Девяносто третий год (др. перевод)

Гюго Виктор

Жанр: Историческая проза  Проза    2014 год   Автор: Гюго Виктор   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Девяносто третий год (др. перевод) (Гюго Виктор)

Об авторе

Великий французский писатель Виктор Мари Гюго (1802–1885) родился в семье военного, дослужившегося при Наполеоне до генеральского чина. Однако ребенка воспитывала мать, активно симпатизировавшая свергнутым революцией Бурбонам. Молодой Виктор, начавший сочинять стихи еще в лицее, разделял роялистские устремления матери, о чем свидетельствуют и юношеский сборник «Оды и разные стихотворения» (1822), и первые романы «Бюг-Жаргаль» (написан в 1818 г., издан в 1826 г.) и «Ган Исландец» (1823). Но вскоре в творчестве молодого писателя происходит перелом. Вместе с появлением демократических тенденций Гюго отказывается от устаревшего литературного классицизма. Этот поворот отмечен уже в поэтическом сборнике «Восточные мотивы», опубликованном в 1829 г. Но в полной мере переходом писателя к романтизму отмечены его драматические произведения: «Кромвель» (1827), «Эрнани» (1830), «Марион Делорм» (1831), «Король забавляется» (1832). Драмы Гюго были обращены прежде всего к демократически настроенной публике, заполнявшей театры парижских окраин. Они принесли писателю заслуженную славу. Антибурбонскими и антимонархическими настроениями проникнут и «Собор Парижской Богоматери», роман, утвердивший за молодым писателем звание первого литератора Франции.

В тридцатые годы Гюго писал в основном лирические стихотворения: сборники «Осенние листья» (1831), «Песни сумерек» (1835), «Внутренние голоса» (1837), «Лучи и тени» (1840). Неудача исторической драмы «Бургграфы» (1843) привела к творческому кризису и многолетнему молчанию художника. Толчком к пробуждению стала Февральская революция 1848 г. и установление Республики. Гюго принял революцию и стал активным поборником демократических свобод. Его политические стихи впоследствии были собраны в книге «Возмездие» (1853). К сожалению, республика продержалась недолго. Ее сменило автокративное президентство Луи-Наполеона, который в декабре 1851 г. совершил монархический переворот. Гюго, обличавший президента-диктатора с трибуны Национального собрания, а также в десятках статей и памфлетов, вынужден был покинуть пределы Франции. Он переехал сначала в Брюссель, а потом на принадлежащие Великобритании острова в Ла-Манше (Джерси, а с 1855 г. — Гернси).

В изгнании Гюго занимается прежде всего публицистической деятельностью, выступая в защиту униженных и угнетаемых людей и народов. Он требует отмены смертного приговора американцу Джону Брауну, борцу за гражданские права «цветного» населения, осуждает колониальную политику, проводимую европейскими державами в Китае, на Кубе, на Крите, в Польше, участвует в конгрессах «друзей мира». Одновременно годы изгнания стали временем творческого расцвета, причем внимание писателя сосредоточено на жизни простонародья (романы «Отверженные» и «Труженики моря»). Борьба добра и зла, столкновение темных и светлых начал, обрисованные еще в «Соборе Парижской Богоматери», вновь становятся главной темой писателя в романе «Человек, который смеется» (1869 г., в том же году роман переведен и на русский язык), где автор описывает события английской жизни на рубеже XVII–XVIII вв. В изгнании Гюго выпускает «Созерцания» (1856), своеобразный поэтический дневник, который создавался на протяжении четверти века. В 1859 г. он начинает издание серии «Легенды веков», монументального лирико-эпического собрания исторических преданий и легенд.

После падения Второй империи (1870) Гюго смог вернуться на родину. Он пережил в Париже осаду прусской армии, причем не только писал пламенные призывы к французам, но и записался в Национальную гвардию. Событиям франко-прусской войны посвящен сборник «Грозный год» (1872). Спустя два года выходит оправленная в художественную форму хроника драматических событий Великой французской революции «Девяносто третий год». Перед кончиной великий француз еще успевает выпустить поэтический сборник «Искусство быть дедом» (1877).

Автор «Трех мушкетеров», являвшийся другом детства автора «Отверженных», как-то заметил, что если бы сам он не был Дюма, то хотел бы быть только Виктором Гюго. Творчество Гюго находило самый живой отклик во всем мире. Литературного гения Франции высоко ценили Лев Толстой, Ф. М. Достоевский, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. И. Герцен, М. Горький и другие русские классики.

А. Г. Москвин Избранная библиография В. Гюго:

«Последний день приговорённого к смерти» (Le Dernier jour d'un condamn'e, 1829)

«Собор Парижской Богоматери» (Notre-Dame de Paris, 1831)

«Клод Гё» (Claude Gueux, 1834)

«Отверженные» (Les MisИrables, 1862)

«Труженики моря» (Les Travailleurs de la Mer, 1866)

«Человек, который смеется» (L'Homme qui rit, 1869)

«Девяносто третий год» (Quatrevingt-treize, 1874)

Часть первая

НА МОРЕ

Книга первая

СОДРЕЙСКИЙ ЛЕС

В последних числах мая 1793 года один из батальонов парижской национальной гвардии, приведенных в Бретань Сантерром {1} , осуществлял поиск в страшном Содрейском лесу близ Астилье. В батальоне было под ружьем не более трехсот человек, так как все остальные офицеры и солдаты выбыли из строя во время кровопролитной кампании. Подобное явление, впрочем, в те времена было не редкостью: так, после сражений при Аргонни, Жемаппе {2} и Вальми {3} от первого парижского батальона, состоявшего из шестисот волонтеров, осталось 27 человек, от второго — 33 и от третьего — 57. То была эпоха эпической борьбы.

Всего в батальонах, присланных из Парижа в Вандею, насчитывалось теперь только 912 человек. При каждом батальоне было по три орудия. Формирование их было осуществлено очень быстро. 25 апреля, при министре юстиции Гойэ {4} и военном министре Бушотте {5} , комитет общественной безопасности предложил послать в Вандею батальоны волонтеров; докладчиком по этому предложению был Любен. 1 мая Сантерр уже в состоянии был отправить 12 000 солдат, тридцать полевых орудий и один батальон канониров. Эти батальоны, несмотря на быстроту их мобилизации, были так хорошо снаряжены, что в этом отношении они могли бы служить образцом и в наши дни. Действительно, современные линейные батальоны формируются совершенно по той же системе; лишь несколько изменена прежняя пропорция между числом солдат и офицеров.

28 апреля парижская Коммуна дала волонтерам Сантерра следующее напутствие: «Не давать пощады никому». К концу мая из 12 000 человек, отправившихся из Парижа, восьми тысяч уже не было в живых.

Батальон, вступивший в Содрейский лес, продвигался вперед с величайшею осторожностью, не торопясь, стараясь глядеть одновременно во все стороны. Недаром Клебер {6} сказал, что у солдата один глаз должен быть на затылке. Шли что-то уж очень долго. Который бы мог быть час? Какое время дня? Трудно было бы ответить на эти вопросы, потому что в таких непроходимых дебрях всегда стоят сумерки и никогда не бывает полудня.

Содрейский лес уже имел мрачное прошлое. Именно в нем, в ноябре 1792 года, начались ужасы междоусобной войны. Хромоногий изверг Мускетон вышел именно из его зловещей чащи; от одних рассказов о совершенных именно в этом лесу преступлениях волосы на голове становятся дыбом. Словом, более зловещего места трудно было бы отыскать. Солдаты продвигались вперед, точно ощупью. Все было в полном цвету. Кругом возвышалась трепещущая стена из ветвей, распространявшая приятную прохладу; солнечные лучи пронизывали там и сям эту зеленоватую тень; шпажник, болотный касатик, луговой нарцисс, ландыш, весенний шафран расстилались по земле, образуя пышный и пестрый растительный ковер, фон которого составляли разные породы мха, начиная от такого, который похож на гусениц, и кончая тем, который похож на звездочки. Солдаты шли вперед медленным шагом, молча, потихоньку раздвигая кусты. Птички щебетали, носясь над остриями штыков.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.