутившись калачиком.

Память, словно слайды, стала листать самые счастливые мгновения рядом с мамой. Под этот, приносящий одновременно радость и боль, фильм, я не заметила, как погрузилась в сон.

Утро наступило для меня не самым лучшим образом. Проснувшись около шести, кроме ужасной головной боли меня мучила тревога. А все из-за странного сна. Удивительно похожего на тот, что приснился мне накануне смерти мамы. Только на этот раз он касался дяди Васи. Вообще, мне редко снились сны. Чаще это были просто какие-то обрывки предыдущего дня. Бессмысленные и пустые. Но то, что приснилось сегодня, было похоже на маленькую сцену, и героями выступали знакомые мне люди.

Подушечками пальцев я попыталась размять виски, но эта манипуляция положительных результатов не дала. В затылке все так же чувствовалась тяжесть и давление. Медленно встав и набросив халат, я тихонько вышла из комнаты. Взяла кружку, налила из чайника воды и собралась возвращаться к себе, как дверь соседней комнаты открылась и на цыпочках в коридор вышла тетя Маша.

— Доброе утро. А ты что встала в такую рань? Никак снова бессонница? — шепотом обратилась она ко мне.

— Доброе утро. Голова болит. Вот за водой вышла. Да и на работу. Так что ложиться уже нет смысла.

— Работаешь, сегодня, значит, — с сожалением сказала женщина. — Некому будет за моим оболтусом приглядеть. Вчера, небось, снова донимал тебя?

Я пожала плечами и, ничего не сказав, улыбнулась. Женщина с сочувствием посмотрела на меня, а затем, торопливо надев туфли и пальто, ушла.

Я вернулась к себе и, приняв две таблетки «Аскофена», прилегла в ожидании действия препарата. Незаметно для себя самой прикрыла глаза и задремала.

Звонок на мобильном телефоне ворвался в мое улетевшее сознание. Открыв глаза, я схватила аппарат и нажала, чтобы ответить.

— Анкита Юрьевна у вас все в порядке? — раздался взволнованный и одновременно возмущенный голос моей начальницы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.