Как море подарило нам брата

Канониди Зинаида Михайловна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Как море подарило нам брата (Канониди Зинаида)

Я и Мика

Это было давным-давно, а вижу как сейчас: мы живём в Сухуми, на горе у моря. В Сухуми зимы не бывает, потому окна в домах большие, а стенки — тонкие. Мы слышим всё, что говорят за стеной соседи — дядя Сидора и тётя Муся.

Дядя Сидора говорит:

— Детям нужно молоко.

А тётя Муся ему отвечает:

— Где ж его взять?

Дети — это мы: я и Мика. Мне шесть лет, а Мике — три года с половиной. Она очень любит петь. И даже сама сочиняет песни. Вот такие:

Аби дорншки, Буиди плутишки, Кош пошагал. Чу-гуи!..

Что это значит, никто не знает, а она поёт и поёт, только «ш» не выговаривает. Вместо «кош» у неё получается «кос»: «кос посагал!» Может быть, кос — это кот? Но кота у нас нет.

А у меня не получается буква «р». Одно «р» я могу сказать, а вот в слове — ну никак!

Мы провожаем маму на работу.

По мосту проходит поезд. Из его трубы идёт дым.

Мама смотрит на трубу и говорит мне:

— Скажи «р-р»!

Я говорю:

— Р-р-р!

Мама кивает, улыбается:

— Молодец. А теперь скажи «труба паровоза».

Я говорю:

— Тлуба паловоза. — Говорю и чуть не плачу. Наверное, потому, что мама уходит в госпиталь на целый день и на целую ночь. Она у нас не только мама, но и сестра. Но не такая сестра, как мне — Мика, а медицинская.

В госпитале лежат раненные на войне солдаты, и мама говорит, что она им нужна больше, чем нам с Микой.

— Они хуже маленьких, — говорит мама, — они сами не могут ни попить, ни поесть.

И она их кормит и поит.

— А вас покормит тётя Муся, — говорит нам мама. — Идите домой.

И мы идём домой.

Я говорю Мике:

— Это хорошо, что мама работает в госпитале. Если папу ранят, она будет за ним ухаживать.

Мика знает, что папа наш на фронте, но качает головой:

— Папу не рранят! — И «р» у неё здорово получается!

Бэ-хлёп!

Мы поднимаемся на гору к себе домой и ещё издали слышим, как чихает дядя Сидора: «Бэ-хлёп!»

Тётя Муся говорит ему:

— Будь здоров, Сидора.

— Спасибо, — говорит дядя Сидора и добавляет: — Ну, значит, правильно, надо покупать. Продам велосипед и куплю.

— Что?! — кричу я снизу.

Но дядя Сидора уже свёл вниз по тропинке свой велосипед. Протащил его в калитку и говорит:

— Всё правильно, раз я чихнул.

Сел на велосипед и укатил.

Вот он какой, дядя Сидора! Никогда от него толку не добьёшься!

«Зато руки у него золотые», — так говорит наша мама. Это потому, что он всё умеет. Он чинит Микины куклы, и мамин будильник, и утюг, и примус. Потому что дядя Сидора — мастер. «Мастер на все руки!» — говорит тётя Муся о нём.

Тётя Муся даёт нам по блюдечку мамалыги. Это такая жёлтая каша из кукурузной муки. На вид очень вкусная, а на самом деле — без соли, без сахара, без масла и без молока — не очень. Но мы голодные и быстро её съедаем, потому что больше есть нечего. Война!

По морю ходят военные корабли, в небе летают военные самолёты — «охраняют нас с Микой», — так говорит мама. И ещё она говорит: «Не бойтесь, не пропадём! Фашистам крышка!» Но всё же, когда стреляют зенитки и воет сирена воздушной тревоги, а мамы дома нет, нам с Микой делается страшно и мы лезем под стол.

Но сегодня налётов нет, и мы спокойно играем в саду, а тётя Муся стирает бельё во дворе возле костра. Костёр она сделала так: поставила на ребро два кирпича, а сверху на них — ведро с водой. А под ведром развела огонь. Мы с Микой подбираем сухие веточки, листья и бросаем в костёр, чтобы согрелась вода.

— Ах вы мои помощницы! Надо вам за это что-нибудь дать на обед, — говорит тётя Муся.

— А что? — спрашивает Мика. Она уже проголодалась. Я тоже, но я же большая, и мне стыдно просить есть.

— Хотите мамалыгу с дельфиньим жиром? — спрашивает тётя Муся.

— Хотим! — отвечаем мы хором.

Тётя Муся достаёт маленькую баночку из-под горчицы и развинчивает крышку. Но дельфиний жир так ужасно пахнет, что я говорю:

— Нет, нет, не надо!

— Ты же любила рыбий жир, почему дельфиний не хочешь? — спрашивает меня тётя Муся.

— Так… — отвечаю я.

Мы видели дельфинов. Это такие большие чёрные рыбы, блестящие, как будто лакированные. Дельфины очень похожи на рояль. Но мама говорит, что это не рыбы, а животные, что они, когда маленькие, питаются молоком.

Почему же дельфины нам дали такой вонючий жир, а не дали молока? Наверное, потому, что их трудно поймать: они выпрыгивают из моря и тут же ныряют в воду. Даже нельзя рассмотреть, какие у них глаза, какие усы. Или они без усов?

Я только хотела спросить у тёти Муси, есть ли у дельфинов усы, как внизу, под горой, у калитки кто-то чихнул: «Бэ-хлёп!»

— Дядя Сидора! — закричали мы с Микой и побежали по тропинке вниз.

Но дяди Сидоры там не было. За калиткой стоял какой-то чужой человек и держал на верёвке козу. Это она чихала «Бэ-хлёп» — точь-в-точь, как дядя Сидора.

— Хозяйка! — закричал чужой. — Иди, получай подарок!

Тётя Муся спустилась с горы.

— Откуда коза?

— Твой Исидор купил у меня. Только ему с работы нельзя отлучаться, вот я и привёл.

— Спасибо, спасибо! — сказала тётя Муся и хотела погладить козу. Но коза была злая, с жёлтыми глазами и боднула тётю Мусю одним рогом.

— А где же второй рог? — спросила тётя Муся.

— А зачем тебе рог? — обиделся чужой. — Тебе молоко нужно или что?

— Молоко, молоко! — кивнула тётя Муся и потянула козу за верёвку: — Ну, дети, теперь для вас будет всегда молоко!

Но получить молоко у козы было не так-то просто: она не давалась доиться, брыкалась, блеяла ужасным голосом, наконец, оборвала верёвку и опрокинула ведро с водой на костёр.

Огонь зашипел, погас, а спичек у тёти Муси больше не было.

— Как же я вам мамалыгу сварю? — чуть не плакала тётя Муся.

Я тоже не знала, что делать с козой. Только Мика догадалась: принесла ей травы и стала кормить прямо из рук.

— Смотри, забодает тебя, — пугала её тётя Муся.

Но Мика не боялась и кормила.

Тогда тётя Муся вспомнила, что у неё где-то припрятана соль и с прошлой недели осталась корочка хлеба. Она посолила корочку крупной чёрной солью — почему-то эта соль называется каменной — и дала козе. Если бы мне дали такую корочку, я бы тоже подобрела, а коза нет. Она всё брыкалась и бодалась. Тогда тётя Муся нарвала ей листьев акации, мы принесли охапку самой молодой травы — и коза, наконец-то, стала смирной. Тётя Муся присела перед ней на корточки и стала доить. Густое, белое молоко длинными струйками, как дождь, било в стенки солдатского котелка — джвик, джвик!

Первый раз в жизни мы с Микой пили козье молоко! И хотя оно пахло шерстью козы — всё равно молоко было очень вкусное.

Мы выпили по большой чашке молока и легли спать. Мике надо было спать днём, потому что она маленькая, а я спала с ней за компанию.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.