Записки десантника

Золотарь Иван Федорович

Серия: Библиотечка военных приключений [0]
Жанр: Военная проза  Проза    1960 год   Автор: Золотарь Иван Федорович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Записки десантника (Золотарь Иван)

Глава первая. В тыл врага

Апрельской ночью тысяча девятьсот сорок третьего года я с небольшой группой десантников летел в Белоруссию, на партизанскую базу бригады Дяди Коли.

Благополучно миновав линию фронта, мы уже приближались к месту выброски, как вдруг немецкие зенитчики обнаружили наш самолет. Небо забороздили лучи прожекторов, замелькали мутно-розовые облачка разрывов, над землей повисли гирлянды трассирующих пуль. Мои спутники — со мной было семь человек — встревожились.

— Неужели подобьют?! — прозвенел взволнованный тенорок самого молодого из парашютистов, вихрастого комсомольца Валерия.

Испугалась и светловолосая радистка Таня, неотрывно смотревшая в окно, взволновался и старший техник-лейтенант Храмцов, человек бывалый, но, видимо, впервые летевший на самолете под обстрелом.

— Не бойтесь, — послышался уверенный голос сопровождавшего нас дежурного инструктора авиадесантной части Антонова. — На четырехкилометровой высоте немцам нас не увидать. По звуку бьют в божий свет, как в копеечку.

Слова Антонова подействовали успокаивающе, однако все продолжали хранить настороженное молчание, словно опасаясь своими голосами выдать себя врагу.

— Проскочили! — сказал, отрываясь от окошка, Храмцов.

— Вот и первое боевое крещение, — хлопнул кого-то по плечу минер Петр Иванович Набоков.

Этот высокий мускулистый спортсмен в первые же дни войны сменил судейский секундомер на винтовку. Энергичный, общительный, с лукавой смешинкой в глазах, он обладал замечательной способностью расшевелить коллектив. Сказав какой-то каламбур в адрес незадачливых зенитчиков Гитлера, он рассмешил притихших было десантников, и остаток пути прошел в бодром оживлении.

— Костры! — воскликнула Таня, первой заметившая внизу мигание далеких огоньков.

Все бросились к окошкам. Прямо под нами полыхали четыре костра.

— Приехали! — заключил Храмцов, и худощавое лицо его сделалось озабоченным.

Как бы в подтверждение слов Храмцова послышался прерывистый писк зуммера. Это ведущий пилот давал нам знать: приближаемся к цели.

— Приготовиться! — громко скомандовал Антонов.

Наступил самый опасный момент — прыжок. В глазах своих товарищей я снова прочел тревогу. Оно и понятно: сейчас откроется дверца и по сигналу Антонова мы, один за другим, бросимся в темную бездну. И кто знает, как благополучно приземлится каждый? Не отнесет ли кого-нибудь далеко в сторону? А то, чего доброго, — бывали же такие случаи, — и прямо в лапы врага.

Но предаваться мрачным размышлениям было некогда. Сразу же за первой командой последовала вторая:

— По местам!

Я, как командир группы, стал первым. Второй пилот тут же открыл передо мной дверь, и в самолет вместе с вихрем ворвался оглушающий рев моторов. Антонов быстро осмотрел наши парашюты и стал рядом со мной. Не знаю, как у моих спутников, а у меня, признаться, в эту минуту сердце екнуло. Раздался протяжный писк зуммера, и я, забыв о предупреждении Антонова не прыгать до его толчка в спину, бросился было в дверцу. Цепкие руки инструктора схватили меня за комбинезон сзади, немного попридержали и только тогда легонько толкнули…

В Москве нас учили, что из самолета нужно не прыгать, а выходить, словно бы продолжая путь по ровному месту. Но где уж там в этот миг помнить все правила! Я просто нырнул вниз головой и, кажется, даже крикнул: «По-ше-ел!».

Сразу же на меня налетел воздушный шквал и так рванул, что на какую-то долю секунды в голове помутилось. Потом я увидел землю, ураганом мчащуюся на меня снизу. Инстинктивно сжимая кольцо механического раскрытия парашюта, считаю: «Раз, два, три…». Автоматический затвор сработал точно, парашют раскрылся, падение замедлилось, сделалось плавным, и я ищу в небе парашюты товарищей. Их нигде не было. «Да ведь я же прыгнул первым! Значит, группа где-то позади», — догадался я и, подняв над головой руки, ухватился за пучки строп, повернул парашют на сто восемьдесят градусов. В небе надо мной забелели другие парашюты. С волнением считаю. Семь. Пока все идет хорошо. Но не успел я так подумать, как заметил, что меня относит в сторону от костров, на лес. Подтягиваю над головой стропы то с одной, то с другой стороны, пытаюсь изменить направление движения и ускорить падение, но вижу, что опоздал.

Перед глазами моментально встает образ одного из моих друзей, который двумя месяцами раньше, на Украине, вот таким же образом отнесенный далеко в сторону от своей группы, угодил прямо на гитлеровцев. В неравном бою он пал смертью храбрых. От одного сознания, что я попал в подобное же положение, кровь приливает к голове, становится жарко.

Скорость падения нарастает, земля приближается все более стремительно. Я увидел под собой вершины деревьев, потом какую-то черную яму. «Лишь бы не на дерево», — подумал я и в то же мгновенье ощутил сильный удар в спину, потом еще удар — в затылок. Так меня встретила земля.

Трое борисовчан

В первый момент после приземления я сгоряча вскочил было на ноги, но острая боль в пояснице прижала меня обратно к земле. Я услышал, как где-то совсем близко прогудел самолет, очевидно сбросивший на втором заходе груз, потом наступила глубокая тишина. С минуту я лежал неподвижно. Надо мной — звездное небо, и у меня такое ощущение, будто я все еще продолжаю парить, в его темной глубине. Но это состояние быстро проходит. Сознание проясняется. Остается боль во всем теле — видно, неловко я упал. Однако ж это пустяки. Далеко ли я от костров? — вот вопрос. С трудом приподнимаюсь на локоть, оглядываюсь. То, что представлялось мне сверху черной ямой, оказалось небольшой лощиной. Я лежал у ее края, на склоне поросшего кустарником косогора. Справа виднелась плотная стена леса, и оттуда доносился знакомый запах болотной сырости. «Не легко будет найти меня здесь партизанам», — промелькнула тревожная мысль.

Невольно вспомнил оставленного в Москве своего товарища по первому рейду в тыл врага, ординарца Колю Антошечкина. В этом человеке сочетались замечательные качества разведчика: выдержка, смелость и какое-то особое чутье следопыта. «Уж он-то живо бы разыскал меня!». И я так ясно представил себе Колю, что казалось: вот-вот услышу его шаги в кустах.

Но никто не шел. Тишина и одиночество действовали угнетающе. Превозмогая боль, делаю попытку подняться. Но первый же шаг убеждает в том, что не только идти, но и устоять долго я не смогу. Пришлось опять прилечь. «Хорош командир, — досадовал я на себя, — сразу же влип в историю. Что подумают партизаны?».

С горечью припоминаю, как сломя голову ринулся из самолета, как не вовремя повернул парашют и вообще действовал без должного хладнокровия, и меня все больше разбирает злость на себя за излишнюю горячность.

Знакомое чувство. Его я испытал не раз, попадая в опасные переделки. В мечтах я любил рисовать себя человеком исключительно хладнокровным, спокойно преодолевающим любые трудности, а на деле нередко оказывалось, что проявлять эти качества не так просто. Из-за излишней горячности меня порой постигали неудачи. Вот и сейчас…

Однако делать нечего, надо искать выход из положения. Припоминаю, что гул самолета доносился до меня справа, значит, где-то там должны быть и костры. «Пойду, а не смогу идти — поползу», — решил я и стал осторожно подниматься. С облегчением почувствовал, что боль в пояснице несколько утихла и я обрел способность к передвижению.

Первым делом нужно было освободиться от парашюта. Стропы опутали меня, словно паутина, и пока я копошился в них, послышался отдаленный шум в кустах и как будто чьи-то шаги. Прислушиваюсь и различаю приближающиеся голоса.

— Здесь! Вон парашют белеет!

Алфавит

Похожие книги

Библиотечка военных приключений

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.