Приключения Тимы и Тёмы

Аксёнова Анна Сергеевна

Жанр: Сказки  Детские    1986 год   Автор: Аксёнова Анна Сергеевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приключения Тимы и Тёмы (Аксёнова Анна)

Часть первая

Глава первая. А ты кто такой?

Это было пять лет тому назад. Я тогда ещё в школу не ходил. Осенью как раз должен был пойти первый раз в первый класс. Жили мы тогда в городе… Впрочем, лучше не называть города, почему — вы потом поймёте.

На горе, чуть в стороне от города, находились (да и сейчас там находятся) раскопки древнего греческого поселения. На этих раскопках мы часто с ребятами играли — там здорово: с горы вид на море, корабли все видать. А раскопки — бегаешь среди них и словно ты на другой какой планете или в другом царстве-государстве. Такое здесь всё странное, необычное. И ещё там у нас приманка — древние монеты. Редко, конечно, но всё-таки иногда их ещё находят. Я сам как-то выменял у одного пацана на кубинское песо одну такую монету. Правда, она была вся исковерканная и на ней не поймёшь что: не то колесница, не то профиль царя какого. Но всё равно — древняя монета.

Один раз пошли мы туда с Костей погулять. Идём, а навстречу нам Костина бабушка. «Ты куда это, а? Марш молоко пить!» Костя обещал, как выпьет молоко, сразу прибежать ко мне.

Пришёл я на раскопки и стал Костю поджидать. Заглянул от нечего делать в один котлован — и вдруг увидел там в углу монетку. Дня два назад дождь был, вот её и вымыло из земли.

Я поглядел-поглядел — глубоко, Костю бы подождать. «Да вдруг, — думаю, — ещё кто из ребят монетку увидит? Докажи тогда, что она твоя». И как сигану туда!

Земля подо мной качнулась и ухнула вниз. Шахта там какая, может, в древности была…

Я летел и ничего не соображал. Потом меня здорово тряхнуло и полёт мой прекратился. Застрял.

Я поднял голову и увидел вместо неба кусочек неба, маленький, как ладонь. Крикнул, а голоса моего почти не слышно, будто под одеялом кричу. Конечно, я испугался, но головы всё-таки не потерял. Решил попробовать стену: крепкая ли она или мягкая, можно ли по ней вскарабкаться наверх. Но только я тронулся с места, как — раз! — провалился куда-то.

Очнулся в полной темноте. Голова гудит, ничего не помню. Потом стал приходить в себя и увидел, что я в каком-то большом помещении. Вроде пещеры. А высоко-высоко вверху, в черноте, тоненькое, как дырочка от иголки, что-то серое… Понял я тут, что это серое — моё родное, совсем теперь далёкое от меня небушко. Я заплакал.

Сижу, плачу — и вдруг чувствую, что по ноге у меня что-то ползёт. Как стукну я по тому, что ползло, как скину с ноги! Как крикну! А оно тоже как крикнет:

— Ты чего дерёшься?!

Человечий голос! Человечий, только тоненький-тоненький.

— Кто здесь? — спрашиваю. А сам обрадовался!

— Это я, тёмик, — отвечает. — А ты кто? Человек, что ли?

— Конечно, человек, — отвечаю, — кто же ещё?

А мне в ответ:

— Я догадался, что человек, но так близко я никогда ещё человека не видел.

Я всмотрелся туда, откуда голос, а там тоже чело… человечек. Маленький. Вот если нашу кошку, Касю-Каселину, поставить на задние лапы, точь-в-точь такого же роста будет.

— Откуда ты взялся? — спрашиваю.

— Ниоткуда не взялся, а здесь живу.

— Разве под землёй люди живут? Под землёй только червяки живут. Ну ещё кроты.

— Почему только кроты и червяки? Главное — мы здесь живём, тёмики. Не люди, а тёмики. Понятно? Ну и, конечно, червяки, кроты… У вас же на земле живут и люди, и всякие там… куры, лошади. У нас хорошо, сам увидишь. Вставай, идём, я тебе всё-всё покажу!

— Я ничего не хочу смотреть! Я здесь сидеть буду! Я домой хочу, к маме!

— К маме? А что такое «мама»?

— Ты… ты не знаешь, что такое «мама»? Мама — это… мама.

— Объяснил, — засмеялся тёмик. — Какой у тебя номер?

— Номер чего? Дома?

— Какого дома? Твой. Личный. Мой номер, например, сто двенадцатый тоннельный. А твой?

— А у меня нет никакого номера.

— А как же тогда тебя зовут?

— Меня зовут Тима. Тима Шанаев. У нас нет номеров, у нас, у людей, имена: Кирилка, Федя, Микола, Сергей…

— Понятно, что ничего не понятно, — сказал тёмик. — Плохо это. А вот у нас просто: у каждого свой номер. А ещё название цепочки: тоннельный, водяной, наблюдательный.

— У вас номера — у нас имена, — сказал я. Мне не хотелось с ним спорить. — Только давай я тебя Тёмой буду звать, а то у тебя номер длинный, забуду.

— Давай. Я буду как будто человек. А ты давай как будто тёмик: номер один, человечий.

— Нет, лучше Тима. Я привык быть Тимой.

— Ну и что получится: ты Тима, я Тёма? Ерунда какая-то! Запутаешься!

— Тогда зови меня по фамилии — Шанаев, — сказал я.

— Ну, пусть Шанаев, — согласился Тёма.

— А как мне выбраться отсюда? — спросил я. Спросил, а у самого дух замер: вдруг скажет, что это невозможно.

— А зачем тебе выбираться? Оставайся здесь. Я тебя везде с собой буду водить, всему тебя научу. Будешь у меня… ну, как это у вас называется, кто вместе с кем-нибудь ходит…

— Друг?

— Может, и друг. На четырёх ногах и с хвостом.

— Собака, что ли? — ахнул я. — Ты хочешь, чтоб я у тебя собакой был?

— Ага, собакой.

— Да ты что говоришь? Ты соображаешь, что говоришь? Человек всегда думать должен, прежде чем говорить. А ты… не человек ты.

— Конечно, не человек, — гордо сказал Тёма. — Я тёмик. Не беспокойся, дай срок — ты тоже тёмиком станешь.

— Не хочу я стать никаким тёмиком! Я хочу туда, где люди! У вас солнца нет, разве это жизнь? — закричал я.

— Ну и что, что солнца нет. Да вы и сами от солнца прячетесь, я в трубоглаз видел. Крышу с собой такую круглую носите. Глаза чёрными стёклами закрываете. Даже жалко вас! А нам хорошо.

— Подумаешь, очки да зонтики! И без них можно обойтись. А что такое «трубоглаз»?

— Труба такая. Длинная! Наблюдатели смотрят, что на земле делается. Мало ли: взрывать что-нибудь надумаете, или плотину строить, или ещё что опасное для нас. Мы про вас всё знаем. Я люблю в трубоглаз смотреть.

— Ну ладно, ты мне всё-таки скажи, как отсюда выбраться. Какие-нибудь ходы-выходы наверх есть?

— Может, и есть, я не знаю: нам нельзя наверх.

— Почему нельзя?

— От солнца ослепнем или от воздуха лопнем.

— Как лопнете?

— А так. Надуемся и лопнем.

— Ничего себе!

Я вспомнил, как по телику показывали рыбу, которая раздувается, когда её из глубины вытаскивают. Хорошенький номер! Вылезу наверх — и лопну. Да нет, это, наверное, только тёмикам опасно: маленькие они, да и привыкли всё время под землёй жить. Почему они под землёй живут? Странно.

— А много здесь вас, тёмиков?

— Много. Раньше тёмики на земле жили, людьми были, как и вы. Давно это было… Может, миллион лет назад, а может, сто тысяч — не знаю. Жили себе люди, жили, а потом придумали какую-то кумру-бумбру. Взорвалась эта кумра-бумбра — все и погибли. Только те, кто под землёй в это время был, работал здесь — «рабы» они назывались, — те и остались в живых. А наверху — никогошеньки! И отсюда наверх никто уже выйти не мог: воздух опасный там был, вода опасная. Всё опасное. Так и остались здесь жить. И называть себя стали не рабами, а тёмиками — это потому, что здесь темно. Ростом всё меньше да меньше становились. Большому трудно выжить: места много надо, пищи много, а где её взять столько? Ну, в общем, тёмики мы теперь. Настоящие. И я рад.

— Чему же ты рад? — удивился я.

— Что я тёмик. Мне наверху, у вас на земле, совсем не нравится.

— Ты же не жил там, как же ты можешь знать, нравится или не нравится?

— Не жил, а видел, как люди живут.

— Что ты видел, если ты даже не знаешь, что такое «мама»?

— Подумаешь, мама. Сам объяснить не можешь, что такое «мама».

— Мама, — рассердился я, — это… самый дорогой человек. Мама — это… У тебя, что ли, не было мамы? Кто тебя родил?

— Не знаю. Не всё ли равно, кто?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.