Поиск-84: Приключения. Фантастика

Иванов Олег Владиславович

Жанр: Прочие приключения  Приключения  Научная фантастика  Фантастика    1989 год   Автор: Иванов Олег Владиславович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Поиск-84: Приключения. Фантастика ( Иванов Олег Владиславович)

Так случилось, что этот сборник выходит на пять лет позже своей очереди. Он готовился к выходу в Пермском книжном издательстве в 1984 году, в ряду других сборников уральских приключенцев и фантастов, издававшихся сейчас уже в 1980, 1983, 1986, 1989 годах в Свердловске, в 1981, 1987 годах в Перми, в 1982, 1985, 1988 — в Челябинске. Но время было сугубо «доперестроечное», более того, на 1984, словно реализуя пророчества Оруэлла, пришелся пик «застоя», и безымянные рецензенты Госкомиздата РСФСР последовательно «зарезали» два варианта «Поиска», составленные В. Букуром и B. Соколовским. Власть Госкомиздата была тогда так велика, что неугодная ему книга с легкостью удалялась из планов — даже если нарушался принцип серийности.

Однако пермские литераторы не смирились. За пять лет многое изменилось, и вот появилась возможность заполнить пробел в ряду «Поисков». Если бы с такой же легкостью можно было заполнить остальные пробелы в нашей культуре!

По сложившейся уже традиции в состав сборника входят произведения разных жанров: приключения и фантастика.

Повесть Е. Акулова посвящена далеким военным годам. Необычная судьба «робинзонов среди людей» ставит нелегкие вопросы нравственности, причин внутреннего краха зла. Автор ее — фронтовик, рабочий, журналист, поэт — впервые выходит к читателю с большим прозаическим произведением.

Детективная повесть А. Ефремова посвящена необычному расследованию — убийство произошло на киносъемках. Ни дерзость, ни ум не спасают преступника…

Первыми публикациями в сборнике стали рассказы Л. Докторова, Б. Рощина, повесть C. Щеглова. Их фантастика традиционно по темам, но нетрадиционна авторским видением, сюжетными поворотами, героями — художественно нетрадиционна в лучшем смысле этого слова.

Представлять Е. Филенко и М. Шаламова пермскому читателю нет нужды. Их произведения и книги хорошо знакомы читателям не только Прикамья, но и страны, переводились и за рубежом.

За исключением Л. Докторова, который живет в Чайковском, все авторы — пермяки.

Е. Акулов — пенсионер, А. Ефремов — партийный работник, Л. Докторов, М. Шаламов — журналисты, Б. Рощин — кооператор, Е. Филенко — инженер-программист, С. Щеглов — аспирант-философ, О. Иванов — инженер-электроник.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Е. Акулов

ВОЛКИ

Глава первая

Третий день пробирался он от железнодорожного разъезда в родные места, третий день тяжело билось сердце старого каина. Билось от перенапряжения.

Обширными и щепетильными были планы Дементия Максимовича Сволина. Человек он был из тех, о ком в народе говорят: «По бороде хоть в рай, а по делам — ай-ай!»

Стоял конец августа, а погода явно не баловала уральцев: вторую декаду не переставали идти надоедливые дожди. «Вот-те и август выдался, — давался диву Сволин. — В августе мужику три заботы: и косить, и пахать, и сеять. А тут сплошь болотина, как в канун Ноева потопа».

В лесах, где странник делал дневные привалы, было сыро, неуютно и зябко. Однако сердце его подмывало приятным холодком: хорошо подавали милостыню по деревням сердобольные да охочие на расспросы бабенки. Жалели человека за его обреченный вид. И подштанники, и рубаха дареные осели в дорожной суме его, и добрые кусманы драгоценного хлеба военного времени часто перепадали в его руки.

Многое передумал за свою дорогу Сволин, но от намеченной задумки отречься не находил в себе сил. И так и этак подступал он к своему вопросу, подъезжал к своему делу, но мысли его буксовали на одном месте, как колеса застрявшей в грязище машины. А планы его сводились вот к чему: с прибытием в родные места он прихватит припрятанное им в двадцатых годах золотишко, решит вопрос с паспортом и выедет в Англию, где, по его мнению, проживало немало русских эмигрантов. Дело это ему не представлялось сложным, но все-таки озадачивала неувязка с паспортом. Паспорт он носил возле самого сердца, но не ему принадлежал он. Рядом с первым лежал и второй, но и он принадлежал не Дементию Максимовичу Сволину, а, судя по фотографии, человеку совсем ещё молодому. И если носил Сволин эти документы при себе, то только потому, что не хватало духа расстаться с ними. «Авось из двух паспортов что-то и выкрою для себя?»

Многое, очень многое выкраивал в своей жизни Дементий Сволин «для себя»; но дело постоянно оборачивалось так, что нищим оставался. Но если бы ему удалось повернуть историю России вспять, то он не задумался бы, не заставил бы томить свое сердце бесплодными ожиданиями. И конь боевой снова нашелся бы для него, и сабля обоюдоострая нашлась бы. А силы да ума ему не занимать.

…Ещё десяток вёрст бездорожья, и за Холомскими лысыми косогорами покажутся темные избы Крутояр. Может, не одну сотню лет стоят Крутояры на берегу мирной речки Иволги, а нет им износу и старости нет. Как человек, по горло загруженный работой, стоит деревня эта и не помнит своего дня рождения.

Мелкой дробью дождь барабанит по набрякшей одежде, сапоги размокли и оттого стали мягкими, словно войлочные тюни; и чавкают, и скользят по осклизлой дороге, каждый выдергивает по пудовому грузу ржавой глины. Ни в полях, ни в лесах единой живой души не сыщешь.

Хозяйственному да сердобольному смотреть на хлеба, гибнущие под дождем, до рези в сердце больно: труд людей, их достаток, их уверенность в завтрашнем дне — всё падает прахом на глазах. Бессилен человек в такую пору в поле. Мягкие, разбухшие зёрна, отяжелев от избытка влаги, клонят к земле взорванные зелеными побегами колосья; низины и колеи на дорогах до отказа заполнены дождевой водой. Земля, упившись влагой, сковывает густой и вязкой глиной ноги, колеса машин, гусеницы тракторов. Тяжко, нудно, жутко брести одинокому человеку в такую пору по безлюдным полевым дорогам.

Когда холодные струи дождевой воды потекли по спине, Сволин в сердцах выругал всевышнего:

— Ежели мне сподобил такую кару, умерь свой пыл! Не отступник я твой, а раб, преклоняющий колени свои. Раб твой вечный и праведный. К тебе одному мои молитвы обращаю я и дённо, и нощно.

Про себя подумал: «Разверзлась хлябь небесная, за месяц не просохнет». Вслух проговорил (была у него привычка вслух беседовать с собой):

— Может, на моё счастьё погодка такая выдалась — во всей вселенной ни души. Благодать! Иду, как Иисус Христос, — повсюду сам себе хозяин.

Если уходит время полевых работ, люди, не считаясь с отдыхом, трудятся от зари до зари, до полного изнеможения истязают себя работой. Так и Сволин, не щадя своих разбитых ревматизмом ног, гнал себя в родные места. Нет, не Крутояры столь страстно влекли его в эти края, не новенький дом, выстроенный им до войны, а потайной клад, погребённый им возле единственного в округе дуба на Еленином кряже. Схоронил тот клад Сволин сразу, как вернулся домой после гражданской.

Чем ближе подходил он теперь к Крутоярам, тем сильнее им овладевало беспокойство — цел ли клад. Тут не дождь, камни пусть падают с неба, всё равно он будет идти, и их грохот будет лелеять слух его золотым звоном. А он помнит, он хорошо помнит этот мелодичный звон. Золотые «рыжики» в цветных снах не переставали сниться ему все эти годы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.