Сто голландских тюльпанов

Флорентьева Елена Игоревна

Серия: Библиотека "Крокодила" [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сто голландских тюльпанов (Флорентьева Елена)

Почему-то у нас никогда не спрашивают: "А как это вы пишете вместе?" Мы бы ответили:

- А так и пишем. Один сочинит, целый день ходит радостный, а другой потом прочитает, улыбнется так, будто съел горький огурец, и скажет: "Что-то у тебя ерунда вышла". Сядет, все заново перепишет и веселым голосом возвестит: "А вот теперь хорошо, правдиво. Чего ты дуешься? У тебя много вранья было".

Но случаются у нас и очень хорошие минуты: устроимся удобно в креслах, мирно поговорим по душам, обсудим творческие планы. Потом три дня не разговариваем.

А иногда крадем друг у друга сюжеты.

Рисунки И.Смирнова

Из похождений Кутякина, эсквайра

В ящике письменного стола он нашел записку: "Не знаю, что вы о себе думаете. Может, думаете, что вы красивый, и вам от этого делается приятно. А на самом деле вы настоящее хамло. Ходите вечно в замше. И в столовой морды корчите над тарелкой. Привет, Палтус! Плавай пока".

Кутякин порвал записку и вышел в коридор покурить. Сначала он подумал, что записку написала женщина, поскольку в начале упомянута была его красота. Потом ему пришло в голову, что автором мог быть и мужчина, ибо в конце содержалась угроза. Третья и последняя мысль не перечеркивала, но дополняла две первые: "Кретины!"

В шесть ноль пять он вышел из министерства и прошествовал к близлежащему гастроному, памятуя о наказе жены: купить швейцарского сыру.

Он честно выстоял очередь в кассу, однако ему почудилось, что кассирша смотрит на него с плохо скрываемым отвращением.

- Вот ваши деньги, можете взять все, — сказала она и сунула тугой комок грязных рублевых бумажек в потную кутякинскую ладонь.

Он открыл было рот для протеста, но тут кто-то поддал ему коленом под зад, и он отлетел прямо к прилавку с сырами. Продавщица злобно вырвала чек из его руки.

- Триста швейцарского, — пискнул Кутякин.

- Ничего, хватит тебе и двухсот, Палтус. Нарезать или куском? — продавщица с шумом рассекла воздух огромным ножом и примерилась к головке сыра.

- Наре... куском, — вымолвил Кутякин, опасаясь впасть в немилость.

Синей молнией сверкнула сталь; косо отрубленный кусок сыра сам собою оказался в руках Кутякина, продавщица же, залихватски гикнув, вскочила верхом на бидон из-под сметаны и унеслась в сторону колбасного отдела.

Порыв ветра, напоенного полынью и дягилем, принес ее прощальные слова:

- Не забывай меня, Кутякин!

Тут же его подхватила толпа угрюмых мешочников, и на чьих-то крепких плечах он благополучно выехал на улицу. Проходившая мимо пионерка в белом фартуке сделала Кутякину козу.

- Какой вы, дядя, — сказала она кокетливо, достала из карманчика милицейский свисток, раздула щеки, как хомяк, и свистнула.

- Домой, домой, — заторопился Кутякин. Он сделал несколько шагов, но путь ему преградили два молодца в длинных кожаных пальто.

- Куда? — коротко спросил первый и взял Кутякина за левую руку, в которой был сыр.

- Домой, — прошептал Кутякин, вяло пытаясь выдернуть правую руку из железной хватки второго.

- Никак нет, Палтус. Пойдешь с нами.

Кутякин задергался в поисках аргументов.

- Сыр... Сыр тут...

Первый резким отработанным движением тут же выбил сыр из руки Кутякина. Второй наподдал сыр ногой так сильно, что сверток по крутой траектории ушел в вечереющее небо.

- В Эфиопии голод, — пояснил он Кутякину.

Парни приволокли Кутякина в какой-то незнакомый, страшный двор-колодец и привязали его к детскому деревянному грибку. Кутякин заплакал. Слезы крупными горошинами падали на замшевый его пиджак.

Первый парень достал из кармана платок с монограммой, вытер Кутякину лицо, потом зажал нос и велел сморкаться.

- Пфу! — дунул носом Кутякин.

- Сильнее! — потребовал парень, продолжая сжимать кутякинский нос.

- Пфу! Пфу! — постарался Кутякин.

- Ну, вот и ладненько, — сказал парень. — Собственно, мы тебя сюда пригласили, чтобы спросить: ты выпить хочешь?

- У меня только три рубля, — простонал Кутякин, делая попытку выдернуть грибок из земли.

- Эй, Гунявый! — обратился первый парень ко второму. — Дай ему в ухо, будь другом.

Гунявый несильно размахнулся и перчаткой хлестнул Кутякина по щеке:

- Тебя не спрашивают, сколько у тебя денег.

- Повторяю, ты выпить хочешь? — снова пристал первый.

Кутякин гордо молчал.

Парни некоторое время шушукались. Потом Гунявый остался сторожить Кутякина, а первый рысцой бросился со двора. Буквально через пять минут он вернулся с пузатым баулом, открыл его и ловко, умело сервировал скамейку рядом с грибком. Свет вечерней звезды заиграл на гранях хрустальных бокалов.

- Развяжи дурака, Гунявый. Выпьем за твои успехи, Кутякин. Пусть земля будет тебе пухом.

Изумленный Кутякин поднес к губам бокал. Сделав первый глоток, он идентифицировал "Курвуазье", второй глоток не оставлял сомнений в том, что в бокале - "Стрелецкая", остаток же определенно смахивал на джин.

- Ешь, Палтус. Хочешь, я тебе хлеб икрой намажу? — спросил первый парень с заботой в голосе.

Когда бутылка опустела, Гунявый хлопнул в ладоши.

- А теперь - к бабам.

Развеселившийся Кутякин стал качать головой, как китайский болванчик.

- Жена меня сгноит, — предположил он, глупо улыбаясь.

- Эта добрая женщина? Никогда в такое не поверим! — воскликнули парни хором.

- Брось ты, чудик! Гуляй, пока молод! Ты ведь молод? — уточнил первый.

- Он стар, как Мафусаил, — усомнился Гунявый.

- Мне сорок восемь, — с достоинством определил Кутякин.

- Юниор! — восхитился первый. — Самый бедовый возраст. — Он аккуратно засунул оставшийся кусок копченого угря во внутренний карман пиджака.

У Кутякина слегка шумело в голове, перед глазами мелькали беленькие мушки.

- Это что, снег пошел? Зима уже? — доверчиво спросил он у Гунявого.

- Снег, снег, — засмеялся тот. — Вот сейчас засунем тебя башкой в сугроб, Палтус.

В глубине двора появилась уже знакомая Кутякину пионерка. На этот раз на ней была норковая шубка.

- Дяди, можно, я покушаю? — спросила она, указывая на недоеденную икру в стеклянной баночке. Выбив о скамейку пепел из коротенькой трубки-носогрейки, девочка достала из кармана шубки детский пластмассовый молоток и еловую шишку.

- Зачем эти вещи? — сухо спросил первый парень.

- Шишку я подарю этому милому дяде, — сказала пионерка, бросая шишку в Кутякина. — А молотком буду стучать по папе-милиционеру, когда он придет сюда и позарится на чужую икру.

Парни посмотрели на пионерку с уважением и, схватив Кутякина под руки, потащили его на площадь к стоянке такси.

- Мы без очереди! — злобно заорали парни на безмолвных обитателей стоянки. — Пропустите ветерана космических мостов! Нам в Склифосовский! Он укушенный!

- Кто укушенный? — отшатнулась старуха, стоявшая в голове очереди. — Кем укушенный-то?

- Вот он, — указали парни на Кутякина. — Укушенный ежом.

В этот момент подрулило такси, и парни втолкнули Кутякина в теплое, уютное нутро автомобиля.

- Если среди вас есть шатены, — заметил таксист, приглядываясь к пассажирам, — я прошу их немедленно покинуть машину. Я - полковник в отставке и шатенов не потерплю.

Кутякин на всякий случай стал тереть лысину ладонью. Но новые друзья заступились.

- Смотрите, — сказали они. — Как полковник в отставке, вы не можете не оценить неземную красоту этого человека.

Шофер посмотрел на Кутякина в зеркальце заднего вида:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.