Боль

Лазарев Геннадий Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Боль (Лазарев Геннадий)

Книжка эта о тревожной юности мальчишек военных лет,

а еще о Добре и Зле,

и о нас с вами, читатель, —

вчерашних и нынешних,

больших и маленьких,

неповторимо разных,

одинаково трудно и обеспокоенно ищущих свое счастье и Истину.

Повести

ПОКА ОТЦЫ ВОЕВАЛИ

Аркадию Смирнову, Сергею Воронцову — им, мальчишкам с нашей улицы, погибшим в 41-м, посвящается

— Вениамин, вставай…

Венка сладко потянулся — аж косточки хрустнули, приоткрыл глаза. Сторожко светало.

Затаив дыхание, стал ждать, когда отец тронет и позовет. Уж больно нравилось ему отцовское «Вениамин!» Для всех он просто Венка, а отец почему-то называл — сразу и не выговоришь. Может, подтрунивал? Но Венка чувствовал иное — уважительное к себе отношение.

Повеяло теплом: это отец поправил одеяльце. А может, грезилось…

Вдруг в сознании вспыхнуло — сегодня же рыбалка! Ведь он нарочно положил под голову сучкастое полено: хотел доказать, что не проспит. И на тебе!

Кубарем скатился с сеновала, зачерпнул горстью из бочки, что стояла под водосточной трубой, плеснул на лицо.

На крыльце стояла укутанная в мокрую тряпицу кринка. Тут же лежала накрытая полотенцем ватрушка. Отпил остуженного ветерком молока, сунул ватрушку за пазуху и — на улицу.

Над краем земли робко проклюнулись алые разводы зари. Упреждая друг дружку в старании, загорланили вразнобой петухи. Утопая босыми ногами в прохладном пуху дорожной пыли, Венка заспешил. Миновал огороды, по крутой тропинке взбежал на плотину. Отец уже отвязал лодку и налаживал снасти. «Погоди-и, па-па-ань!»

— Гляди-ко, не проспал! — заулыбался отец, когда Венка устало плюхнулся в лодку. — Сам проснулся али мать помогла?

— Са-ам, — заважничал Венка.

— Молодец, коли так! А я уж решил — отлажу грузила и отчалю.

Отец поудобней уселся на корме, оттолкнулся шестом от коряги, и лодка, плавно качнувшись с борта на борт, заскользила по бирюзовой глади.

Венка сплюнул на ладони, взялся за весла. Монотонно запели уключины. Он греб, как отец, — степенно, далеко за спину отбрасывая весла и провожая их до кормы.

Молчали. Только однажды, когда рядом хлестко всплеснуло и по воде разбежались в том месте круги, Венка шепотом вскрикнул:

— Ух ты! Щука!

— Не-е, — нехотя протянул отец, — щука в камышах. Это окунь жирует, паршивец…

Солнце еще не взошло, но вспыхнули вдруг малиново барашки облаков, ожило в разноцветии зеркало пруда. Отразились в нем и облака, и вербы, что жались друг к другу по-над берегом, и все, что охватывает глаз.

— Гляди, гляди, Вениамин!

А тот уж и так — забыл про весла, присмирел. Выплеснулся из-за леса золотой поток, побежал по верхушкам…

…В тот день началась война.

Глава первая

ВОЕННЫЙ ОБЪЕКТ

Поднимая клубы пыли, по Первомайской расшатанно прогромыхала полуторка. Около школы остановилась, и на лужайку высыпала стайка новобранцев, в обмотках и белесых, прослуживших, должно быть, не один срок, гимнастерках.

Школа оказалась запертой на висячий замок.

— Со-орвать! Быстро! — приказал старшина, коренастый крепыш с выбритым до синевы затылком; из-под фуражки у него фасонисто свешивалась на лоб завитушка кудрей.

— Это мы мигом! — Юркий боец подсунул под щеколду ломик, навалился. Надсадно заскрежетало — и дверь распахнулась.

Поспешно, словно наступал пожар, вынесли парты. Не очень беспокоясь о сохранности, расставили где придется набитые гербариями и таблицами шкафы и без перекура принялись за побелку.

Собрался народ. Мальчишки висли на заборе, заглядывали во двор. Не терпелось узнать, что станет со школой. Но бойцы, словно сговорившись, только отшучивались. А может, и сами не знали…

Высказывалось разное, однако объяснить поспешность, с какой военные взялись за ремонт, никто не мог. Только под вечер, когда грузовик вернулся загруженным койками и ватными матрацами, решили, что в школе разместятся артиллеристы недавно сформированной в пригороде части.

В это время появился директор школы, Михаил Алексеевич, безобидный старичок-историк.

Сегодня его не узнать: лицо в лиловых пятнах, пиджак застегнут с перекосом. Шагает широко, не выбирая дороги и гневно отставляя трость.

— Где ваш командир? — спросил нетерпеливо.

— Старшину на выход! — передали по цепочке.

Через минуту тот показался на крыльце. Щеголевато придерживая планшет, подошел быстрым шагом, козырнул.

— Кто дал вам право? — с раздражением заговорил директор. — Наша школа — лучшее здание в городе… И вдруг — казарма!?

Старшина расстегнул планшет, протянул сложенный вдвое лист.

Директор долго читал, или, может, прочитав, долго думал, как поступить. Наконец, вернул лист и отрешенно махнул рукой.

— Дети, проводите меня! — попросил чуть слышно и пошел, пошатываясь, словно пьяный.

Старшина, повременив, вышел к собравшейся около парадного толпе. Поднялся на ступеньки, чтобы быть на виду.

— Гражданочки, — начал он, стеснительно кашлянув в кулак, — бойцы только вчерась из-за парты. Ни стрелять, ни обмоток затянуть… Тем более по хозяйственной части… Я вас прошу: помогите! Окна помыть и кое-что прочее…

— Хороши, нечего сказать! — задиристо подбоченясь, вскрикнула румяная пышногрудая бабенка. — Одни города немцу сдают, а эти хоромы себе чистют! Кроватей, вишь ли, со светлыми шишками навезли… Так им еще и окна вымой?

Ее поддержала хворая старушка:

— Ишь, барин! И затылок блестит, и сумка на заднице, и деколоном, небось, провонял… Ну-ка, понюхайте его, бабы!

Старшина побледнел, заиграли на скулах желваки:

— Ты брось, старая, насчет баринов…

— Что ты к парню прилипла, Егоровна? — заступился за старшину сухонький мужичок. — Он ноне под артиста стрижен — ну так что! Дело молодое. Может, и к девкам побежит, нам-то что. А завтра — на фронт! Вот ведь как. Время такое…

— Ты меня, Прохор Петрович, не кори! У меня двое там… — Старушка, сморкаясь в полушалок, заплакала.

— Вот и я говорю, — воодушевился старшина, — не время укорять! Сегодня у нас всего поровну: одна на всех беда. Что касаемо хоромов — приказано подготовить школу к заселению… А для кого, не знаю. Ей-богу, бабоньки!

— Поможем, раз так! — добродушно согласилась бабенка. — Даже с удовольствием, коли рядышком начальник кудрявенький…

Косяками кружат около школы мальчишки. Что делать дома? Электричество — и то с перебоями. Сперва — заводу: там день и ночь варят сталь, катают броню.

С радостью, чтобы не вызвать зависть других, человек может затаиться. С горем, чтобы найти утешение, поспешит к людям. Так и мальчишки. С виду они ко всему безразличны — чтобы казаться взрослее. Но все существо их в неусыпной тревоге. За мать, за сестренку, за щенка… Но никогда — за себя.

Раскрылись ворота, и со школьного двора показалась колонна.

— Подтянись! — скомандовал старшина. — За-пе-вай!

Молодой голос сообщил взволнованно и грустно:

Ой, да! По долинам и по взгорьям Шла дивизия впе-еред…

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.