Северная война или блицкриг по-русски

Красиков Вячеслав Анатольевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Северная война или блицкриг по-русски (Красиков Вячеслав) Автор приносит огромную благодарность своему другу — петербургскому журналисту Виктору Бовыкину. Помощь, которую он оказал в создании этой книги, неоценима.

ВВЕДЕНИЕ

Не петербургская история

Ныне уже, наверное, ни для кого не секрет, что с легкой руки западных профессоров-славистов Россию за рубежом часто называют страной с непредсказуемым прошлым. И надо признать, что для этого есть все основания. Достаточно полистать современные отечественные учебники истории и сравнить их с теми, которые издавались всего каких-нибудь 20 лет назад. А если копнуть толщу недавно закончившегося XX вв. поглубже, то контраст трактовок одних и тех же временных отрезков в разных книгах вообще приобретет трагикомический характер. Такое впечатление, что как только к власти в нашем государстве приходили новые люди — первое, за что они брались — начинали переписывать дела предыдущих правителей в выгодном для себя свете. И ладно, если бы ограничивались лишь «выливанием помоев» на головы политиков — своих непосредственных предшественников-конкурентов. Так ведь еще обязательно норовили «по-рулить» и событиями куда более отдаленных эпох. Последствия этого «творческого зуда», разумеется, печальны. Белые пятна и черные дыры истории — вещи далеко не безобидные, как может кому-то показаться на первый взгляд. Они неотвратимым бумерангом бьют по будущему. Народ, утрачивая истинную память об уроках прошлого, неизбежно теряет чувство реальности. И повторяя старые ошибки, не может разобраться в причинах хронических неурядиц дня сегодняшнего. В результате возникает замкнутый круг, не позволяющий выйти на нормальный, цивилизованный — без потрясений и крови — путь развития общества. Тот, по которому уже давно движутся наиболее благополучные соседи.

Впрочем, данная книга насущных проблем «россиянской» квазидемократической действительности начала XXI в. напрямую не касается. Разве что опосредовано — через аналогии. Она предлагает читателю заглянуть вглубь столетий, так как в ряду максимально пострадавших от вышеупомянутых многократных идеологических искажений оказалась и Великая Северная война 1700-1721 гг. Что, в общем-то, вполне объяснимо. Этот конфликт представляет собой одну из главных — так называемых узловых, переломных точек российской истории, поскольку неразрывно связан с именем Петра Великого, который является самым выдающимся правителем нашей страны за весь более чем тысячелетний срок ее существования. Поэтому соблазн примазаться к свершениям первого петербургского императора — перекроить их на собственный лад и размер посещал почти каждого его наследника по трону и великодержавному скипетру. В итоге образ выдающегося царя-реформатора, смысл его деяний и даже значительная масса связанного с ним фактического материала подверглись деформации.

К сожалению, большинство нынешних историков не спешат разгребать завалы нагроможденной предшественниками лжи. Даже наоборот — способствуют ее укоренению в общественном сознании, воспроизводя старые легенды и мифы в своих новых работах. От ученых мужей не отстают и писатели с кинематографистами. Подобное положение выглядело, наверное, естественным в доперестроечные годы подцензурных СМИ и «железного занавеса». Однако теперь — в эпоху Интернета и порожденной им всеохватной информированности вроде бы уже ни у кого не должно оставаться сомнений в том, что российская история — предмет весьма скользкий. И потому сколько-нибудь добросовестный автор непременно обязан «проверить на прочность» исследуемую тему. Тем более что сделать это не очень сложно. Иногда достаточно просто открыть давно (еще до революции) опубликованную переписку Петра I или его ближайших сподвижников. И перед любопытным взором тут же откроются целые пласты прежней жизни — реальной, многомерной, разительно отличающейся от тех плоских лубочных картинок, что предлагаются ныне в качестве ширпотребовских версий.

Дабы не быть голословным, проиллюстрируем ситуацию на свежем примере — недавнем праздновании 300-летнего юбилея Северной Пальмиры. Когда политологи в различных ток-шоу начали муссировать связанные с этим событием вопросы, то неожиданно выяснилось, что российские граждане имеют весьма смутное представление о том военно-политическом фоне, на котором происходило основание города на Неве. Даже хорошо образованные современные петербуржцы, начиная рассуждать на данную тему, в первую очередь вспоминали о «справедливых причинах», побудивших Петра I в 1700 г. напасть на Швецию — «в целях возвращения стонавших под иноплеменным гнетом прибалтийских территорий — исконных земель отцов и дедов, коварно захваченных скандинавами в тяжелые для Москвы «смутные годы» начала XVII столетия» [1] .

Однако знакомство с подлинными Документами того времени заставляет усомниться в столь однозначной оценке «праведного возмездия» и упрощенном образе «жадного западного соседа-бандита». Вот, например, цитата из донесения фельдмаршала Бориса Шереметева, посланного Петру летом 1703 г., как раз в тот момент, когда его полки вышли на берега Невы и Финского залива: «…русские мужики к нам неприятны, многое число беглых из Новгорода, и с Валдая, и ото Пскова, и добрее они к шведам, нежели к нам…» Подобное свидетельство совершенно не вяжется с привычным стереотипом освободительной войны.

А между тем разгадка этого ребуса весьма проста. Швеция никогда не знала ужасов крепостного права. И хотя жизнь в ту эпоху для большинства людей во всем мире, мягко говоря, не являлась медом, возвращаться из чужого, но все-таки относительно свободного европейского бытия, в пусть и свое родное, но совершенно бесправное азиатское рабство добровольно мало кто желал. Поэтому на отвоеванных землях русскую армию и не встречали хлебом-солью, несмотря на то, что там, кроме отдельных беглых мужиков, было много целых деревень с потомками тех русских семей, которые попали под власть Стокгольма еще в 1617 г., когда по условиям Столбовского мирного договора недавно избранный царь Михаил Романов вынужденно уступил эти территории шведскому королю Густаву II Адольфу.

По той же причине отечественная историография обходит молчанием и обычно горячо ею любимую тему партизанской борьбы. Хотя народная война с редкостным ожесточением бушевала в районах прилегающих к Финскому заливу около 10 лет. Здесь российских историков смущает тот факт, что земля под ногами горела не у королевских, а у царских солдат. Вот как, например, в докладе Петру I в 1708 г. описывал обстановку генерал-адмирал Федор Апраксин, командовавший всеми морскими и сухопутными силами в восточной Прибалтике: «…пребезмерное нам чинят разорение, а неприятелю чинят, как могут, вспоможение провиантом и лошадьми. И ходят по лесам, близ дорог, побивают до смерти драгун и казаков, которые ко мне от конницы и от меня к ним с письмами посылаются. И зело опасаюся, дабы у нас оная чухна не пресекла вовсе коммуникации нашей отовсюду…»

«Чухной» повстанцы названы Апраксиным потому, что основу их отрядов составляли представители финно-угорских племен, являвшихся коренным населением этих территорий. Но и русских жителей на спорных землях, по данным шведских архивов, в конце XVII — начале XVIII вв. тоже было достаточно много — более четверти от общего числа населения. И они также вносили вклад в оборону своего края. О чем свидетельствуют не только письма Апраксина и Шереметева. Достаточно вспомнить, что гарнизоны шведских крепостей Ниеншанц и Выборг во время их осады армией Петра I возглавляли бывшие русские дворяне Опалев и Аминов.

Сопротивление царскими войсками подавлялось самыми жестокими способами. Деревни полностью выжигались. Пойманные партизаны поголовно уничтожались. Причем преимущественно зверскими методами. Однако окончательно с ними удалось справиться только после Полтавской битвы, когда шведы перешли к глухой стратегической обороне и всю Прибалтику бесчисленной массой заполнили московские полки.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.