Бенлиан

Онионс Оливер

Жанр: Классическая проза  Проза  Ужасы и мистика  Фантастика    Автор: Онионс Оливер   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

I

Было бы совсем другое дело, если бы вы знали Бенлиана. Если бы вы хоть раз взглянули на него, как взглянул я, впервые встретившись с ним на узкой деревянной лестничной площадке у двери своей студии. Я говорю «студия», но в действительности это был всего лишь чердачный этаж, выходящий окном на лесной склад, который я использовал в качестве студии. Настоящая, большая студия находилась с другой стороны склада, и это была студия Бенлиана.

Здесь почти никогда никого не бывало. Не раз мне думалось, что лесоторговец умер или у него отказала память и он начисто позабыл про свое дело, потому что штабеля досок, уложенных крест-накрест для сушки (ну, вы представляете, как их складывают), были покрыты копотью, а стойки строительных лесов неизвестно с каких пор стояли нетронутыми вдоль стен, как палисад. Вход был с улицы, через дверь во временном заборе. На реке неподалеку от склада свистели пароходы, и в ветреную погоду доски гудели, подпевая им.

Я полагаю, что многие из настоящих, «нормальных» художников вовсе не посчитали бы меня одним из них, потому что я писал всего лишь миниатюры и это была сугубо ремесленная работа — копии с фотографий и тому подобное. Хотя своим делом я владел мастерски и к тому же был пунктуален (тогда как все эти высоко парящие творцы понятия не имеют о пунктуальности). Чердак был дешевым и полностью меня устраивал. Но скульптор — другое дело, ему, разумеется, нужно большое помещение на первом этаже; он медленно работает с глыбами камня и мрамора, каждое перемещение любой из которых обходится ему в двадцать фунтов. Поэтому у Бенлиана была студия. На двери была табличка с его именем, но я ни разу не видел его до того случая, о котором я рассказываю.

В тот вечер я работал над одним из своих лучших произведений: это была прелестная женская головка на слоновой кости, которую я нарисовал пунктиром так, как будто… В общем, вам бы и в голову не пришло, что это сделано вручную. Дневной свет уже ушел, но я знал, что для глаз и для букета цветов у ее груди подойдет «прусская лазурь», и хотел закончить работу.

Я трудился за своим маленьким столом с козырьком над глазами и аж подскочил, когда в дверь постучали, — шагов на лестнице я не слышал, да и вообще у меня редко бывали посетители. (Письма всегда клали в ящик на складской двери.)

Когда я открыл дверь, на площадке стоял он. Я слегка вздрогнул от неожиданности — таким резким был переход от моей работы к представшему передо мной облику. Это был очень высокий и худой человек — рядом с такими мы, коротышки, чувствуем себя еще меньше, чем мы есть. Его глаз я сначала вовсе не увидел — так глубоко они были посажены в темных впадинах с обеих сторон его носа. Голова посетителя была похожа на череп; я мог представить себе его зубы, расположенные полукругом за щеками, а туго обтянутые кожей скулы выпирали, как острые горные вершины (но если вы не относитесь к художественной братии, вы этого не поймете). Позади него виднелся кусочек зеленоватого туманного неба. Вдруг его глаза задвигались в глубоких впадинах, и в одном из них ярко отразился свет моей лампы.

Он заговорил отрывисто, глубоким, слегка дрожащим голосом.

— Я хочу, чтобы вы сфотографировали меня утром, — сказал он.

Я подумал, что он, вероятно, видел, мои копировальные рамки в окне.

— Входите, — предложил я. — Но если вы хотите заказать миниатюру, то боюсь, что я занят — я имею обязательства перед своей фирмой, и вам придется делать заказ через них. Однако проходите, и я покажу вам, какого рода работой я занимаюсь. Хотя вам лучше было бы прийти днем…

Он вошел. На нем был длинный серый халат, доходивший до самых пят, в котором он был похож на обитателя Ноева ковчега. На свету его лицо казалось еще более костлявым и страшным. Он бросил отрывистый взгляд на мою слоновую кость и издал презрительный возглас — да, именно презрительный. Я подумал, что это не очень-то вежливо вот так прийти ко мне и… Тут он направил свои запавшие глазницы в мою сторону.

— Подобные вещи меня не интересуют. Мне нужно, чтобы вы сфотографировали меня. Я буду здесь в десять утра.

Только для того, чтобы показать ему, что я не потерплю подобного обращения, я коротко ответил:

— Я не могу. У меня назначена встреча на десять часов.

— Что такое? — воскликнул он; у него был густой и глубокий голос — такие голоса всегда звучат уничтожающе.

— Снимите это с глаз и посмотрите на меня, — приказал он.

Тут уж мое терпение лопнуло.

— Если вы полагаете, что я позволю вам говорить со мной в таком тоне… — начал я.

— Снимите это! — повторил он, не обращая внимания на мои слова.

Тут, конечно, я должен вспомнить, что вы не знаете Бенлиана. Тогда и я его не знал. А если человек без приглашения приходит к другому, требует, чтобы его сфотографировали, и еще начинает командовать… Но через минуту вы всё поймете. Я снял козырек только для того, чтобы показать ему, что меня не так-то просто подчинить взглядом — я и сам это умею.

У меня в студии было высокое узкое зеркало, стоявшее у стены; ибо хотя я обычно и не пользовался услугами натурщиков, всё же иногда бывает очень полезно обратиться за подспорьем к Природе, и я выполнял наброски с собственного отражения в этом зеркале бессчетное число раз. Мы, вероятно, стояли как раз перед ним, потому что я вдруг заметил, что глаза моего гостя в глубине темных впадин неподвижно устремлены поверх моего плеча. Не отрывая глаз от зеркала, едва шевеля губами, он прошептал:

— Дайте мне перчатки. Дайте мне пару перчаток.

Это была странная просьба; тем не менее я достал из ящика пару своих перчаток и дал их ему. Руки у него дрожали так сильно, что он лишь с большим трудом смог их надеть, а лицо заблестело от испарины, похожей на высохшую соль на коже после купания в море. Я повернулся посмотреть, что же было там, в зеркале, что так сильно приковало его взгляд. Но я ничего не увидел, кроме себя и его в моих перчатках.

Он шагнул в сторону и медленно стянул перчатки. Мне кажется, в тот момент уже я мог бы выказать презрение к нему. Он повернулся ко мне.

— Вам это не показалось странным? — спросил он.

— Что, друг мой? Что вас беспокоит? — воскликнул я.

— Может быть, — продолжил он, — вы могли бы сфотографировать меня сегодня? Сейчас?

При помощи магния я бы мог это сделать, но у меня не было ни крупинки. Так я ему и сказал. Он огляделся по сторонам и увидел фотографический аппарат в углу.

— А! — произнес он.

Он шагнул к аппарату, отвинтил объектив, поднес его к лампе и внимательно посмотрел сквозь него сначала на лампу, потом на воздух, потом на свой рукав и на руку, словно проверяя, нет ли в нем дефектов. Потом он установил объектив на место и поднял воротник халата, как будто ему было холодно.

— Ну что ж, тогда в другой раз, — пробормотал он, а затем, внезапно повернувшись ко мне, добавил:

— Но даже если у вас назначена встреча с самим Господом Богом, вы должны сфотографировать меня завтра в десять утра!

— Хорошо, — сказал я, уступая (ибо он выглядел так, как будто ему очень плохо). — Не хотите присесть у печки и что-нибудь выпить или закурить?

— Я не пью и не курю, — ответил он, направляясь к двери.

— Тогда можно просто посидеть и побеседовать, — продолжал я; я всегда стараюсь быть дружелюбным с коллегами, к тому же на этом нашем складе редко можно было встретить собеседника.

Он покачал головой.

— Будьте готовы к десяти часам утра, — сказал он, после чего спустился вниз по лестнице, пересек склад и вернулся в свою студию, даже не попрощавшись.

В десять утра он снова был у меня, и я сфотографировал его. Я сделал три снимка, но так как своими фотопластинками я пользовался уже давно, они успели немного износиться и потускнеть.

— Мне очень жаль, — сказал я. — Сегодня днем я пойду в город и куплю новые, а завтра утром мы проведем съемку еще раз.

Он брал один негатив за другим и смотрел их на свет, тщательно изучая. Потом он аккуратно сложил их у края проявляющей ванны.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.