Сара

Лерой Дж. Т.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сара (Лерой Дж.)

СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОМЕРЗИТЕЛЬНО

(рассказы)

Пропажи

Длинные белые зубы высунулись из пасти, точно волчьи клыки. Глаза его были пустыми и неестественно возбужденными, как у психа. Женщина склонилась надо мной с этим чудовищем, сжимающим в лапах морковку, и тоже скалилась, широко и неестественно улыбаясь. Она была похожа на мою приходящую няню, только у этой не было скобок на зубах. Зато та же светлая коса, заплетенная у самого затылка. Она тыкала Багсом Банни мне в нос, суча этой проклятой морковкой, зажатой у него в лапах, точно разделочным ножом. Я ждал, когда же наконец кто-нибудь из социальных работников скажет ей, что Багс Банни мне противопоказан.

— Посмотри, что принесла тебе мамочка.

«Мамочка».

Я произносил это слово как заклинание, выручавшее, когда совсем невмоготу.

— Держи его, крошка, — лезла эта женщина со своим кроликом. Она скалилась все шире, поглядывая при этом на окруживших мою кроватку трех работников службы социального обеспечения, кивая им и поддакивая. Они так же трясли головами и скалились в ответ. И тогда она снова совала мне кролика — казалось, этой пытке не будет конца.

— Я твоя ма-ма. — Глядя на ее красные губы, лоснящиеся помадой, можно было явственно ощутить привкус этого слова во рту: металлический, кислый. Как же я сейчас мучился без нее, без той, что бросила меня им на растерзание.

И пока я глядел в эти пустые лица, склонившиеся над кроваткой, во мне поднимался бесконечный протестующий крик. Там, где-то глубоко внутри, я кричал и взывал к Ее потерянному имени.

В первый день, когда мы приехали в этот дом, я закатил истерику: бросился на пол, крича, чтобы мне вернули мою настоящую маму.

Не обращая внимания, она пошла готовить обед.

— Смотри, «СпагеттиОс».

Я даже не шелохнулся. Заснул прямо на полу. Проснулся в узкой детской кроватке и, увидев перед собой Багса Банни, устроил скандал.

Мне было продемонстрировано еще несколько новых игрушек. Дома они были лучше и в куда большем количестве. Поэтому я повыкидывал все ее подарки за окно.

Когда ко мне подошла одна из социальных работниц, я стал орать так, что меня в конце концов вырвало — прямо на ее темно-синие вышитые туфли.

— Привыкнет, Сара, — сказала она моей новой маме. — Держитесь, милочка, — и похлопала ее по плечу.

На ланч Сара мазала мне бутерброд арахисовым маслом и потемневшим желе. Моя настоящая мама всегда снимала корочку. Я сбросил пластиковую тарелку с Мики-Маусом на пол.

Она развернулась, и рука ее замерла в воздухе, уже готовая отвесить пощечину. Я завопил, она остановилась — рука задрожала, не решаясь ударить и не в силах уступить.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. И тут словно что-то пролетело меж нами — и ее лицо стало каменно непроницаемым. Не знаю, что это было, не могу подобрать точного определения.

Стоило мне начать всхлипывать, она хватала джинсовую куртку и уходила. Раньше меня никогда не оставляли одного, даже на пять минут, но я понимал, что в моей жизни произошли перемены, и поэтому истерики не будет.

Добежав до кровати, я зарылся в нее лицом, потом свернулся калачиком и стал ждать, когда же наконец все встанет на свои места.

Пронзительный звонок телефона. В детской темно — ведь у меня теперь нет ночника-динозавра.

— Да, спасибо, слышно хорошо, — услышал я ее спокойный голос. Затем визгливое: — Але? Алле? Да, Джеремая здесь…

Мое сердце учащенно забилось.

— Джеремая, дорогой, ты не спишь? — позвала она, и тень ее метнулась в полуприкрытую дверь.

— Это мама? — заголосил я, путаясь в простынях.

— Да, милый, это твои приемные родители.

Я бросился к телефону.

— Да-да, он здесь.

Я изо всех сил тянулся к телефону.

— Что-о?… — она вдруг нахмурилась.

Я стал прыгать, пытаясь достать до трубки.

— Плохой?.. Ну, не такой уж он… — Она уворачивалась от меня, наматывая на себя черный телефонный шнур.

— Мама! — заорал я, дергая телефонный провод.

— Да… понимаю, — отвечала она, кивая и продолжая отворачиваться. — Ах, вот в чем дело? Ладно, я ему передам.

— Дай мне… мою маму! — завопил я и рванул шнур.

— Так вы не хотите с ним поговорить?

— Папа! — взвыл я и дернул еще сильнее.

Трубка вылетела из ее рук, поскакав по голубому, с искрой, линолеуму, и закатилась под стол. Там она закрутилась как бутылочка, микрофоном кверху. Я прыгнул за ней, скользнув животом по полу, как ушил меня папа, когда мы играли в «брюхобол». Но стоило мне коснуться трубки, как она вылетела из-под стола, увлекаемая за шнур. Сара опять одурачила меня.

— Поймала! Поймала! Але?.. Да! Да! Это он тут чудит. Да, черт возьми, я с ним поговорю.

Я развернулся на животе и шайбой вылетел из-под стола.

— Ладно, спасибо. — Она гадко улыбалась в трубку.

— Нет! — Руки мои взметнулись к ней.

— Все будет в порядке. Вы сделали, что могли. Спасибо за помощь.

— Нет! — В этот момент я запутался в собственных ногах и снова плюхнулся на пол, но теперь уже совершенно бессмысленно — трубка была у нее.

— Пока! — с победной улыбкой она закрутилась на ножке, как балерина, разматывая опутавший ее провод.

— Не-ет!

Рука ее опять застыла в воздухе — сейчас в ней змеился свитый кольцами провод. Она словно дразнила меня. Я махнул рукой, пытаясь достать, — но совершенно напрасно. Она играла со мной в кошки-мышки.

— Ма-мочка! — заорал я, глядя, как трубка опускается в гнездо телефонного аппарата.

Я бросился к телефону, снял трубку и страстно заговорил:

— Мама, мамочка, папа! — кричал я туда, как заклинания, знакомые слова.

— Они уже отключились, — сообщила она, располагаясь на кушетке. Подобрав под себя ноги, она курила сигарету, прижав колени к подбородку и натянув на них большую, не по размеру майку.

Я продолжал звать родителей, хотя единственным ответом оставался телефонный зуммер. Я прижимал трубку к уху, надеясь услышать за гудками, как за воем пурги, их далекие, потерявшиеся голоса.

— Их уже нет, — произнесла она, выпуская дым. — И знаешь, что они сказали?

— Алло? Алло? — продолжал я, несколько потише.

— Они больше не хотят с тобой разговаривать.

Я подул в микрофон, как это делают взрослые, когда плохо слышно. И тут, когда до меня дошел смысл слов, я промычал нечто невразумительное и выронил трубку, которая опять поскакала по полу.

— Не смей бросать мой телефон! — Вскочив, она схватила трубку у меня из-под ног. — И вообще не смей разбрасывать вещи! — продолжала она, разматывая провод.

Я специально обмотался им — пусть знает, что и я могу разговаривать по телефону с собственными родителями, без посторонней помощи. При этом она дергала провод так свирепо, что он щелкал хлыстом по моей «суперменской» пижаме.

Разобравшись с телефоном, она снова залезла на кровать, скрестив под собой ноги, и смерила меня оттуда взглядом.

— Я столько сделала, чтобы вернуть тебя, а ты… неблагодарный засранец.

Это слово ударило меня больнее, чем телефонный шнур или ее рука. У меня перехватило дыхание, и на глазах выступили слезы. Но сил плакать уже не было.

Когда мама с папой уходили, оставляя меня с Кэти, я сначала немного плакал. Иногда бросался в рыданиях на пол перед дверью, за которой скрывались родители. На полу оставался слабый аромат маминых духов. Но вскоре я стихал: хорошие мальчики долго не плачут, а я считался хорошим мальчиком и не желал потерять это звание. Потом мы с Кэти смотрели мультсериал «Rainbow Brite», она читала мне три книжки, а когда я просыпался, папа с мамой снова были дома.

Алфавит

Похожие книги

Без серии

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.