Дело передается в суд

Борисов Н.

Жанр: Классические детективы  Детективы    1967 год   Автор: Борисов Н.   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дело передается в суд (Борисов Н.)

ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ

Передо мной, неестественно согнувшись и безвольно опустив голову, на самом краешке стула сидит мой первый в жизни подследственный. Фамилия его — Панин, имя, отчество — Сергей Алексеевич, возраст — 26 лет, семейное положение — женат, имеет одного ребенка, профессия — геолог-изыскатель, последние три месяца не работает, — уволен за хроническое, беспробудное пьянство. Судя по лежащему передо мной делу Панина, я для него тоже первый в его жизни оперативный работник уголовного розыска, с которым ему приходится иметь дело.

Панин интеллигентен; он говорит правильно, легко оперирует самыми сложными оборотами речи. Его можно было бы назвать красивым, если бы не набухшие, дряблые веки над мутными, красными глазами — явный признак ожесточенного алкоголизма. Сейчас он трезв, но его затуманенный водкой мозг с трудом восстанавливает последовательность событий, происшедших совсем недавно.

Я много знаю о Панине, во всяком случае — достаточно для того, чтобы прокурор потребовал самого сурового наказания.

Но, задавая Панину стандартные, много лет назад придуманные вопросы, я все же пытаюсь проникнуть в его душу, понять, как мог этот человек, мой современник, почти сверстник, дойти до такой жизни. Ведь мой подследственный не залез кому-нибудь в карман, не повздорил по пьянке с соседом в трамвае. Панин обвиняется в зверском убийстве человека.

Впрочем, это надо еще доказать.

Я был дежурным оперативным работником по районному отделу милиции. Мне не везло: за два года работы я не принял участия ни в одном мало-мальски стоящем деле.

— Запомните, вы, молодые, — говорил нам, как минимум раз в неделю, заместитель начальника отдела майор Петр Иванович Кунгурцев, — милиционер не должен мечтать о преступлениях, так же как пожарник не должен мечтать о пожарах, а врач — о больных.

В этом вопросе Кунгурцев был, конечно, прав. И все же, хоть и не часто, серьезные преступления — кражи, убийства, насилия — случались у нас в районе. Но мне их расследовать почему-то не поручали.

Я мечтал о сложных, запутанных делах, готовился к схваткам с хитрыми, коварными преступниками, а вместо этого возвращал бестолковым матерям потерянные детские коляски, искал украденное с чердаков белье и проверял заявления о ссорах в коммунальных квартирах.

Давно, много лет назад, будучи еще совсем мальчишкой, я оказался случайным свидетелем отчаянной схватки между тремя уголовниками и милиционером, вступившимся за молодую женщину. Только что закончилась война. Пустынная, будто вымершая улица равнодушно смотрела на драку слепыми глазницами полуразрушенных, обгоревших домов. А я, маленький десятилетний мальчишка, дрожа всем телом, лежал невидимый в густой траве газона, потеряв в один миг способность бежать или звать на помощь.

Каким-то непостижимым образом милиционер одолел всех троих, но пять полученных им ножевых ран не прошли для него бесследно; впоследствии я узнал, что он лишился руки и вынужден был уйти из милиции. Как-то сразу этот человек затмил в моем детском воображении всех книжных героев, которым я до этого поклонялся. Именно тогда я и дал себе слово, что, когда вырасту, — буду работать в милиции. Уже гораздо позже, заканчивая школу, я мечтал о том, что пройдет совсем немного лет и, придя как-нибудь на очередной вечер встречи школьных друзей, я небрежно скажу ребятам:

— Простите за опоздание, только что задержал опаснейшего преступника…

Теперь я искал предлога, чтобы уклониться от этих вечеров.

Среди окончивших со мной школу был врач, самостоятельно оперировавший на сердце, математик, открывший хоть и не сделавшую переворота в науке, но все же неизвестную до него зависимость, даже археолог, участвовавший в раскопках древнего захоронения где-то в Средней Азии. Я искренне радовался за них, но лично мне не с чем было прийти в школу; не мог же я в самом деле крикнуть им еще с порога:

— Здорово, ребята! Простите за опоздание. Ужасно устал. Целых два часа разбирался в одной квартирной склоке!

Правда, уставать я действительно уставал. И в этот день дежурства, с которого началось мое первое настоящее дело, телефон в дежурной комнате не умолкал ни на минуту.

Раза два требовали забрать пьяного, несколько раз, ошибаясь номером, настойчиво расспрашивали о здоровье роженицы, у бухгалтера райпищеторга угнали машину, потом звонили из киностудии — просили помочь в съемке, потом опять насчет пьяных…

Примерно за час до конца дежурства пришла еще молодая, но сильно накрашенная женщина, отрекомендовавшаяся домашней хозяйкой. Прежде чем я успел раскрыть рот, я уже знал о ее соседях то, чего, пожалуй, не знали они сами: кто когда приходит домой, кто с кем живет и кому доставляет особенное удовольствие кипятить молоко именно на ее конфорке.

Мое дежурство уже было на исходе, когда снова зазвонил минут двадцать молчавший перед этим телефон. Я приготовился записать очередное сообщение о пьяной выходке распоясавшегося хулигана и довольно бодрым голосом сказал в трубку:

— Лейтенант милиции Аксенов у телефона.

— Вот что, лейтенант милиции, — сказал низкий мужской голос на другом конце провода. — В доме номер восемь по улице Петрова, в пункте сбора утиля, убили утильщика.

Трубку бросили на рычаг. Раздались короткие гудки.

Так вот оно, мое первое серьезное дело.

Но странно, мною вдруг овладело чувство неуверенности, страха, что я упущу что-нибудь важное, что-нибудь сделаю не так. В первый момент я предпочел бы, чтобы этот звонок оказался шуткой, чьим-нибудь неудачным и неостроумным розыгрышем. Такие вещи порой случались.

Но нужно было действовать. Не вешая трубки, я поручил одному из сотрудников выяснить, из какого телефона звонили только что в милицию, затем, как положено, доложил о звонке в оперативную часть Управления, а через пятнадцать минут вместе с заместителем начальника отдела Петром Ивановичем Кунгурцевым и двумя понятыми — дворниками дома № 8 по улице Петрова я входил в расположенный в глубине двора пункт сбора утиля, или, как его стали в последнее время называть, пункт сбора вторичного сырья. Почти одновременно во двор въехала вызванная нами машина «скорой помощи». Мой неизвестный абонент, к сожалению, не шутил. Но он ошибся: утильщик был еще жив. Впрочем, ошибиться было нетрудно. Пострадавший был без сознания, и только профессионально чуткое ухо врача смогло уловить в нем слабые признаки жизни.

Оба дворника немедленно признали в пострадавшем семидесятилетнего заведующего пунктом сбора утиля Семена Сергеевича Веселова. Осторожно, стараясь не касаться старика, я вынул из правого кармана его пиджака паспорт и затрепанную записную книжку, испещренную однообразными служебными записями:

«21 января — распиленная никелированная кровать — 20 кг, 22 марта — пятнадцать пачек книг — 30 кг» и т. д.

Денег в кармане не оказалось, даже мелочи. И это наталкивало на мысль, что покушение на убийство было совершено с целью ограбления. Часов тоже не было, хотя на левой руке оставался явственный след от ремешка.

Веселов лежал на боку, придавив телом к полу правую руку. На его голове зияли две кровоточащие раны, нанесенные, по всей видимости, тяжелым и тупым предметом. Чем именно, нам долго гадать не пришлось. Минут через пятнадцать после осмотра помещения мы нашли в куче сваленного у двери тряпья молоток, очевидно брошенный убегавшим убийцей. Следов борьбы не было видно. Судя по характеру и расположению ран на голове, они были нанесены сзади, скорее всего неожиданно.

Когда Веселова увезли и подошла еще одна машина с сотрудниками Управления, мы приступили к более детальному осмотру помещения.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.