Земля Злого Духа

Прозоров Александр Дмитриевич

Серия: Драконы Севера [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Земля Злого Духа (Прозоров Александр)

Пролог

– Эй, Митька-а! Митька, да где ж тебя носит, ититна мать?!

Покричав, шорник Зосима, здоровенный мужик с черной окладистой бородою, отложив в сторону новенький, еще не доделанный до конца хомут, озадаченно почесал затылок:

– И где его, черта, носит? Ну, явится, ужо… огребет!

Митька, ученик, был послан еще с обеда на торг – поискать по рядкам плотной да красивой ткани, лучше аксамит, но сошел бы и бархат, хомут-то, чай, нынче не простому посадскому делали – самому Кондрату Патокину, богатому гостю-купцу. Вот и хотелось Зосиме не ударить лицом в грязь: может, Патокин-то еще хомуты закажет?

Шорник любовно посмотрел на свое изделие: как раз вот сейчас тканью-то обтянуть поверху… Где только этот поганец Митька запропастился?

Глянув в широко распахнутую дверь, Зосима прищурил глаза – хоть и сентябрь-месяц на дворе, а солнышко иногда светило совсем по-летнему, припекало, вот как сейчас… С утра-то вроде задождило, а к обеду вот – теплынь. Ну, теперь грибов нарастет – насушить на зиму…

Росшая во дворе береза шевельнула золотистыми листьями, в голубом, с белесыми прожилками небе, протяжно крича, пролетел птичий клин… Все ж таки осень, скоро и октябрь – грязник, позимник, а там и морозы не за горами, снег…

В деревянной, с изысканными маковками церкви Флора и Лавра, неподалеку от усадьбы Зосимы, звучно ударил колокол. Его подхватили колокола на церкви дальней – Параскевы Пятницы, а там басовито загудел и главный собор – Святого Георгия:

– Бо-ом, бо-омм, бо-ом…

Вскинутые поплывшим над посадом тягучим малиновым звоном, пугливо вспорхнули с деревьев воробьи и прочие мелкие пичуги, даже вечно ленивый кот Ухватко, что на печи, хвост завернув, дрыхнул – и тот глаз приоткрыл, поднял голову: что это тут, мол, за звоны?

Мастер Зосима тоже встревожился, положил хомут, на плечи зипунишко набросил да так, в избу не заходя, прямо из мастерской со двора и вышел – поглядеть-спросить, а что же такое деется-то? Может, татары напали? Или – пожар? Да нет, тогда б колокола не так благовестили, в набат бы ударили… Верно, праздник какой? Господи! Так ведь и праздник! Да еще какой! Двунадесятый! Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня!

Мимо пробежала целая толпа молодых парней – подмастерья с соседней – Малой Тележной – улицы.

– С праздничком, робяты! – помахал им шорник.

Кто-то из парней удивленно оглянулся:

– С каким праздничком-то, дядько Зосима?

– Дак ведь как же с каким?! Животворящего Креста Воздвижение!

– Тьфу ты, тьфу! Ох-ха! – тряхнув темными кудрями, подмастерье засмеялся в голос. – Так ведь Крестовоздвиженье-то, дядько Зосима, завтра!

– Точно – завтра? – шорник недоверчиво прищурился. – А чего ж тогда колокола звонят?

– Другой нынче праздник! Великому государю нашему подарок чрез весь посад везут – какого-то зверя неведомого, то ли персидский шах зверя того шлет, то ли хан сибирский! Айда с нами, дядько Зосима, поглядим!

– Опять, верно, слона прислали, – разочарованно зевнул мастеровой. – Нет, не пойду – неча на животину пялиться, когда работать надоть!

– Ну, как знаешь, дядько.

– Эй, эй! – вдруг вспомнив, запоздало закричал щорник вослед убегавшим парням. – Ежели где Митьку мово увидите – скажите, пущай в мастерскую бежит скорей ветра! Инда уши оборву – новые-то, чай, не вырастут!

Не отозвались ребята, убежали уже. Махнул рукой шорник, плюнул да повернул обратно домой – хомут доделывать. И впрямь, чего зря на животину дурацкую время терять? Мало ли кто там чего князю великому шлет? На кажный подарок смотреть – этак и работать некогда станет. Ушел домой дядько Зосима, Митьку, ученичка своего непутевого, погаными словами ругая.

И ведь было за что ругать-то! Митька, давно уж про порученье хозяйское позабыв, в толпе у соборной паперти ошивался… потом, с другими ребятами вместе, на дерево забрался – чтоб не задавили в толпе! Да и с дерева-то куда лучше видать – а посмотреть, верно, было на что… точнее говоря – вот-вот будет!

В народе-то разные слухи ходили.

– Слона! Слона-зверя шах персицкий государю нашему!

– Да какого там слона?! Дракона!

– Дракона, дракона. И не персицкий царь, а самоедь вместо ясака дракона того с далеких северов шлет, из-за Камня!

– Вон оно как… Самоедь! Из-за Камня. Нешто там драконы водятся?

– В иных-то землях кого только не водится, Господи, спаси и сохрани!

– У меня кум в войске, так воеводе приказали дракона того охранять и кормить. Для того три коровы взято!

– Три коровы?!!! А не подавится дракон-то?

– Ой-ой, гляньте-ка, люди добрые! Везут! Везут!

– Есмь зверь… и число его известно! – потрясая клюкой, заблажил местный юродивый Дивейко. – Число зверя всякий сочти! Сочти, сочти, сочти! Тако в Святом Писании сказано! На погибель нам сей зверь, на погибель!

Тряхнув лезущей в глаза пшеничною челкой, Митька вытянул шею. Собравшийся на паперти народ затих… лишь слышно было, как скрипели колеса…

– Везут, – облизав пересохшие губы, прошептал себе под нос отрок. – Везут…

Сначала из-за поворота показались быки, целое стадо сильных, могучих быков, впряженных в огромную, составленную из четырех возов, телегу, на которой громоздилась скованная из толстых железных полос клетка, длиною никак не меньше колокольни, ежели б колокольню уложить наземь, и высотою сажени в три. Сама клетка вызывала восхищение, а уж тот, кто в ней сидел… кого везли…

Митьку, к примеру, едва не вырвало – уж он-то, с дерева, разглядел все куда лучше многих. Огромный дракон мало походил на того сказочного зверя, коего представлял себе отрок – да и не только он. Не было ни крыльев, ни трех голов, всего-то одна, но зато какая! Огромная – с крыльцо! – с вытянутой мордой и пастью, усеянною столь многочисленными зубищами, что хотелось немедленно их выбить, а чудище это мерзкое – тут же умертвить, покуда не натворило никаких гнусных дел! Зверюга чем-то напоминала ящерицу или огромного тритона, а еще – почему-то курицу, с задними когтистыми лапами, несуразно огромными, мощными, с перекатывающимися под зеленовато-серой слизистой кожей канатами мускулов и сухожилий, со столь же мощным хвостом и небольшим – по всему хребту – гребнем.

– Гляди-кась, православные! Вот это уродище!

– На тритона похож…

– На жабу или на ящерицу.

– Какая ж тут ящерица – целый ящер!

– А зубищи-то, зубищи, Господи, спаси-сохрани!

– А ручонки-то – малые, смешные.

– Малые – зато когти острые! Схватит, так мало-то не покажется, ага!

– Ой, православныя-а-а… Это ж надо такого поганца везти! И нужна страхолюдина этакая Великому-то князю?

Митьке тоже дракон не понравился. Некрасивый, мерзкий и – судя по желтым, сверкающим из-под кожистых век глазам – злой! И не жабу он отроку напоминал, и не тритона даже, а огромную, приготовившуюся для атаки змею, ядовитую гадину с острым, не знающим пощады жалом!

– Тьфу ты, вот сволочина-то!

Плюнув, подросток полез с дерева вниз, смотреть на дракона ему что-то расхотелось – не жаловал он ни тритонов, ни жаб, ни прочих гадов. А уж этот-то – всем гадам гад! Вот и впрямь: зачем он государю Великому нужен?

– Антихрист, антихрист! – вдруг заблажил Дивейко-юродивый.

Затряс реденькой бороденкою, прорвался сквозь оцепленье воинское к клетке да со всего размаху принялся колотить посохом по железным полосам.

От столь неожиданного напора чудовище напряглось, шевельнуло хвостом и глуховато зарычало.

– Ишь ты, напугалось, тварюга!

– Так ее, так, Дивейко!

– Ящерица, а рычит, словно пес!

Один из воинов – десятник в зеленом, с желтою щегольской тесьмой тегиляе, придерживая рукой саблю, догнал важно едущего впереди на гнедом коне воеводу – дородного, с окладистой седой бородою, в высокой шапке и накинутой поверх бархатного кафтана собольей шубе, крытой сверкающей на солнце парчой. В шубе-то, конечно, жарковато было – так уж приходилось терпеть, важность и знатность свою показывая. Чтоб все видели: не какой-нибудь шпынь ненадобный – сам воевода едет! Чтоб уважали, чтоб боялись, завидовали!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.