История Оливера

Сигал Эрик

Серия: История любви [2]
Жанр: Современная проза  Проза    2014 год   Автор: Сигал Эрик   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
История Оливера (Сигал Эрик)

Erich Segal

Oliver’s story

Copyright © 1977 by Erich Segal

1

Июнь 1969 года

– Оливер, ты болен.

– Я… что?

– Ты серьезно болен.

Этот ужасающий диагноз прозвучал из уст человека, который вообще-то в медицину пришел довольно поздно. Настолько поздно, что до сегодняшнего дня я думал, что он работает пекарем. И звали его Филипп Кавильери. Когда-то я женился на его дочери. Потом она умерла, но перед смертью взяла с нас обещание присматривать друг за другом. Так что с тех пор я раз в месяц навещал его в Крэнстоне, и тогда мы ходили в боулинг или напивались, закусывая какими-нибудь экзотическими сортами пиццы. Ну, или он приезжал в Нью-Йорк, но и тогда времяпрепровождение проходило примерно по тому же сценарию.

Однако сегодня, вместо того, чтобы, сойдя с поезда, поприветствовать меня какой-нибудь избитой пошлой фразой, он ни с того ни с сего вскричал:

– Оливер, ты болен!

– Неужели, Филипп? И что же, согласно твоему профессиональному мнению, со мной, черт побери, не так?

– Ты до сих пор не женился!

Без лишних слов он повернулся и направился к выходу. Чемоданчик из кожзаменителя раскачивался в его руке.

Залитый лучами утреннего солнца, город из стали и стекла казался почти что дружелюбным. И мы решили прогуляться пару кварталов до моей халупы, которую я шутливо называл своей «холостяцкой квартиркой». На углу 47-й улицы и Парк-авеню Фил вдруг спросил:

– Ну, и как ты проводишь вечера?

– Насыщенно! – ответил я.

– Насыщенно, да? Что ж, это хорошо! С кем?

– С «Полночными всадниками».

– Это что, шпана какая или рок-группа?

– Не угадал. Группа юристов, подрабатывающих волонтерами в Гарлеме.

– И сколько раз в неделю? – нахмурился Филипп.

– Трижды, – сказал я.

Некоторое время мы шли молча. Но на углу 53-й улицы и Парк-авеню Фил снова нарушил тишину:

– Значит, остальные четыре вечера у тебя свободны.

– Ну, у меня много работы в офисе.

– Ах, да, конечно. Работу нужно выполнять. – Что-то Фил не очень сочувственно отнесся к моим откровениям по поводу ужасающей кучи навалившихся дел. Надо, пожалуй, указать на их важность.

– Я очень занят в Вашингтоне. Через месяц слушается дело по Первой поправке. Школьный учитель… – я не успел договорить, как он перебил:

– Да, конечно, учителей надо защищать!

А потом добавил, так, невзначай:

– А с бабами как в твоем Вашингтоне?

– Понятия не имею, – отмахнулся я и зашагал вперед.

На углу 61-й улицы и Парк-авеню Фил Кавильери остановился и заглянул мне в глаза.

– Оливер, черт тебя подери, когда ты собираешься снова запустить свой движок?!

– Не так уж много времени и прошло, – ответил я. А сам подумал: кто-то из великих философов сказал, что время лечит. Сказал бы он еще, сколько времени нужно, чтобы излечиться!

– Два года, – отреагировал Филипп Кавильери.

– Полтора, – поправил я.

– Ах, да… – ответил он, но хрипотца в голосе выдала, что он по-прежнему помнил тот холодный декабрьский день… полтора года назад.

До дома оставался всего квартал, за это время я попытался разрядить атмосферу, вовсю расхваливая квартиру, которую снял после его прошлого визита…

– Это и есть твое жилье?

Фил оглядел квартиру. На лице его появилось столь искреннее удивление, и я даже забеспокоился: что может быть не так? Ведь в то утро я специально пригласил уборщицу, чтобы она навела в доме порядок.

– Как называется этот стиль? – поинтересовался Фил. – Собачья будка-модерн?

– Ну, – замялся я, – потребности у меня довольно скромные…

– Вот что я тебе скажу, Оливер. Крысы у нас в Крэнстоне живут как раз в таких условиях. А некоторые и лучше. И все эти дурацкие книги… Зачем они тебе?

– Это правовая литература, Фил.

– Ага, конечно, – ответил он. – А чтобы развлечься, ты гладишь их корешки, да?

Думаю, вот это уже можно расценивать как вторжение в частную жизнь!

– Слушай, Филипп, это мое дело, чем я занимаюсь, когда остаюсь один!

– Да кто же спорит? Только вот сегодня ты не один. Сегодня вечером ты и я выходим в люди!

– Куда?

– Знаешь, я не для того купил этот модный пиджак – который ты, кстати, даже не похвалил! – чтобы пойти смотреть какой-то дурацкий фильм. И уж тем более заплатил деньги за новую стрижку не для того, чтобы понравиться тебе! Вот что, сегодня мы будем кутить и гулять. И заведем новые знакомства!

– Какие еще знакомства? – прервал я поток изъявлений Фила.

– Как какие? Романтические, конечно же. Так что давай, наряжайся!

– Я и так регулярно хожу в кино, – попытался я возразить.

– Ага, конечно. Слушай, я, конечно, понимаю, что ты собрался получить Нобелевскую премию за свое страдание, но до такого я тебе дойти не дам! Слышишь меня? Не дам!

Казалось, что он вот-вот начнет метать молнии.

– Оливер, сын мой, – превратился Филипп Кавильери в преподобного отца Филиппа. – Я здесь, чтобы спасти твои душу и задницу. Внемли же моим словам. Ты внимаешь?

– Да, отец Филипп. Что же мне надлежит делать? – поддался я.

– Жениться, Оливер.

2

Мы похоронили Дженни ранним декабрьским утром. Очень повезло со временем, потому что к полудню циклон из Новой Англии принес с собой столько снега, что город превратился в огромного снеговика.

Родители поинтересовались, не хочу ли я вернуться в Бостон поездом вместе с ними. Я вежливо отклонил предложение, сославшись на то, что не могу оставить Фила одного. На самом деле ситуация была диаметрально противоположной: я, никогда в жизни никого не терявший, теперь собирался учиться у него, каково это – скорбеть.

– Не пропадай, пожалуйста, – попросил отец.

– Хорошо, – ответил я, пожав его руку и поцеловав маму в щеку. И поезд унес их на север.

Первое время в доме Кавильери кипела жизнь – родственники не хотели оставлять нас с Филом одних. Но постепенно все разъехались – дома их ждали семьи. Уезжая, каждый из них взял с Фила обещание, что тот займется булочной и окунется в работу – это был единственный выход. Он неизменно отвечал на эти слова кивком головы, выражавшим неопределенное «да».

И вот мы остались совершенно одни, только Фил и я. Нам даже не нужно было ходить за продуктами: уехавшие родственники снабдили нас месячным запасом провизии.

Теперь, когда не было всяких кузин и теть, которые как-то отвлекали меня от тягостных мыслей, инъекция новокаина, с которой я отождествлял церемонию похорон, переставала действовать. Вот глупый: а я до этого воображал, что уже испытываю боль, хотя на самом деле это было просто какое-то отупение. Самая жуткая пустота только теперь начинала подкатывать к горлу.

– Слушай, тебе нужно возвращаться в Нью-Йорк, – сказал Фил. Сказал так, словно сам был не очень в этом уверен. Я воздержался от комментариев по поводу того, что сам он наверняка не сразу сможет вернуться к работе. Вместо этого произнес лишь:

– Не могу. У меня еще запланирована новогодняя вечеринка в Крэнстоне.

– С кем это? – спросил он.

– С тобой! – ответил я.

– О да, будет жутко весело, – заверил Фил. – Только пообещай мне, что наутро после Нового года сядешь в поезд и поедешь домой.

– О’кей, – согласился я.

– О’кей, – ответил он.

Каждый вечер звонили родители.

– Что вы, миссис Барретт, не беспокойтесь… – мямлил в трубку Фил. Судя по всему, мама интересовалась, могут ли они нам чем-то… помочь.

– Нет, папа, все в порядке, – отвечал я в свою очередь. – Но все равно спасибо.

Фил показал мне те самые секретные фотографии, альбом с которыми Дженни когда-то строго-настрого запретила ему доставать с полки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.