Мухомор

Уэллс Герберт Джордж

Серия: Рассказы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мухомор (Уэллс Герберт)

Мистеру Кумбу надоело жить. Он ушел от своего несчастного домашнего очага, куда глаза глядят. Недовольный самим собою и всем светом, он никого не хотел видеть и свернул с улицы через мост, по дороге, которая ведет в болотистые сосновые леса. Он желает быть один и не слышать даже шума, производимого существами, ему подобными. Он больше этого не вынесет. Сопровождая свои слова проклятиями, он громко убеждал всю вселенную в том, что он больше этого выносить не намерен…

Мистер Кумб был маленький, худенький, бледный человечек, с черными глазами и тоненькими черными усиками. На нем был надет туго накрахмаленный высокий, стоячий воротничок, подпиравший шею и создававший своему обладателю фальшивый двойной подбородок. Поношенное пальто его было оторочено поддельным барашком, совершенно порыжевшим. Светло-коричневые перчатки, с отрепанными пальцами и с черными заплатами на суставах, довершали его наряд.

В доброе, старое время, когда мистер Кумб был еще женихом, осанка у него была военная, — по крайней мере, так говорила его невеста, теперешняя мистресс Кумб. А в настоящее время, сделавшись женою, мистрисс Кумб зовет его — страшно вымолвить — «коротышкой»! Да еще если бы только коротышкой…

Сегодня размолвка произошла опять по поводу этой сумасшедшей Дженни. Дженни — подруга мистресс Кумб. Она без всякого приглашения приходит по воскресеньям обедать и отравляет мистеру Кумбу аккуратно каждый воскресный вечер.

Это — высокая, полная, крикливая девица, любящая яркие цвета и вечно хохочущая. А сегодня она, кажется, превзошла самое себя, да еще притащила какого-то малого, столь же беспутного как сама. Мистер Кумб, в туго накрахмаленном воротничке и новом фраке, за своим собственным столом, просидел целый обед молча, с бурей в груди, в то время как его жена с гостями болтали и хохотали самым неприличным образом. Хорошо. Он это вытерпел кое-как. Но сейчас же после обеда (позднего, по обыкновению) мисс Дженни ничего лучше не придумала, как сесть за рояль и начать барабанить какие-то вальсики, как будто бы это был будний день! Человек с душою не может вынести таких порядков! Ведь соседи слышат! На улице слышно! Что подумают добрые люди? Человек с душою молчать не может.

Мистер Кумб так и поступил. Сидя под окном, вдали от общества (вновь приведенный малый развалился на диване), он сначала сильно побледнел и начал дрожать с головы до ног. Потом у него пресеклось дыхание. Овладев собою, как следует человеку, сохранившему еще военную осанку (что бы ни говорила мистресс Кумб), он, наконец, повернулся и сказал тоном предостережения:

— Сегодня, кажется, воскресенье…

Но так как на этот тон никто не обратил внимания, то он повторил ту же фразу более громким голосом и на этот раз уже тоном угрозы.

Мисс Дженни продолжала играть, а мисресс Кумб, разбиравшая тетради нот, не оставляя своего занятия, проговорила:

— Ну, что еще? Чем не угодили? Разве уж и развлечься нельзя?

— Я говорю не о разумных развлечениях, — сказал глава семьи, — а о вашей музыке, которую я не хотел был слышать в этом доме по воскресеньям.

— Чем я провинилась? — воскликнула Дженни, быстро повернувшись на круглом табурете, при чем он отчаянно заскрипел.

Кумб увидал, что битва неизбежна, а потому бросился на нее очертя голову, как делают все застенчивые и нервные люди.

— Пожалуйста, поосторожнее со стулом, — сказал он громче, чем следовало, — не забывайте о своем весе.

— Прошу вас не заботиться о моем весе, — ответила Дженни, видимо уязвленная. — Что вы тут говорили про мою игру?

— Неужели вы не допускаете музыки по воскресеньям, мистер Кумб? — спросил новый гость, картавя чуть не на все буквы, пуская клубы дыма и презрительно улыбаясь.

А мистресс Кумб в то же время говорила что-то такое своей приятельнице насчет того, что его, дескать, слушать не стоит.

— Да, я не допускаю, — сказал мистер Кумб новому гостю.

— Могу осведомиться — почему? — спросил новый гость, наслаждаясь и папиросой и ожиданием победы над мистером Кумбом. Это был сухощавый молодой человек, одетый, с претензией на фатовство, в светлый пиджак и белый галстук с жемчужной булавкой. Мистеру Кумбу казалось, что он лучше бы сделал, явившись к обеду во фраке или, по крайней мере, в черном сюртуке.

— Потому что, — начал мистер Кумб, — это мне не нравится. Я — деловой человек и должен обращать внимание на вкусы лиц, с которыми вхожу в сношения. Разумные развлечения…

— Его сношения! Его связи! — сказала мистресс Кумб презрительно. — Это уж мы давно слышим.

— Если вы не желаете обращать внимание на мои слова, — заметил мистер Кумб, — то зачем вы выходили за меня замуж?

— Это, действительно, вопрос! — воскликнула мисс Дженни, поворачиваясь опять к роялю.

— И что это за человек, ей Богу! — сказала мистресс Кумб. — Я вас совсем не узнаю. Прежде…

Дженни начала отчаянно барабанить.

— Слушайте! — воскликнул мистер Кумб, окончательно выходя из себя, вставая и возвышая голос. Я вам говорю, что не потерплю этого!

Даже фалды его фрака подергивались, как бы разделяя негодование хозяина.

— Пожалуйста, без насилий! — сказал новый гость, приподнимаясь с дивана.

— Да вы-то сами кто такой? — воскликнул мистер Кумб в бешенстве.

Тут все сразу заговорили. Новый гость сказал, что он — жених мисс Дженни и не позволит ее оскорблять; мистер Кумб сказал, что он может делать это где угодно, только не здесь; мистресс Кумб сказала, что мужу ее должно быть стыдно оскорблять своих гостей и что он ни что иное, как коротышка; а в конце концов мистер Кумб попросил своих гостей убираться вон, и так как они на это не согласились, то он сказал, что уйдет сам…

Выбежав со слезами на глазах в прихожую, он долго не мог надеть пальто, так как рукава фрака упорно засучивались по самое плечо. А в гостиной в это время слышался хохот, и мерзкая Дженни из всех сил заиграла какой-то марш, как бы выгоняя хозяина из его собственного дома. Справившись с фраком, хозяин поэтому так хлопнул дверью, что кона задребезжали. Надеюсь, читатели понимают теперь, почему мистеру Кумбу жизнь надоела?

Идя по грязной тропинке, под соснами (на дворе стоял уже октябрь; весь лес был завален опавшей хвоей и порос грибами), мистер Кумб вспоминал печальную историю своей женитьбы, которая, в сущности, была совсем заурядною. Он теперь совершенно ясно понимал, что мистресс Кумб вышла за него замуж, во-первых, потому, что надо же было за кого-нибудь выйти, а, во-вторых — потому, что ей надоело вечно работать из-за куска хлеба. Подобно большинству женщин ее класса, она была слишком глупа, чтобы понять свои обязанности по отношению к мужу и делам, которыми он занимался. Ей казалось, что, выйдя замуж, она будет только наслаждаться. Общительная, говорливая, любящая удовольствия, она на первых же порах разочаровалась, увидав, что и замужем надо тоже работать и сообразовываться со средствами мужа. Скука и недостатки ее обозлили; малейшее напоминание об обязанностях замужней женщины, малейший контроль со стороны мужа над ее поведением вызывали с ее стороны бурю и навлекали на него обвинение в деспотизме. Разве не может он быть таким же милым, каким был до свадьбы? А бедный, маленький Кумб, между тем, застенчивый и безобидный, воспитанный на идеях «Самопомощи» Смайльса, ставил долг выше всего, имел наклонность к самопожертвованию и всепрощению. Что же мудреного, если он вскоре заслужил прозвище самодовольной коротышки?

Как раз в это время явилась Дженни, в качестве Мефистофеля в юбке; посыпались рассказы о «настоящих» кавалерах, о театрах, концертах, балах, пикниках и проч. А тут объявились еще тетки жены и вообще ее родственники обоего пола, которые объедали бедного Кумба, оскорбляли его на всяком шагу, мешали его делам и вообще устроили маленький ад из его домашнего очага. Не в первый раз он уже уходил из дома во гневе и негодовании, крича, что «не выдержит этого», и растрачивая, таким образом, энергию, нужную для действительного сопротивления. Но никогда прежде жизнь не казалась ему такой невыносимой, как в это воскресенье. Может быть, плохой обед был тому причиною, а может быть — и скверная октябрьская погода. Легко возможно также, что он теперь только сознал, насколько женитьба повредила его делам и испортила его самого, как делового человека. Теперь предстоит банкротство, а потом… Она еще раскается, да будет уже поздно!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.