Хрустальная армия

Соболев Сергей Викторович

Серия: Бастион. Охрана специального назначения [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хрустальная армия (Соболев Сергей)

Глава 1

Уральский федеральный округ

У подошвы Медвежьей гряды, в том месте, где к пробитому в скальной породе тоннелю ведет узкоколейка, – ее полотно нынче разобрано – царит особенная тишина. Не слыхать веселого щебета оживившегося по случаю прихода весны птичьего племени; сюда не долетают промышленные шумы, не доносится рокот автомобильных двигателей, не слышно даже шелеста ветра в верхушках деревьев…

Хорошо различимые в погожий день соседние кряжи и увалы обильно, по макушку, заросли разлапистыми елями, прозванными здесь «волками»; общий серо-зеленый фон разбавлен светлыми пятнами березовых рощиц. Вдоль подошв этих горных складок тянутся застывшие плотными рядами высокие сосны. Впрочем, ближе к местным дорогам они изрядно прорежены лесодобытчиками. Самый что ни на есть обычный пейзаж для расположенной несколько в стороне от промышленных городов северной части Среднего Урала.

А вот эта сдвоенная гора, прозванная в народе Медведь-камень, напоминающая очертаниями и даже цветом улегшегося посреди приуральской тайги бурого топтыгина, почти лишена растительности. Восточную вершину называют еще Медной горой: со времен купцов Строгановых здесь добывали медную руду. На склонах Медной, высота которой составляет шесть с половиной сотен метров, произрастает лишь цепкий мелкий кустарник. Да еще кое-где встречаются хвойные деревья, неприкаянный вид которых способен служить иллюстрацией к поэтической строчке «На севере диком стоит одиноко…».

Саму Медвежью гряду понизу окаймляет полоса леса. Но деревья в этой местности мелкие, нездорового вида, напоминают с виду растительность приполярной зоны. Встречаются обширные участки сухостоя, подлесок тоже чахлый. Зато далее, по обе стороны гряды, таежный лес постепенно поднимается, краски становятся более сочными, естественными, и уже на некотором удалении от Медной ландшафт вновь принимает обычный для этой местности вид.

До шоссе отсюда километров восемь, если брать по прямой. Дорога от бывшей станицы Полевая – нынче райцентр Полевской – до медеплавильного завода, давно уже закрытого, проложена через таежный массив еще в середине восемнадцатого века. Идет она вдоль берега местной реки Малая Полевая, по замерзшему руслу которой когда-то с наступлением зимы торили санный путь для вывоза готовой продукции. В середине двадцатого века дорогу заново разровняли грейдерами, полотно расширили, а в семидесятых и заасфальтировали. Эпоха близкая, многим довелось в ней родиться и даже порядком пожить. Но с того времени тоже утекло немало воды. Дорожное полотно покрылось густой паутиной глубоких трещин; образовывающиеся по весне, после таяния снегов или после летних ливней промоины и колдобины едва успевают засыпать песком и щебнем. Объект, в ворота которого упирается эта старая дорога, называется нынче так: «ФКУ ИК-55-б УФСИН России по Свердловской области».

В промзоне колонии, включающей в себя пилораму, ангар, склад № 1 для бревен, склад № 2 – готовой продукции, погрузочную платформу и небольшой пошивочный цех, сразу после обеда – «хавка», как тут говорят – возобновилась работа. Из почти шести сотен заключенных здесь ежедневно трудятся от восьмидесяти до ста человек. Неошкуренные бревна в колонию доставляют на открытых платформах по узкоколейке из расположенного примерно в десяти километрах на юг поселка, носящего немудреное название Леспромхоз Два. Туда же, на станцию, соединенную проложенной в послевоенное время колеей с райцентром Полевая, из колонии отгружают готовую продукцию. А именно: «сырую» доску, «тарную» доску, бруски и брус, поддоны, а также, когда поступают такие заказы, деревянные катушки для кабеля.

В сложенном из бруса и щитов ангаре, оборудованном сдвижными воротами, сегодня трудятся семеро заключенных – бригада пильщиков. Двое обслуживают ленточную пилораму и «фрезу», один работает на многопильном станке, пара «грузчиков» доставляет через проем с эстакады бревна. Оставшиеся двое курсируют с нагруженной готовой продукцией металлической «каталкой» между ангаром и расположенным встык к нему складом.

За «пильщиками», как их здесь зовут, а также за теми з/к, что работают на погрузочно-разгрузочном дворе и на складе, присматривают трое сотрудников УИН, младшие инспекторы отдела охраны. Эти находятся непосредственно в промзоне – двое в сторожке, построенной внутри ангара, третий – в «шлюзе» за эстакадой. Другие их коллеги, заступившие утром в суточную смену, дежурят на двух КПП, следят за локальными зонами, где находится большинство отбывающих срок, и в двух бараках «особого» режима. Вооруженные автоматическим оружием сотрудники караулят также на двух вышках – той, что правее от главных ворот колонии, и на другой, в южной части периметра, оборудованной ближе к промзоне, находящейся рядом с другими воротами, в которые упирается узкоколейная дорога от Леспромхоза.

В ангаре раздается звонкий, вибрирующий, пробирающий от макушки до пят звук пилорамы. Сквозь звон зазубренного металла по сырому, а порой и промерзшему дереву слышны короткие команды: «подай!», «цепляй!», «увози!». Почти все избавились от ватников и треухов – верхнюю одежду свалили на поддон. И только один из работяг зэков, а именно бригадир – он же самый старший по возрасту, – остается в телогрейке.

Работают «пильщики» слаженно; состав этой бригады не меняется, почитай, уже три месяца. Никто не волынит, не «косит», не перекладывает часть работы на ближнего. Но и выматывающей жилы гонки не устраивают: ведь не столько на себя они здесь трудятся, хотя что-то платят, сколько на казну. Да и работа эта не из легких: к четырем часам, а именно во столько они обычно заканчивают, от визга пилы уже начинает звенеть в черепушке…

Один из заключенных, кряжистый мужчина лет тридцати пяти, ловко управлявшийся на многопильном станке, придержал за рукав «крючника» – одного из двух, доставляющих в ангар с эстакады порядком отсыревшие бревна. Не опасаясь, что их в этом шуме еще кто-то услышит, спросил:

– Ну че, Малой? Не рассеивается?

Рослый парень лет тридцати, с блестящим от пота круглым лицом, кивнул в сторону открытых ворот ангара, за которыми клубилась молочная пелена тумана.

– Не, Саныч, плотно стоит!

Саныч несколько секунд сверлил «крючника», удостоенного за свои крупные габариты и почти двухметровый рост шутливого прозвища Малой, острым испытующим взглядом.

– А вышку с эстакады видишь? – спросил он.

– Не, кака тут вышка?! – Здоровяк усмехнулся щербатым ртом. – Я свой корень не видел, когда решил помочиться!.. Туман как кисель.

– А «шлюз» с вертухаем? Его видно с эстакады?

– Ну, я посматриваю туда тоже. Но там токо че-то смутно угадывается… Да и то моментами.

«Пильщик» помолчал еще несколько секунд. Затем, тяжело роняя слова, велел:

– Цынкани Дюбелю, что пришло время!..

– Когда начнем? – Кривая усмешка с лица Малого не сошла даже в эти тревожные мгновения. – Чо, прям счас?

– Распустим еще десять бревен.

– Ага.

– Как подадите десятое, начинайте с Дюбелем действовать!

– Угу…

– Затихарьтесь у сторожки, ждите там… Ну, а дальше – как уговаривались.

– Понял, Саныч.

– Скажешь Дюбелю, чтобы готов был быстро вскрыть нычку!

– Передам… Да он и сам знает.

– Еще раз скажи! А то потом, братец, уже не сможем переиграть обратно.

– Лады.

– А Монах? – спросил Малой. – Ты сам ему скажешь?

Оба, дружно повернув головы, посмотрели на бригадира – тот, воспользовавшись небольшой паузой, сгребал деревянной лопатой к стене, в кучу, пахучую стружку и опилки.

Он из их «второго» отряда, как и вся их бригада. Фамилия его Степанов – указана с инициалами на нагрудной и нарукавной нашивках. Местное прозвище – Монах. Ему на днях стукнул полтинник. Среднего роста, не худой и не грузный, сутулится временами, как будто что-то давит на плечи. Если смотреть только на лицо – морщинистое, вечно заросшее клочковатой бородой, – то выглядит на все шестьдесят. Что-то старческое проскальзывает в нем и в те минуты, когда он, найдя укромный угол, молится или же просто отрешенно смотрит в пол или на свои мозолистые натруженные руки. Но вот что касается работы, то пахарь, каких поискать. Двужильный мужик – даже здоровяк Малой порой не мог угнаться за ним, когда бригадир подменял второго «крючника». Степанов сидит по «Сто пятой», часть вторая [1] , срок ему определили в тринадцать лет. На сегодняшний день отмотал два года и пять месяцев.

Алфавит

Похожие книги

Бастион. Охрана специального назначения

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.