Наследство

Дьяков Виктор Елисеевич

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Дьяков Виктор Елисеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Наследство ( Дьяков Виктор Елисеевич)

1

Григорий Кузмич Лепешников родился в 1943 году и по этой причине не знал своего отца. Не подумайте плохого, отец в этом совсем не виноват, просто время было такое, военное. После ранения и госпиталя в 1942 году, он получил краткосрочный отпуск и пробыл несколько дней дома, что и обусловило рождение Григория Кузмича. Сам же отец прямиком отправился на передовую, где и погиб в том же 1943 году, похоронка пришла буквально через несколько дней после рождения сына.

Свою поселковую школу Григорий Кузмич окончил в 1960 году. О, что это были за годы, физико-лирические, чуть не вся мыслящая советская молодежь рвалась что-то осваивать, покорять, вывешивала над своими письменными столами портреты Хемингуэя … Гриша учился хорошо, и ему казалось, что он, имея в аттестате по физике и математике пятерки, непременно поступит в какой-нибудь престижный московский ВУЗ. И «понесло» его аж в МИФИ. Сказалась провинциальная неопытность: Гриша не сомневался, что он, поселковый отличник, непременно поступит в самый лучший институт. Нет, он не был недостаточно способным, и поселковая школа того времени давала неплохие знания, на уровне среднестатистических советских. Просто в те годы как раз началось так называемое «натаскивание», а он не был «натаскан», как большинство поступивших абитуриентов, которые либо занимались на подготовительных курсах при ВУЗе, либо персонально с платными преподавателями. Тройка, полученная на первом же экзамене, письменной математике, сразу отрезвила Гришу. Он решил больше не испытывать судьбу в Москве и успел подать документы в «родной» областной Орехово-Зуевский «пед». Тогда ему казалось, что наука, о которой он мечтал, от него все равно не уйдет, главное вовремя без задержки получить высшее образование. Из всей его родни, и дальней и близкой, такового никто не имел, и именно этим большинство родичей объясняли свою тяжелую и плохо устроенную жизнь. Но, как говорится, человек предполагает … После окончания «педа» Григорий служил в армии, после чего собирался вновь «прорваться» в Москву, попытать счастья в какой-нибудь московской школе, но вмешалась судьба. Мать стала с годами сильно сдавать, и пришлось ему ехать домой и устраиваться в свою поселковую школу, где он и проработал, преподавая физику и астрономию, аж до самой своей пенсии, до 2003 года.

Так уж получилось, но почти вся жизнь Григория Кузмича прошла в этом небольшом подмосковном поселке. Здесь он женился, похоронил мать, здесь у него родился сын. Женился Григорий Кузмич на коллеге, молодой учительнице биологии, приехавшей на отработку диплома. Ее он сначала как местный уроженец и старший товарищ взялся опекать, провожать после уроков до квартиры, чтобы пьяные и местная шпана не привязались. Продолжал он ее опекать и дальше, когда она стала уже его женой и после отработки диплома не поехала к себе на родину в другой «угол» Подмосковья. Что такое учитель биологии в школе? Это, кроме уроков согласно расписания, обязательная забота о пришкольном участке. И в этих заботах Григорий Кузмич постоянно помогал жене, сам копал грядки, полол, сажал все, что было положено. И случилось неожиданное – он, сам себя всегда считавший склонным к точным наукам, к технике, вдруг с годами осознал, что его все сильнее «тянет» к земле. Он в охотку стал делать то, к чему с детства, сбитый с толку «физико-лирической» государственной пропагандой, вроде бы и не испытывал особой симпатии – стал разводить сад на своем личном, оставшимся по наследству от матери участке возле дома, величиной в 22 сотки. Проводя свои уроки и лабораторные занятия, он все меньше вкладывал в них «душу», потому как его помыслы все больше занимал сад. Особенно преуспел Григорий Кузмич в разведении яблонь. Перечитав кучу литературы, и соответственно попрактиковавшись, он стал настоящим садоводом-асом. Не менее половины своего участка он выделил под сад, где плодоносили больше десятка яблонь самых разных сортов. Сажать дички и прививать к ним сортовые ветки, обрезать, вносить удобрения, бороться с вредителями, проводить всевозможные садоводческо-биологические эксперименты, придумывать новшества, обмениваться опытом с другими садоводами – этим Григорий Кузмич жил где-то свои последние тридцать лет.

Осознавал ли старый учитель, что смолоду неправильно определил свое призвание и учился не тому? Да он понимал, что долго занимался не тем, к чему имел истинные склонности. Но в то же время он не роптал на судьбу, хоть и не сразу, хоть и с опозданием, хоть и на досуге, но он занимался-таки любимым делом. Он же видел, что большинство окружающих, либо всю жизнь занимались не своим делом, либо вообще не имели такового. Он даже в какой-то степени считал себя счастливым человеком, хотя со стороны могло показаться иначе. Разве это нормально, всю жизнь прожить хоть и в своем собственном, но без элементарных удобств доме? Да и сам заштатный поселок малопригодное место для интеллигентного человека. Так то оно так, но Григорий Кузмич жил на родине, явление довольно нечасто случавшееся среди его ровесников. Уж кого-кого, а их поносило, побросало по стране Советов, которая в одночасье возьми, да и помри. И остались, эти самые, его ровесники под старость кто где, в чужих местах, а многие и в далеко недружественном окружении, которым любой мальчишка «коренной» национальности мог крикнуть, либо относительно цивилизованно по западному «оккупант», либо совсем нецивилизованно по южному: «русская собака, езжай подыхать в свою Россию, нам нужны белые рабы и белые наложницы, но не такая старая падаль как ты!». И уж совсем обидно было слышать от вроде бы родных братьев-славян: «поналазилы тут, кляти москали, геть!..». И бежать-то бедолагам им было некуда, с Россией связи уже обрублены, да и кому там нужны старые больные люди. Так и доживали, терпя всевозможные моральные, а то и физические оскорбления, как деревья без корней. Так что, несмотря ни на что имелись у Григория Кузмича основания считать себя относительно счастливым.

Хотя, если перейти на частности в семейной жизни особого счастья ему не выпало. Да, с женой они прожили в любви и согласии… но недолго. И биология и педагогика, все это оказалось не для нее. Чтобы быть педагогом в школе … нет, не обязательно досконально знать свой предмет, и уж совсем не обязательно любить детей. Сколько учителей толком не знали и не любили, и ничего, работали, даже умудрялись карьеру делать, возглавлять школы, всевозможные РОНО и Департаменты, командовать теми, кто знал и любил. Для работы в школе в первую очередь надо иметь нервы-канаты и железное здоровье. Вот этих-то качеств и не хватало супруге Григория Кузмича. Уж очень она переживала все школьные перипетии, уж больно принимала все близко к сердцу. А здоровье-то у нее оказалось далеко не железное. В 1985 году после очередного нервного срыва у нее случился инфаркт, потом второй … Так Григорий Кузмич остался один с 16-ти летним сыном.

После смерти жены, только занятия любимым садом позволили Григорию Кузмичу выйти из длительной депрессии. В девяностых он уже стал известным на всю округу поставщиком сортовых саженцев. За ними к нему приходили как местные жители, так и дачники из близлежащего садового товарищества, приезжали и из далека. В родном поселке едва ли не в каждом втором саду-огороде росли яблони привитые Григорием Кузмичем. Его собственный сад тоже разрастался, тесня картошку, морковь, свеклу, огурцы, клубнику. В урожайные годы яблоки уже становилось некуда девать, и он их просто раздавал. Нет, он не был бессеребренником, он бы продавал, если бы имелась такая возможность. Но в советские времена власть почему-то не удосуживалась организовать скупку у отечественного частного производителя плодов той же антоновки и грушовки, прекрасно родящихся в средней полосе, даже за символическую цену, и обеспечить этими прекрасными яблоками хотя бы ту же Москву. Они предпочитали поддерживать венгерского производителя, закупая в огромных количествах тамошние яблоки. Впрочем, эта «болезнь» отечественной торговли сохранилась и после развала Союза. Правда, ассортимент яблок на рыночных прилавках стал неизмеримо богаче, но то опять в основном были импортные яблоки, вплоть до далеких из Австралии и Южной Америки. А свои? Только в период сбора урожая, с августа по октябрь, имелись они в продаже и все, нет их, опять все сплошь импортом забито. Почему? Ведь зимние сорта отечественных яблок можно хранить до весны. Эти вопросы и в советское и в постсоветское время не давали покоя Григорию Кузмичу. Почему не ездят по деревням и поселкам, почему не покупают, не продают на рынках и в магазинах, почему садоводы вынуждены скармливать урожай скоту, зарывать в землю? Да если бы наладили сбыт, в том же Подмосковье и окрестных областях можно такое яблочное производство наладить. Ведь здесь хорошо растут не только традиционные русские сорта. Мелба, мантет, уэлси, лобо, спартан … зимостойкие канадские сорта отличных вкусовых качеств и лежкости. Все эти яблони имелись в саду у Григория Кузмича и прекрасно плодоносили.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.