Парад обреченных

Печёрин Тимофей

Серия: Душа неприкаянная [2]
Жанр: Фэнтези  Фантастика  Попаданцы    2014 год   Автор: Печёрин Тимофей   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Парад обреченных (Печёрин Тимофей)

Тимофей Печёрин

Парад обреченных

Пролог

Ночевать не дома — вряд ли добрый знак. Разве что покинуть родные стены человека заставила влюбленность или гульба. Но чаще все-таки провести ночь вдали от домашнего уюта вынуждают совсем другие обстоятельства. Куда менее приятные. Хоть зов долга, а хоть и любая из двух пакостных сестер: тюрьма или сума.

В случае с вором по имени Киф дела обстояли даже хуже. Родного угла он лишился давно — рано осиротев. И несколько лет мотался по улицам, кормясь мелкими кражами да отбиваясь от шаек таких же сироток-бродяжек. Пока некий карманник из эльвенстадской гильдии воров не приметил шустрого мальчишку. И не захотел взять его учеником.

И хотя жизнь у Кифа с той поры вроде пошла на лад, но кое-чего в ней по-прежнему не хватало. Ибо, сколь ни хотел, но не мог юный вор назвать городские катакомбы домом, а гильдию — семьей. Как не смог и до сих пор, спустя много лет.

Потому и предал собратьев по ночному ремеслу этот неприметный, похожий на крысу, человечек легко. Ни минуты не раздумывая и даже с чуточкой злорадства. Потому как обиду успел затаить едва ли не на каждого члена гильдии. Пусть даже легкую.

И более всех Кифу успел досадить не кто иной как предводитель гильдии. Старый кровопийца Манус, охочий до его, Кифа, денежек. Каковые доставались Кифу отнюдь не по щучьему веленью. И с неба в карман не падали. Хоть немного навредить этому мерзавцу Киф мечтал уже давно. А тут такой шанс подвернулся — грех было упустить!

Ну да по поводу собственной греховности Киф не переживал. Ведь настоятель Собора обещал полное прощение и отпущение. Если что и волновало Кифа после той исповеди-доноса, так разве что сохранность собственной шкуры. Которая хоть и почиталась бренной, но была ему дорога.

Киф намеревался покинуть город. Дабы не напороться ненароком на нож кого-нибудь из прихвостней Мануса. Однако не успел. И то, что до него не добрался никто из гильдии, утешало Кифа не слишком. Потому как беда пришла, откуда он ждал меньше всего.

Бывшего вора и незадачливого беглеца опознали и повязали два монаха — плотных и коренастых, почти квадратных. Причем, повязали, что обидно, в каких-то двух десятках шагов до городских ворот. Так что очередную ночь в своей жизни Кифу пришлось провести не абы где, но в подвалах под Собором. На дыбе, в камере пыток. И, разумеется, даже без единой мысли о сне.

И вот ведь злая ирония! Именно такой участи Киф желал предводителю теперь уж бывшей своей гильдии. Но тот, не иначе, опять вышел сухим из воды. Оставшись недосягаемым даже для инквизиции.

Впрочем, справедливости ради, самого страшного с новоиспеченным узником пока не произошло. Притащив Кифа в камеру пыток и вздернув на дыбе… собственно, к пыткам инквизиторы переходить не спешили. А значит, подумалось вору-ренегату, в отношении него цепные псы церковные еще не определились. Что давало хоть мизерные, но шансы покинуть казематы живым. И, что немаловажно, относительно целым.

Двух часов ожидания Кифу хватило, чтобы в душе его затеплился слабенький огонек надежды. А потом огонек этот даже полыхнул на мгновение. Когда в камеру наконец пожаловали два человека. И незадачливый вор узнал в одном из них епископа. Высокий и худощавый, в митре своей тот походил на огромную свечу.

Вторым из вошедших был низкорослый толстяк-инквизитор — брат Теодор. Но на него Киф в тот момент не обратил ни малейшего внимания. Лицом и голосом обратившись к одному лишь епископу.

— Ваше преосвященство! — плаксиво вскричал вор, — произошла страшная ошибка! Я на вашей стороне… настоятель… он обещал отпустить все грехи! Это не я должен находиться здесь! Почему?..

— Довольно, — веско молвил епископ, обрывая эту жалостливую тираду, — когда на твоей стороне Хранитель и сам Господь… то не все ли равно, чью сторону занимает какое-то городское отребье?

При этом он вскинул руку, невольно или нарочно изобразив символ веры — Длань Хранителя. И лишь когда Киф умолк, тихонько всхлипнув, перешел к разговору по существу.

— Грехи, да будет тебе известно, отпускаются на исповеди. А на исповеди следует говорить правду. Ложь же сама по себе является грехом. И тем более попытка обмануть Церковь.

Огонек надежды угас под такой отповедью, как под сильным зимним ветром. Оставив в душе Кифа лишь дым и запах гари. О вылазке людей Мануса и посланцев рыцаря-разбойника вор еще не знал. Но понемногу догадывался: что-то пошло не так.

— Само собой, здесь должен находиться не ты, — сообщил чертов толстяк-инквизитор, мерзко причмокнув, — в этой камере я надеялся поговорить… по душам с алхимиком Аль-Хашимом. Что только притворялся ученым мужем и мудрецом. А на деле впал в грех колдовства и продал душу дьяволу.

При этом брат Теодор потирал свежий синяк, примостившийся под левым глазом. Подарочек от одного из негодяев, что явились вызволять алхимика. Другие члены шайки вроде звали его Вилландом.

— Алхимик?! Аль-Хашим?! — переспросил Киф, преисполняясь искреннего возмущения, — но я же предупредил вас! Манус собирался…

— Предупредил, — передразнил его епископ, не скрывая презрения, — скорее, ты нас обманул. Утверждал, что этот твой… Манус собирался вызволять еретиков через неделю, а то и через месяц. Когда их поведут на костер. Да, именно их — нескольких человек. На деле же побег случился прошлой ночью. Непосредственно из этого места. И совершить его помогли только одному: алхимику, колдуну и еретику Аль-Хашиму.

— Проще говоря, случилось то, чего менее всего ожидали, — вторил брат Теодор, — а значит, не были готовы. А по чьей вине, догадайся сам!

Глаза инквизитора при этом гневно сверкнули. Отчего лицо на миг утратило мягко-добродушные черты. Из безобидного увальня брат Теодор превратился в того, кем и был на самом деле. В озлобленного цепного пса, готового кому угодно перегрызть горло. Если служба того потребует.

— Надеюсь, твоя тушка на костре послужит мне достаточным утешением, — подытожил инквизитор, — а заодно и уроком всем тем, кто предает Церковь и истинную веру. Или… у тебя есть другие предложения?

От его слов Кифу захотелось плакать. Чего он не делал давным-давно, еще с детских лет. А теперь не выдержал, осознав свою обреченность.

Но вот последняя фраза прозвучала неожиданно обнадеживающе. Ее, насколько помнил вор, произносил еще покойный Риган. Графский дознаватель, на которого ему не так давно довелось работать.

Собственно, другим предложением со стороны Кифа тогда было согласие сотрудничать. Предоставить свои услуги… вместо того, чтобы угодить на виселицу. Ничего иного не оставалось вору, попавшему под руку графского правосудия как таракан под подошву. Когда даже родная гильдия могла не спасти.

Что ж. Сделанный тогда выбор себя оправдал. К обоюдной выгоде и вора, и дознавателя Ригана. А в том, что в итоге дознаватель преждевременно покинул мир живых — вина исключительно его самого. Переоценил свои силы, как же иначе.

А главное, что вынес Киф из сотрудничества с Риганом — это понимание одной простой истины. Если тебя сразу не убивают, разговоры ведут и даже о чем-то спрашивают, значит видят в тебе какую ни на есть пользу. Ну а если даже обращаются насчет «других предложений», то имеется шанс и в выигрыше остаться.

Посему надежда снова затеплилась в греховной воровской душе. А мозг мучительно нащупывал хоть мелкую, но возможность оказаться полезным инквизиции.

И мозг нащупал… как только Киф вспомнил гостей Мануса. Точнее, одну гостью — подстилку так называемого «рыцаря-разбойника». Она же последний трофей Ригана. Взятый, кстати, при его, Кифа, деятельном участии.

— Предложения… есть! — выпалил в озарении вор, — я знаю, кому понадобилось освобождать алхимика. И куда… куда примерно они направятся.

— Они? — повторил епископ с какой-то неуместной флегматичностью.

Алфавит

Интересное

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.