Странные повадки ос

Лэндис Джеффри А.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Странные повадки ос ( Лэндис Джеффри А.)

Джеффри А. Лэндис — автор книг «Пересекая Марс» («Mars Crossing»), «Параметры взаимодействия и другие квантовые реалии» («Impact Parameter and Other Quantum Realities»), а также более восьмидесяти рассказов, печатавшихся в журналах «Analog», «Asimov’s Science Fiction», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction» и других. Рассказы Лэндиса часто выходили в сборниках «Лучшее за год». Он дважды удостаивался премии «Хьюго», является обладателем премий «Небьюла», «Локус», а также премии Рислинга за научно-фантастическую поэзию. Писательский труд Лэндис совмещает с работой в Исследовательском центре НАСА имени Джона Гленна. Например, он участвовал в разработке марсохода и программе исследования Марса.

Образ Шерлока Холмса во многом списан с доктора Джозефа Белла — учителя Конан Дойла на медицинском факультете Эдинбургского университета. Доктор прославился умением ставить точный диагноз после беглого осмотра и невероятной, ошеломлявшей окружающих проницательностью. Так, он мог определить, из какой части города пришел человек, только по цвету налипшей на его обувь глины. Белл внес большой вклад в развитие криминалистики. Местная полиция нередко обращалась к нему за помощью в раскрытии запутанных преступлений, включая дело знаменитого Джека-потрошителя: доктор отправил в полицию запечатанный конверт с именем человека, которого считал виновным, и после этого убийства прекратились. Джек-потрошитель охотился на проституток в лондонском районе Уайтчепел, он стал первым знаменитым серийным убийцей и, пожалуй, до сих пор остается № 1 среди себе подобных, несмотря на сравнительно небольшое число жертв. Своей популярностью он обязан звучному прозвищу и таинственностью. До сих пор непонятно, почему этот человек убивал. Рассказ «Странные повадки ос» предлагает жуткое и весьма неожиданное объяснение злодеяний Джека-потрошителя.

Вместе с Шерлоком Холмсом я пережил много захватывающих приключений, но ни одно дело не было столь ужасным, как расследование убийств в Уайтчепеле. До того я и представить не мог, что усомнюсь в здравомыслии великого сыщика и крепости его рассудка. И теперь лишь закрою глаза — будто наяву вижу кошмар из той жуткой ночи, вижу леденящую душу сцену, как мой друг с руками по локоть в крови сжимает нож, по лезвию которого сбегают и падают на пол багровые капли. Я содрогаюсь, вспоминая, что за этим последовало. Увы, моя память хранит все события, до мельчайшей детали.

Дело это столь страшное, столь противное здравому смыслу, что я не осмелюсь разгласить самую малейшую подробность. Однако, описывая приключения Шерлока Холмса, я не раз замечал: излияние чувств и переживаний с помощью пера приносит мне облегчение. Люди моей профессии зовут это катарсисом. Поэтому я все-таки доверю эту историю бумаге в надежде, что, излагая события минувших недель, сумею избавиться от гнетущих воспоминаний. Напишу и спрячу, указав в завещании, чтобы рукопись сия была сожжена после моей смерти.

Я часто замечал, что гениальность сродни безумию, причем эти два состояния так близки, что порой их нелегко отличить друг от друга. Величайшие гении нередко бывают совершенно невменяемы. Я давно знал, что мой друг подвержен тяжелой депрессии, но после очередного приступа он прямо-таки маниакально энергичен и деятелен. Это сильно напоминает цикличные перепады настроения у безумцев. Тем не менее до уайтчепелского дела я не сомневался в здравом уме Холмса.

Все началось поздней весной 1888 года. Кому довелось быть в то время в Лондоне, помнит странные звуки, раскатившиеся над городом в середине дня, — словно дважды выстрелила огромная пушка. Мы с Холмсом отдыхали, куря сигары в гостиной дома 221-б по Бейкер-стрит, когда в безоблачном небе грянул гром. От него задрожали стекла в переплетах, забренчал на полках фарфор миссис Хадсон. Я бросился к окну. Мой друг в то время страдал от меланхолии — к ней он был весьма расположен — и потому остался в кресле, но заинтересовался происшествием в достаточной мере, чтобы спросить меня об увиденном. Многие соседи слева и справа по улице, любопытствуя, тоже открыли окна. Я не обнаружил ничего примечательного, о чем и сообщил Холмсу.

— Весьма необычно, — вяло отозвался он, расслабленно сидя в кресле, — но, кажется, я заметил проблеск интереса в его глазах. — Смею заметить, мы еще услышим об этом происшествии.

И в самом деле, весь Лондон внимал странным звукам, но их источник не был обнаружен. Естественно, грохот вызвал немало пересудов; хватало их и на следующий день. Все газеты соизволили высказаться по сему поводу, но к единому мнению так и не пришли. Звук не повторялся, поэтому через день обычные скандалы, сплетни и преступления завладели вниманием газетчиков, и удивительное явление забылось.

Однако оно не кануло в Лету. Во всяком случае, смогло отвлечь моего друга от меланхолии, причем до такой степени, что он даже посетил брата Майкрофта в клубе «Диоген» — событие, надо сказать, нечастое. Тот занимал высокий пост на службе ее величества и был посвящен в самые тайные и ответственные дела Британской империи. Холмс не поделился со мной узнанным у брата и провел остаток вечера, куря и расхаживая по комнате.

Утром к нам явились гости, и разгадка тайны двойного выстрела была отложена до лучших времен. Гостей было двое: одетые небогато, но опрятно, стеснительные и с трудом подбиравшие слова.

— Похоже, вы из южной части Суррея, — равнодушно заметил Холмс. — Если не ошибаюсь, ферма вблизи Годалминга?

— Верно, сэр, мы из Ковингема — это малость к югу от Годалминга, — подтвердил старший. — Как вы, сэр, догадались, мне не понять, хоть в лепешку расшибись! Я ведь отродясь не имел чести вас встречать, и Бакстер тоже.

Я уже понял: Холмс с его энциклопедическими познаниями без труда определил происхождение гостей по одежде и произношению. Однако результат столь тривиальной дедукции поверг их в изумление.

— Также для вас обоих это первый визит в столицу, — продолжал мой друг.

Гости переглянулись.

— Да, сэр, вы опять попали в точку! Ни я, ни Бакстер раньше не были в Лондоне!

— Давайте перейдем к делу, несомненно важному. С какой целью вы покинули свою ферму, совершили такое длинное путешествие и явились ко мне?

— Да, сэр, дело и впрямь серьезное. Тут с молодым Грегори приключилось… хм… Славный был парень, крепкий такой, за шесть футов, и еще рос. Его наняли работать на ферме — сено убирал. И такая беда с ним…

Холмс, конечно, отметил слово «был» и заметно оживился.

— Беда? Вы имеете в виду несчастный случай, не убийство?

— Точно, не убийство.

— Тогда зачем вы пришли ко мне? — спросил мой друг озадаченно.

— Так ведь тело…

— И что с телом?

— Сэр, оно исчезло. Было — и нет.

— Ага! — Холмс даже подался вперед, демонстрируя живейший интерес. — Не сочтите за труд, расскажите. И со всеми подробностями.

Подробностей оказалось много, жизнь у наемного работника с фермы «Шеррингтон» выдалась непростой. Рассказ тянулся так медленно и до того изобиловал околичностями, что даже у Холмса лопнуло терпение. Суть дела была проста: Бакстер и молодой Грегори трудились в поле, и последний угодил в механическую сенокосилку.

— Будь неладен день, когда хозяину взбрело в голову купить эту дьявольскую машину! — воскликнул старший из гостей, дядя и единственный родственник несчастного Грегори.

Когда беднягу вынули из машины, он был еще жив. Ему распороло живот, так что виднелись кишки. Бакстер положил умирающего в тени стога, а сам побежал за помощью. Она явилась через два часа, но у стога обнаружилась только лужа густеющей крови. Были прочесаны все окрестности, однако ни тела, ни следов тех, кто мог его унести, не нашлось. Бакстер утверждал, что сам Грегори не мог ступить и шагу.

— Разве что волочил бы кишки за собой, — подтвердил Бакстер. — Господин хороший, довелось мне повидать мертвецов на своем веку, я их от раненых отличаю! Молодой Грегори был не жилец.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.