Неуловимая Констанция Данлап

Рив Артур Бенджамин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неуловимая Констанция Данлап (Рив Артур)

Глава 1

Подделка

Поздно вечером Карлтон Данлап вошел в свою квартиру, очень стараясь не шуметь. В его повадках было нечто напоминающее о смертельно раненном звере, загнанном безжалостными охотниками.

Ни по глазам, ни по движениям рук нельзя было сказать, что он пьян, хотя в дыхании его чувствовался запах виски.

Данлап вошел в квартиру тихо, очень тихо. Осторожно и беззвучно запер дверь, отчаянно стараясь не шуметь.

Потом он замер и прислушался с инстинктивным страхом пещерного человека, опасающегося услышать звуки погони. Огляделся, тревожно высматривая жену в полумраке квартиры-студии, но Констанции нигде не было видно.

Странно. В минувшие ночи она нетерпеливо ждала его возвращения. Почему же сейчас ее нет?

Карлтон повернул ручку двери, ведущей в спальню, и чуть-чуть приоткрыл. Вот теперь рука его слегка дрожала.

Констанция лежала в постели. Данлап наклонился над женой, не осознавая, что та просто притворяется спящей. Она всегда слишком остро чувствовала присутствие мужа, чтобы пропустить его появление.

— Накинь что-нибудь, дорогая, — хрипло прошептал Данлап ей в ухо. — И иди в студию. Я должен кое-что тебе рассказать.

Констанция чересчур старательно изобразила, будто вздрогнула, неожиданно проснувшись, и теперь с трудом приходит в себя.

— О господи! — горько воскликнула она, поправляя прядь темных волос, чтобы скрыть от мужа слезы, еще не высохшие на раскрасневшихся щеках. — Неужто ты придумал новый предлог, Карлтон, вместо прежних избитых объяснений, почему тебе нужно засиживаться на работе до полуночи?

Констанция придала лицу суровое выражение, тщетно стараясь перехватить взгляд мужа, и продолжала тоном, который пробрал его до глубины души:

— Карлтон Данлап, я не очень умна. Мне немногое известно о бухгалтерии и расчетах, но я способна сложить единицу и двойку. И согласно этой арифметике один и тот же мужчина плюс две разные женщины дают в результате не четыре, а три! И из этих троих… — почти истерично закончила она заранее заготовленную речь, — из этих троих я вычту себя!

Тут она ударилась в слезы, но муж отреагировал на ее слова вовсе не так, как ожидала Констанция.

— Послушай меня, — настойчиво сказал Карлтон, беря жену за руку и ласково подводя к креслу.

— Нет, нет, нет! — плакала она, оставив притворство и с вызовом глядя на него. — Не прикасайся ко мне! Если хочешь говорить — говори, но не приближайся, не приближайся ко мне!

Они уже стояли друг напротив друга в комнате с высоким потолком, где Констанция хранила свои эскизы (до замужества она развлекалась рисованием).

— Ну, и что ты хочешь сказать? — обвиняющим тоном продолжила она. — В прошлые вечера ты больше молчал. Неужели наконец-то придумал веское оправдание? Надеюсь, оно хотя бы будет не слишком глупым.

— Констанция! — испуганно озираясь, взмолился муж.

Она инстинктивно почувствовала, что обвинения ее были несправедливы. Это было видно по загнанному выражению его лица.

— Если… Если бы дело и вправду было в том, в чем ты меня подозреваешь, возможно, мы смогли бы все уладить. Возможно. Но, Констанция, я… Я, наверное, уеду с первым же утренним поездом.

Перехватив испуганный взгляд жены, Карлтон не умолк, а продолжил на одном дыхании:

— Я и вправду работал каждую ночь всю последнюю неделю, пытаясь до конца года привести в порядок свои счета, и… и мне это не удалось. Через пару дней за них возьмется специалист. Завтра тебе нужно будет позвонить в офис и сказать, что я заболел, или придумать другую отговорку. Мне требуется хотя бы день-два форы, прежде чем они…

— Карлтон, — перебила Констанция, — в чем дело? О чем ты говоришь?..

Она удивленно осеклась, когда ее муж сунул руку в карман и выложил на стол пачку зеленых и желтых банкнот.

— Я выскреб все, что накопил, до последнего цента, — прерывающимся голосом сообщил он, стараясь держать себя в руках. — Эти деньги у тебя не отберут, Констанция. И… когда я обустроюсь… и начну новую жизнь…

Он с трудом сглотнул и отвернулся, не в силах вынести ее испуганный взгляд.

— …Когда я начну новую жизнь, под другим именем… Если в твоем сердце еще найдется для меня уголок… Я… Нет, было бы слишком безрассудно на такое надеяться. Констанция, мои счета не сошлись, потому что… Потому что я растратчик.

Карлтон Данлап резко замолчал, опустил голову и ссутулился; вся его поза выражала безмерный стыд.

Почему она ничего не говорит, ничего не делает? У некоторых женщин на ее месте началась бы истерика. Другие стали бы его обвинять. Но Констанция стояла молча, и он не осмеливался поднять глаза, чтобы проверить, что написано на лице жены.

Никогда еще Карлтон Данлап не чувствовал себя так одиноко. Все на свете были против него. Он в жизни не испытывал ничего подобного. И никогда в жизни не совершал поступков, заставивших его чувствовать себя так ужасно.

Карлтон застонал, по лбу его потекли капли пота, свидетельствуя о нравственных и физических страданиях. Сейчас он сознавал одно — жена стоит перед ним и молчит, холодная, как статуя. Статуя, олицетворяющая правосудие? Ее молчание он счел предвестником остракизма, которому вскоре подвергнет его весь мир.

— Когда мы поженились, Констанция, — печально заговорил он, — я был всего лишь клерком в компании «Грин и Ко», получавшим две тысячи в год. Тогда мы с начальством обо всем договорились. Я остался у них, и через некоторое время меня назначили кассиром с окладом в пять тысяч. Но ты знаешь не хуже меня, что пять тысяч — слишком мало, чтобы соответствовать нашему новому положению в обществе, положению женатой пары…

Голос его стал холодным и жестким, но он сдержался и не добавил (хотя вполне мог бы это сделать в порыве самоуничижения), что даже тысяча долларов в месяц была бы для нее только началом. Не к такому уровню Констанция привыкла в прежней жизни, из которой он ее забрал. А Нью-Йорк действовал на нее слишком возбуждающе.

— Ты ко мне не придиралась, Констанция, — смягчившимся тоном продолжал Карлтон Данлап. — Ты была хорошей женой и никогда не упрекала меня за то, что я не в силах дотянуться до уровня многих наших друзей, вышедших из семей коммерсантов. Ты никогда мне не лгала, никогда не лицемерила. Банкирский дом очень мало платит умным людям. Господи! — воскликнул он, стиснув кулаки и упав в кресло. — И так мало платит тем, кто вынужден противиться искушениям!

Карлтон отдал бы все на свете, чтобы сделать счастливой женщину, которая сейчас в холодном молчании опиралась на стол, не глядя ни на него, ни на стопку зеленых банкнот возле своей руки.

— Каждую неделю через мои руки проходили сотни тысяч долларов, — помолчав, снова заговорил он. — Банкирский дом в долгу передо мной за то, что я для него делал. Он забирал у меня все — и отказывал мне в сумме, выплачиваемой другими конторами своим лучшим сотрудникам. Когда человека начинают посещать подобные мысли, когда у него есть женщина, которую он любит так, как я люблю тебя… рано или поздно что-нибудь случается.

Он умолк, погрузившись в горькие мысли. Констанция шевельнулась, словно хотела что-то сказать.

— Нет-нет, — поспешно сказал Карлтон. — Сперва выслушай меня. Все, чего я хотел, — это одолжить немного денег из тех, что видел вокруг себя; не для того, чтобы присвоить, а лишь на короткое время, на несколько дней, может, всего на несколько часов. Деньги делают деньги. Так почему я не мог пустить в оборот мертвый капитал, чтобы получить причитающееся мне по праву? Когда прошлым летом мистер Грин отправился в отпуск, я услышал, как сослуживцы говорят о неких неликвидных капиталах… И тогда я начал жонглировать со счетами. Слишком долго рассказывать, какие именно шаги я тогда предпринял. На моем месте это мог бы сделать любой… И мог бы заниматься этим некоторое время. В общем, подробности тебе неинтересны, но я это сделал. Когда я впервые отважился на такое, все прошло успешно. Мне удалось очень удачно вложить выгаданные деньги. Именно благодаря этому мы съездили в фешенебельный отель в Атлантик-Сити, где ты приобрела столько знакомых. Но авантюра мне не помогла, а только швырнула в бездонное болото. Когда прибыль от первой сделки была потрачена, мне не осталось ничего другого, кроме как повторить свой фокус, успешно проделанный раньше. После этого я уже не мог остановиться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.