Девочка с голодными глазами

Лейбер Фриц Ройтер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Девочка с голодными глазами (Лейбер Фриц)(Рассказ-предупреждение, и особенно для мужчин)

Ну хорошо, я расскажу вам, почему при виде Девочки меня бросает в дрожь. Почему я терпеть не могу центра с этой толпой, которая пускает слюни, глядя на башню, где она рядом с банкой пива, сигаретами и прочей ерундой. Почему я не беру в руки журналов, зная, что где-нибудь она выскочит в бюстгальтере или пене для ванн. Почему мне противно думать о миллионах американцев, упивающихся ее ядовитой полуулыбкой. Это целая история, и в ней скрыто больше, чем вы предполагаете.

Нет, дело не в том, что я ни с того ни с сего, как какой-то сноб, стал возмущаться рекламой и национальным культом женского тела. Для человека с моим занятием это просто смешно. Хотя, думаю, вы согласитесь, что доля извращенности в такой спекуляции на сексе есть. Впрочем, я не возражаю. Понятно, что, если нам даны Лицо, Тело, Внешность и все остальное, то почему бы тем, кто в совершенстве знает цену на все это, не сделать из нее то, что мы называем Девочкой и не выставить на всех рекламных щитах от Тайм-сквер до Телеграф-Хилл?

У Девочки нет соперниц. Она сверхъестественная. Она неземная. В ней есть какая-то дьявольщина.

Современный человек, — скажете вы, — а намекает на мракобесие, которого давным-давно и в помине нет. Но дело в том, что, доходя до определенной черты, я и сам не уверен, на что я намекаю. Есть вампиры и вампиры, и не все из них пьют кровь.

И вообще, были убийцы или их не было?.. И еще позвольте задать такой вопрос. Почему, если Девочка оккупировала всю Америку, мы о ней ничего не знаем? Почему мы не видим ее на обложке «Тайм» с занимательной биографией внутри? Почему нет статей в «Лайф» и «Зе Поуст»? Очерка в «Нью-Йоркере»? Почему ни «Шарм», ни «Мадемуазель» не сочиняют саг о ее карьере? Не готовы для этого? Черта с два!

Почему ее до сих пор не сняли в кино? Почему о ней не говорят в «Вопросах и ответах»? Почему мы не видим ее на выборах, целующей кандидатов? Почему на конкурсах ее не выбирают королевой какой-нибудь дребедени? Почему мы не читаем о ее вкусах, увлечениях и взглядах на русских — вопрос?

Почему фельетонисты не берут у нее интервью на последнем этаже высочайшего в Манхеттене отеля и не сообщают нам, кто у нее любовник?

И, наконец, — убийственный вопрос — почему ее никогда не рисовали и не писали с нее портретов?

Нет, я не ошибся. Будь вы знакомы с коммерческим искусством, вы бы меня поняли. Все эти проклятые картинки сделаны по фотографиям. Мастерски? Конечно. На них работают классные художники. Вот и весь фокус.

А теперь я отвечу на все «почему». Потому что сверху донизу во всем этом мире рекламы, информации и бизнеса, нет ни одной живой души, которая знает, откуда пришла Девочка, где она живет, чем занимается, кто она такая, и даже как ее зовут.

Вы не ослышались. Более того, ни одна живая душа ее не видит, за исключением несчастного фотографа, который делает на ней бешеные деньги, и который не знает ни минуты покоя, потому что перепуган до смерти.

Нет, я понятия не имею, кто он и где у него студия. Но я знаю, что такой человек должен быть, и я уверен, что чувствует он себя именно так.

Да, я мог бы отыскать ее, если бы захотел. Впрочем, не уверен — к этому времени у нее, возможно, появились новые приемы. А в общем, я и не хочу.

О, у меня не все дома, правда? В атомную эру такого быть не может? Женщины не бывают таинственнее самой Гарбо?

Но я отвечаю за свои слова, потому что в прошлом году я был тем самым несчастным фотографом, о котором только что говорил. Да, в прошлом году, когда первые ядовитые брызги сенсации упали в нашем маленьком, но славном городке.

Разумеется, в прошлом году вы здесь не были и ничего об этом не знаете. Но даже Девочка начинала с малого. И если бы Вы порылись в подшивках местных газет, вы нашли бы кое-какие рекламы, и я сам отобрал бы для вас несколько старых фотографий — думаю, в «Амазонке» они и сейчас в ходу. В свое время у меня хранились горы таких снимков, пока я их не сжег.

Да, деньжат я с нее состриг порядком. Не сравнить, конечно, с доходами нынешнего бедолаги, но мне до сих пор хватает — скажем, на эту бутылку виски. К деньгам у нее было странное отношение. Об этом я вам еще расскажу.

Но сначала немного о себе. На четвертом этаже Хаузер-билдинг, этой крысиной дыры, недалеко от Ардлей-Парк, у меня была студия.

Раньше я работал в студии Марш-Мейсон, но она мне осточертела, и я решил обзавестись собственной. Хаузер-билдинг это просто кошмар — никогда не забуду, как скрипела лестница — но зато дешево плюс дневной свет.

Дела шли хуже некуда. Я был на грани краха. Счета горели. Черт побери, у меня даже на девочек не было денег.

Это случилось в один из мрачных серых вечеров. В доме было очень тихо, а я только что закончил работать со снимками, которые наудачу сделал для «Пояса Амазонки», «Бадфорд Пул» и «Плей-граунд». Моя модель ушла. Некая мисс Леон. Она преподавала гражданское право в школе, а позировала, чтобы подработать, тоже наудачу. Просмотрев снимки, я с первого взгляда понял, что мисс Леон — это не то, что нужно «Амазонке», равно как и моя работа. Я уже собирался плюнуть на все это.

Четырьмя этажами ниже хлопнула дверь, раздались шаги по ступеням, и вошла она.

На ней было дешевое черное платье с блеском. Черные туфли-лодочки. Никаких чулок. И если не считать полотняного пальто, переброшенного через одну руку, эти ее тощие руки были голыми. Тощие у нее руки — неужели не видно, или вы в этом уже ничего не понимаете?

И потом, эта худая шея, длинное постное лицо, спутанные черные космы, из-под которых выглядывают самые голодные в мире глаза.

Вот истинная причина, из-за которой она подстерегает вас за каждым углом — ее глаза. Никакой пошлости, но все равно в этом голодном взгляде секс, секс и еще что-то большее, чем секс. Именно то, чего жаждет человек со дня творения — чего-то большего, чем секс.

Да, ребята, представьте себе — я наедине с Девочкой, в темной комнате и почти пустом доме. Ситуация, которую миллионы мужчин-американцев рисовали в своем воображении с разными причудливыми подробностями. Что я чувствовал? Страх.

Секс иногда бывает страшным. Это обмирание и галоп сердца, когда ты наедине с девушкой и чувствуешь, что вот-вот к ней прикоснешься. Но если на сей раз это и был секс, то что-то к нему примешивалось.

Во всяком случае, я о сексе не думал.

Я помню, что отступил на шаг назад, а рука у меня дернулась так, что фотографии полетели на пол.

Было едва заметное тошненькое чувство, будто что-то из меня вытягивают. Чуть-чуть.

Но не более того. Она начала говорить, и странное чувство пропало.

«Я вижу, вы фотограф, мистер, — сказала она. — Вам не нужна модель?»

Голос у нее был далеко не светский.

«Не знаю», — сказал я, подбирая снимки. Она мне не понравилась. Коммерческие возможности ее глаз я не сумел оценить сразу. — «Чем вы занимаетесь?»

Она выдала мне какую-то туманную легенду, поэтому я проверил, насколько она знакома с агентствами, студиями, ставками и тому подобным, и после этого сказал: «Послушай, ты никогда в жизни не позировала фотографу. Просто ты зашла наобум».

Она признала, что в какой-то степени я прав.

Все время, пока мы с ней говорили, я видел, что она чувствует себя не в своей тарелке. Не то, чтобы она была неуверена в себе или во мне, но вся ситуация ее как-то волновала.

«Ты думаешь, позировать может кто угодно?» — снисходительно спросил я.

«Конечно», — ответила она.

«Но ты пойми, — сказал я, — фотограф может истратить дюжину негативов, прежде чем получит одно более-менее человеческое фото средней женщины. Как ты думаешь, сколько ему придется истратить, чтобы сделать из нее конфетку?»

«Мне кажется, у меня должно получиться», — сказала она.

Вот в ту же минуту ее и надо было выставить. Может быть, меня восхитило спокойствие, с которым она гнула свою линию. Может быть, меня задел ее несытый взгляд. Но скорее всего, я был озлоблен всеобщим презрением к моим талантам и хотел отыграться на ней, поставив ее в дурацкое положение.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.