Советский миф

Скептик Русский

Жанр: История  Научно-образовательная    Автор: Скептик Русский   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

— У вас всё было так круто — пионеры, тимуровцы, нормальные отношения между людьми, классные фильмы и никакого «потребленства».

— Это всё потому, что фильмы слишком классные!

Из диалога представителей разных поколений

…По ТВ постоянно крутят чудесное советское кино, снятое не только под руководством цензора, не только в соответствии с задачами Партии, но с душой, с талантом, с мыслями. На дачных чердаках пылятся забытые «Техники молодёжи» и «Юные натуралисты» — после глянцевых задниц и пустых статей современных журналов, те, советские, кажутся рассчитанными на вундеркиндов и гениев. В некоторых школах всё ещё хранятся фотоальбомы прошлых лет — радостные пионеры пекут картошку, идут со знаменем, оформляют какой-нибудь стенд. Ребёнок полистает-полистает, а потом глянет на свою соседку по парте, пускающую слезу на рекламу нового iPhone и тоже слезу пустит. Но не в связи с iPhone, а в связи с соседкой.

…Советский мир представляется красочным, торжествующим и уверенным в своей силе. В нём все дети — улыбаются, а взрослые — работают, причём не в офисе, а на шахте или, там, в передовой химлаборатории. В нём все девушки — целомудренны, а матери — заботливы. В этом мире есть абсолютная Правда и абсолютное Добро — имя всему этому марксизм-ленинизм. Вспоминается показательный случай — на уроке обществознания тинейджер встал и объявил, что «красные» были героями и борцами, а «белые» — бандитами и что если бы не Сталин, весь мир сейчас был бы нацистским. Мальчик, брошенный офисно-занятыми папо-мамой, воспитывался бабушкой, которая и внедряла ему свои представления. В общем, забавно, что супер-современные родаки (мама — фитнес-леди, папа — на крутой тачке) в конечном итоге получили персонального классового врага. Так им и надо!

Он, как и многие молодые люди, сравнивают нынешнюю реальность с советским идеалом реальности. (Это как восторженный ретроград брезгливо сравнивает губастых-грудастых девок из телевизора с лёгкими и нежными красавицами эпохи рококо. Он забывает, что дамы-то нарисованы льстивым художником — ни оспинки, ни прыщика, а грудь сплющена корсетом, а губы выписаны на заказ — по моде…)

1. Цветовые предпочтения

Советский Союз в том виде, в каком мы его видим по фильмам и журналам, невероятно эстетически-привлекателен. Почти как эпоха рококо. В советской эстетике много белого и красного — это два очень позитивных, жизнеутверждающих цвета. В любой теории цвета они — главные, самые основные и самые желанные.

Если взять теорию В. Кадинского, то получается, что красный цвет как бы воспламеняет белый. Итак, белый по Кандинскому — это некое до-начальное Ничто: «Это безмолвие не мертво, оно полно возможностей. Белый цвет звучит как молчание, которое может быть внезапно понято. Белое — это Ничто, которое юно, или еще точнее — это ничто доначальное, до рождения сущее. Так, может быть, звучала земля во времена ледникового периода». Итак, как пелось в «Интернационале»: «До основанья, а затем…»

Красный же — напротив, энергичен: «Светлый теплый красный цвет… вызывает ощущение силы, энергии, устремленности, решительности, радости, триумфа (шумного) и т. д. Музыкально он напоминает звучание фанфар с призвуком трубы — это упорный, навязчивый, сильный тон».

Красный с белым — чистые, языческие цвета, созвучные человеческой природе.

Ещё важен глубокий синий — цвет неба и моря. Покорение высоты и глубины. Девушка с белом платье с красным флагом на фоне бескрайнего синего неба. По В. Кандинскому синий — «…это непостижимое ничто и вместе с тем прозрачная атмосфера. Синий уводит нас в бесконечность духа и веры. Для нас синий — символ веры, а для китайцев он был символом бессмертия. Но всегда он остаётся в области сверхчувственно-духовного, трансцендентного. Чем глубже становится синее, тем больше зовет оно человека к бесконечному, будит в нем голод к чистоте и, наконец, к сверхчувственному»…

2. Пространство

Советская эстетика — это эстетика громадных пространств. Дело не в гигантомании, а именно в ощущении зрителем необозримого пространства — ширины, глубины, высоты и — скорости. Помните, у Е. Евтушенко: «Антенна упиралась в мирозданье». Антенна не может упереться ни в потолок, ни даже в небо — только в Мирозданье. Если вспомнить пресловутую эстетику нацизма (в наличии которой лично я вообще сильно сомневаюсь), то там художники вовсе не умели работать с пространством — на их полотнах и плакатах было всегда темно, «тесно» и «безвоздушно», несмотря на тщательно выписываемый солнечный свет и флаги на ветру. «Арийский» мир на этих картинах просто хочется «стереть» или раздвинуть его границы, чтобы увидеть, наконец-то, просвет. В СССР — всё иначе. Потому что страна сама по себе огромная? Потому что люди жили скученно и им хотелось хотя бы на холсте изобразить бескрайность? Версий много, но суть одна:

«Широка страна моя родная, Много в ней лесов, полей и рек. Я другой такой страны не знаю, Где так вольно дышит человек!»

У плакатно-картинно-поэтического СССР — то самое «лёгкое дыхание», о котором писал И. Бунин в приложении к женщине. Люди будущего посмотрят и влюбятся в этот мир, как многие из нас влюбляются в «парадно-фасадный», фальшивый Галантный Век. Перечитайте книги И. Ефремова, а лучше послушайте аудиокниги — там это ощущение бескрайности чувствуется наиболее полно. Если попробовать охарактеризовать пространство ефремовских фантазий, то это солнечная, тёплая бесконечность. Разумеется, если речь заходит о том мире, где живут положительные герои. Помните, «Час быка»? На жуткой планете, куда прилетели земляне, отсутствует именно пространство, «лёгкое дыхание». Было ли оно в настоящем, реальном СССР? Сказать сложно. Было ли оно в советском искусстве? Бесспорно.

3. Время

Советский миф базируется на чётком и поступательном движении от прошлого к будущему (спирально, если уж по Марксу!) От прошлого (безусловно тёмного и жестокого) советский миф брал всё лучшее, а точнее — тщательно препарировал дворянскую культуру. Советское мировоззрение базировалось на дворянских, рыцарских добродетелях — на чести, на служении, на самоотречении. Помните детский рассказ Л. Пантелеева «Честное слово»? Можете перенести его в николаевскую эпоху? Запросто. В петровскую? Легко. Советский миф был сугубо антибуржуазен — в нём нет места потребительству, предприимчивости, да и вообще — товарно-денежным «добродетелям». Врагом сказочной страны в «Кибальчише» был именно Буржуин, а не «Белая Армия, Чёрный Барон». Потому что даже из Чёрного Барона при желании можно сделать Красного Графа и красиво показывать его в качестве «своего». А Буржуина можно только уничтожить.

Ибо дворянин (если его не расстреливать в подвалах Лубянки) может вписаться в советский миф. Поручик Голицын способен увидеть в Вожде — сюзерена и сменить «кивер» на «будённовку». Ему проще, чем тому же фабриканту отдать свои заводы и самому встать к станку. Аристократа воспитывали на принципах нестяжательства и готовности погибнуть за Родину (или за иллюзию). Дворянин Трубецкой способен идти на каторгу за иллюзию, дворянин Пестель — даже на виселицу, а вот Рокфеллер с Ротшильдом — вряд ли. Советские дети воспитывались на «Трёх мушкетёрах» — книге, которая учит дружбе, но дружбе на фоне службы королю и феодальному обществу. Дворянин Д`Артаньян был таким же нашим, как Чапаев и пионеры-герои. И Дон-Кихот, способный сражаться за иллюзию, тоже был нашим. Чацкий-Онегин-Печорин изображались в качестве лишних людей, чьи порывы душат всяко-разные Фамусовы. Но они были плоть от плоти своего класса. Все эти декабристы-карбонарии-вольтерьянцы владели поместьями и кушали бланманже. Но они были роднее крестьянина-кулака или купца с фамилией Тяпкин. Ибо те, напомаженные денди, могли (если что) умереть за иллюзию, а эти, с бородами и онучами — нет. Девушка-комсомолка нацепила бант и заявила, что хочет замуж за обеспеченного мужчину. Как её называли? Мещанкой! Не дворянкой, не принцессой и не королевишной.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.