Операция «Аркийские столбы»

Фадеев Леонид Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Операция «Аркийские столбы» (Фадеев Леонид)

Леонид Фадеев

Операция «Аркийские столбы»

19 декабря 1917 года В. И. Ленин в записке на имя Ф. Э. Дзержинского предложил выработать «Экстренные меры борьбы с контрреволюционерами и саботажниками». На следующий день, 20 декабря, под председательством В. И. Ленина состоялось заседание Совета Народных Комиссаров, на котором было принято решение «О создании боевого органа Октябрьской Социалистической революции — Всероссийской Чрезвычайной комиссии». В общую борьбу за торжество идей революции внесли свой вклад и чекисты Забайкалья.

Автор предлагает читателям документальный рассказ о забайкальских чекистах. Написан он на основе архивных материалов.

В. Чикичёв, почетный чекист.

I. ХОД КОНЕМ

Мыльников так хлопнул дверью, что форточка резко распахнулась и жалобно прозвенела разбитым стеклом. Фирс Ксенофонтович не обратил на это внимания. Он бросил на грязный стол фуражку и упал на кровать, застеленную серым солдатским одеялам.

«Попался как кур во щи, — бормотал он. — Боевой генерал в шпионы записался. Позор! До чего докатился!»

Сегодня утром на квартиру Мыльникова прибежал казак и доложил, что его превосходительство генерал Эпов просит генерала Мыльникова к себе по очень важному делу.

Фирс Ксенофонтович не спеша оделся и побрел чуть не на другой конец Харбина. Эпов встретил его на пороге дома с любезной улыбкой, совершенно ему несвойственной.

— О, — пропел он, — дорогой гость. Милости прошу, милейший Фирс Ксенофонтович. Ждал, ждал вас. Ведь так редко теперь видимся. И словом-то не с кем перекинуться. Проходите, — и он широко распахнул дверь.

Мыльников настороженно молчал. «Что этой старой лисе от меня надо? — гадал он. — Не просто же так заманил он меня к себе. Сколько в Харбине живем, первый раз в гости позвал. Да полноте, в гости ли?»

Эпов засуетился возле стола — расставляя тарелочки с солеными огурчиками, свежим салатом, принес из кухни мясо, колбасу.

— Ну, а теперь самое главное, — пропел он и вновь скрылся в кухне.

«Ждал, ждал ты меня, готовился», — отметил про себя Мыльников и насторожился еще больше.

А Эпов уже вынырнул из кухни с двумя бутылками водки.

— Вот она, родимая, — провозгласил он, — рассматривая на свет запотевшие бутылки. — Чуринская, экстра класс, милейший Фирс Ксенофонтович. У нас в России теперь такой прелести днем с огнем не найдешь. Это же не водка, а слеза девственницы. Прошу к столу.

Они сели. И гость и хозяин чувствовали натянутость. Эпов поспешно разлил водку по граненым стаканам.

— Давайте поднимем эти бокалы за нашу родину, за Россию-матушку.

Они чокнулись и одним залпом осушили стаканы.

— Парадокс, Фирс Ксенофонтович, говорю о бокалах, а пьем из стаканов, как в самом захудалом кабаке. И ведь за столом сидят не пьяницы, а два боевых генерала русской армии, — сокрушался хозяин.

— Бывших, — поправил его Мыльников.

— Ну, это как сказать, — возразил Эпов, — кому-нибудь может показаться, что мы бывшие, но я, например, не сложил еще оружия, да и вы тоже. Просто у вас сейчас не то настроение. Но мы его поднимем, — и он снова наполнил стаканы.

Мыльников выпил, но водка на него сегодня не действовала. Он вяло жевал салат, ожидая, что Эпов вот-вот начнет говорить о том, для чего пригласил его в свой дом. И Эпов не заставил долго ждать.

— Был я недавно у главкома, — хрустя огурцом, заговорил он. — Неспокоен Семенов. Требует, чтобы мы активизировались. Из-за границы приходит много перебежчиков. Они жалуются на тяжесть налогов. Крестьянство недовольно Советами. В Забайкалье казачество уже несколько раз поднимало восстания. Нам здесь трудно удержать горячие головы, они так и рвутся в Россию. Да вы и сами знаете, как настроено наше казачество. Люди отдохнули после боев и теперь снова готовы в огонь и в воду.

Эпов в третий раз наполнил стаканы.

— Давайте выпьем еще по одной.

Мыльников послушно проглотил водку. Эпов продолжал:

— Атаман предлагает организовать глубокую разведку в тыл к большевикам. А если появится возможность, то одного из наших людей легализовать в Забайкалье. И вы знаете, чью кандидатуру предложил главком? — Не ожидая ответа, торжественно произнес: — Вашу! Если бы вы знали, как высоко ценит вас атаман. Он так и сказал, что опытнее и смелее Мыльникова нам никого не найти. Главком отлично знает ваши деловые и боевые качества еще по тем временам, когда вы были у него заместителем.

«Так вот где собака зарыта», — подумал Мыльников. Эпов торопился выложить все.

— Вы, Фирс Ксенофонтович, пойдете не один. У вас будет отличный помощник — Владимир Ильич Деревцов. Вы его помните?

Мыльников хорошо помнил этого полковника и в ответ кивнул головой, а про себя опять подумал: «Уже все решили, не спросив даже согласия, и помощника подобрали»...

— Полковник Деревцов уже получил указание. Он вам все и расскажет подробно.

— Когда же мне велено выходить? — задал первый и последний вопрос Мыльников.

— А зачем оттягивать время, — ответил Эпов, — для нас дорог теперь каждый день. Не спешите, конечно, но поторапливайтесь, — улыбнулся он, — а вообще к этой операции следует подготовиться очень тщательно, продумать все детали, запастись необходимыми документами. Ведь вам, Фирс Ксенофонтович, придется работать в тылу у большевиков до нашего прихода.

«Это сколько же»? — чуть не спросил Мыльников, но воздержался, зная, что об этом разговоре будет известно атаману Семенову.

Уже ночь. Генерал ворочается в постели и никак не может уснуть. Он отчетливо представляет себе сложность предстоящей операции. «Слава богу, — вздохнул он, — хоть помощника-то умного подобрали». Многих офицеров из окружения атамана Семенова Мыльников не любил. Это были выскочки, обращавшие на себя внимание жесткостью, но мало что понимающие в военном искусстве. По преимуществу они были добрыми рубаками и только. Недолюбливал Мыльников и самого Семенова, но мирился с ним, борясь против общего врага.

Мыльников страница за страницей вновь перелистывал свою не очень богатую биографию. Вспомнил родное село Акшу, что раскинулось на берегу полноводного Онона, безбедное детство. Как кадры в синематографе, мелькали годы учебы в сибирском кадетском корпусе, затем в Михайловском артиллерийском училище. Вспомнил октябрь 1914 года, когда под Домбровском, опасаясь пленения, готов был покончить с собой. И тот случай, когда в Чите в Мариинском театре на одном из спектаклей не подал руку цыганке Машке, содержанке Семенова, и как потом Машка требовала отстранить Мыльникова от должности. Правда, Семенов на этот шаг не решился, но вход в его дом был с тех пор закрыт для Мыльникова. И еще какие-то воспоминания наплывали одно на другое...

Только к утру Фирс Ксенофонтович забылся в тревожном сне.

Разбудил его громовой голос полковника Деревцова:

— Долго изволите спать, ваше превосходительство. Утро на дворе, да еще какое...

Деревцов вытащил из портфеля бутылку водки и, хитро посмотрев на хозяина, сказал:

— Я ведь знаю, где вы вчера изволили быть, а поэтому и захватил с собой вот этого зелья. Голову надо поправить перед работой, у нас ее немало.

Они наспех выпили, и Деревцов, по-хозяйски смахнув все со стола, разложил на нем карты пограничной зоны Забайкалья.

...По степи неторопливо движутся два всадника. Они опустили поводья и лениво покачиваются в седлах. Тихо в степи. Солнце повисло в самом зените. Печет нещадно. Редко выдается такая погода в приаргунской степи. Еще только конец мая, а духота, как в августе. Степь и увалы покрылись нежным ковром травы, редкие кустарники приветливо пошевеливают зелеными листиками.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.