Со всем этим покончено

Грейвз Роберт Ранке

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Со всем этим покончено (Грейвз Роберт)

Вступление Ларисы Васильевой

Книга английского поэта и романиста Роберта Грейвза «Со всем этим покончено», по отзыву критики, — «одно из самых честных и достоверных свидетельств о Первой мировой войне». Впервые она была опубликована в 1929 году, потом несколько раз переиздавалась, последний раз — в 2011-м. Ее название «Со всем этим покончено» даже вошло в словарь крылатых выражений, составленный Джоном Бартлетом. «Мой единственный вклад в это уважаемое издание», — скажет позднее Роберт Грейвз.

Девятнадцатилетний Роберт Грейвз ушел на фронт добровольцем, служил лейтенантом, затем капитаном в Королевском уэльском стрелковом полку, участвовал в военных действиях во Франции, в том числе и в сражениях на реке Сомме.

Его автобиографическая книга воспроизводит не только многие события исторической битвы на Сомме, увиденные глазами участника: газовые атаки, яростные сражения, применение в бою британцами — впервые в истории — железных чудищ (танков), но и жестокую повседневность войны: увечья и смерть товарищей, тяготы траншейной жизни, нелепые приказы штабного начальства, очередь в сто пятьдесят человек во французский бордель (солдаты не хотели умирать девственниками), перекрикивание через мегафон с немцами, трупы солдат, гниющие на брустверах окопов.

Пишет автор и об обстановке в армии, об отношениях солдат и офицеров, о суевериях, о шпиономании, столь характерной для Великобритании тех лет, — с этим Грейвзу пришлось непосредственно столкнуться. Его полная фамилия — Роберт фон Ранке Грейвз — вызывала косые взгляды, подозрения. Мать Грейвза была внучатой племянницей прусского придворного историографа Леопольда фон Ранке, некоторые близкие родственники жили в Германии. Один из сослуживцев, позавидовав тому, что в двадцать один год Роберт Грейвз стал уже капитаном, распространил слух, что немецкий шпион Карл Грейвз, пойманный в Англии, — якобы родной брат Роберта.

Рассказывает Грейвз и о расставании с иллюзиями, о прозрении тех, кто поначалу был воодушевлен патриотическими лозунгами и мечтал о подвиге и славе. Солдаты все больше «заражались пессимизмом», пишет он, и избирали тактику обороны, чтобы не провоцировать немцев на более активные действия. Рассказывает Грейвз и о своем друге, поэте, товарище по оружию Зигфриде Сассуне, проявившем отчаянную храбрость в боях, но потом — не меньшую храбрость — в пацифистских акциях.

После тяжелого ранения в одном из боев на Сомме Роберт Грейвз был демобилизован. В 1926 году он окончил Оксфордский университет, писал стихи, работал над книгой своих военных воспоминаний. Но, как и другие молодые люди, возвратившиеся с полей сражений, свое место в мирной жизни он находил с большим трудом. Грейвза тяготило многолюдье Лондона, поездка в поезде, разговор по телефону оборачивались для него бессонницей, раздражение вызывали даже дома, строившиеся, как тогда было модно, в один ряд, вплотную друг к другу. Травмы войны усугублялись и обстоятельствами личного характера — распалась его семья, были порушены многие дружеские связи. Ему хотелось навсегда уехать из Англии, хотелось уединения и близости к природе.

Идею поселиться на Майорке впервые подала ему Гертруда Стайн. «Майорка — это рай, убеждала она меня, хотя сама предпочитала жить в Париже», — вспоминал позднее Грейвз. Поскольку книга «Со всем этим покончено» хорошо продавалась и в Англии, и в США, это позволило Грейвзу уже в 1929 году последовать совету Гертруды Стайн и, расплатившись с долгами («Распад семьи — дело дорогостоящее»), построить неподалеку от деревушки Дейя, расположенной на живописном северо-западном побережье испанского острова, небольшой каменный дом с черепичной крышей — прямо в оливковой роще. Этот дом, Грейвз называл его Са n'Alluny [1] , стал его основным — на протяжении более сорока лет — местом жительства.

«На острове прекрасный климат, — писал он в книге о Майорке, созданной совместно с английским художником Полом Хогартом, — отличное вино, честные и дружелюбные люди, и лошадь, запряженная плугом, не воспринимается здесь анахронизмом. Да и гринвичский меридиан, как я выяснил, проходит поблизости».

В Са n'Allimy были написаны многие его главные книги — исторические романы «Я, Клавдий», «Божественный Клавдий», стихи, эстетические и антропологические эссе, сделаны переводы из Гомера, Апулея, Теренция, Омара Хайяма, подготовлено двухтомное переложение мифов Древней Греции. Но к теме Первой мировой войны Грейвз больше не возвращался. Со всем этим действительно было покончено.

В Англии однако о Великой войне не забыли. 11 ноября 1985 года в уголке поэтов Вестминстерского аббатства был торжественно открыт памятник шестнадцати поэтам — участникам Первой мировой войны, и имя Роберта Грейвза — еще при его жизни — было высечено на камне рядом с именами Руперта Брука, Уилфреда Оуэна, Айзека Розенберга, Зигфрида Сассуна и других.

Грейвз умер 7 декабря 1985 года в своем доме на Майорке, здесь же, в Дейе, он и похоронен.

В Дальнем доме, где жил один из классиков английской литературы XX века, в 2006 году был открыт музей Роберта Грейвза.

Со всем этим покончено

Глава из книги

Четыре дня спустя после рейда мы через Бетюн, полуразрушенный и почти безлюдный, подошли к Фукьеру, где погрузились в вагоны, чтобы ехать к Сомме. Ближайшая к Сомме станция находилась возле Амьена, и оттуда, короткими пешими переходами, мы начали продвигаться через Кардонетт, Даур и Бюри, пока к вечеру 14 июля не добрались до первоначальной линии фронта, близко к тому месту, где были убиты Дэвид Томас, Ричардсон и Притчард. Сейчас бои шли в двух милях отсюда. В 4 утра 15 июля по дороге Меольт — Фрикур — Базентен через Долину Счастья мы вышли к прифронтовой полосе. В утренней дымке мимо нас нескончаемым потоком тянулись раненые и пленные. Больше всего меня потрясли трупы лошадей и мулов: на войне невозможно обойтись без человеческих жертв, но то, что убивали животных, казалось неправильным. Мы шли повзводно, соблюдая дистанцию в пятьдесят ярдов. Сразу за Фрикуром дорога, разбитая немецким артобстрелом, стала непроходимой — пришлось сойти с нее и пробираться полем между воронками. В 8 утра мы подошли к кромке леса Мамец, где повсюду лежали убитые, среди них были и солдаты из батальонов Новой армии [2] , участвовавшие в операции. Нас накрыл густой туман. В этом месте немцы применили слезоточивый газ, и его пары висели в воздухе вместе с туманом, вызывая кашель. Мы пытались закуривать, но сигареты пропитались газом, и пришлось их выбросить. Позже стало ясно, что мы сваляли дурака, — привкус газа был в горле, а не в сигаретах.

Когда туман рассеялся, мы увидели орудие, на котором мелом было написано «Первый батальон Королевских уэльских стрелков» — значит, немцам досталось трофейное. Я сразу подумал о Зигфриде и своих друзьях из роты А. Как вскоре выяснилось, мой бывший батальон расположился на отдых неподалеку, и все мои знакомые живы: и Зигфрид, и Эдмунд Дэдд, и два других офицера. Батальон уже побывал в тяжелом бою: в своей первой атаке на Фрикур он разгромил немцев из полка с тем же номером — двадцать третий пехотный, немецкий полк в тот день оказался на внеочередном дежурстве за нарушение дисциплины: при последней проверке обнаружилось, что были не в окопах вместе с солдатами, а в надежном глубоком укрытии в деревне Мамец. (Эдмунд Дэдд говорил мне, что в марте, во время особенно ожесточенных сражений, самыми высокими чинами на передовой у немцев были унтер-офицеры.) Следующей целью батальона был «Квадрат» — небольшая рощица возле леса Мамец. Зигфрид уже успел и здесь отличиться, в одиночку захватив немецкие позиции, которые безуспешно атаковал Королевский ирландский полк накануне. Обвешанный гранатами, Зигфрид среди бела дня бросился на вражеские окопы под прикрытием огня из двух винтовок и обратил врагов в бегство. Его героизм оказался бессмысленным — вместо того чтобы запросить подкрепление, он уселся в немецкой траншее и стал читать прихваченную с собой книгу стихов, а вернувшись, даже не доложил начальству. Командир — полковник Стоквелл — пришел в ярость, узнав об этом. Атака на лес Мамец была отложена на два часа, поскольку все считали, что британские разведгруппы еще не вернулись. «Британскими разведгруппами» оказались Зигфрид и его книжка стихов. «Будь у тебя хоть пара извилин в мозгу, я бы представил тебя к ордену!» — орал Стоквелл. С тех пор как меня перевели в другой батальон, Зигфрид постоянно лез на рожон. В седьмой дивизии его прозвали Безумный Джек. Он получил Воинский крест за то, что под шквальным огнем вынес раненого ефрейтора, лежавшего в воронке возле вражеских позиций. В этот раз увидеться нам не удалось — он уехал в тыл на отдых. С одним из шоферов я передал ему письмо в стихах: поэму о том, чем мы с ним займемся после войны, как, отдохнув в Харлехе, мы поедем на Кавказ, в Персию и Китай и какие замечательные стихи мы напишем. Это был ответ на его стихотворное письмо, присланное несколько недель назад из армейской школы во Фликсекуре. (Письмо Зигфрида вошло потом в его сборник «Бывалый стрелок».)

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.