Бергли

Жаботинский Владимир Евгеньевич

Серия: Рассказы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Оберландская легенда.

В бернском Оберланде [1] есть не очень высокая гора, мало, даже почти совсем не посещаемая туристами. Однако на ней есть места, с которых открываются чудные виды на весь Оберланд, на голубое Тунское озеро и горы, начиная с огромного Низена и кончая Эйгером, Монахом и сверкающей Юнгфрау. Эти картины прелестны, но, право, развалившийся замок на одной из вершин этой горы еще лучше и величественней. А замечательнее всего то, что этот старый замок еще не превращен в ресторан.

Как называется эта гора — я не знаю. Жители крошечных шале, окружающих ее, называют ее Bergli (горка), но ведь это не имя.

Замок же называется Безевиттер и имеет свою легенду.

* * *

Старый вдовец, герой тридцати трех сражений Рихард Безевиттер поселился здесь на отдых от трудов своей славной жизни. Здесь он охотился на представителей Бернского кантона — медведей, которые тогда еще и не начинали вымирать, и воспитывал свою шестнадцатилетнюю дочь MДrieli. Мэриели была краше сказочной красавицы, веселой маленькой птички, а в сердце ее было столько же любви, сколько лучей у солнца. Только солнце греет всех одинаково, а Мэриели отдавала предпочтение перед другими своему отцу и молодому рыцарю Зигмунту Вайблингену.

Зигмунту не было еще двадцати лет, но он уже успел прославиться, и старый Безевиттер, знавший толк в людях, утверждал, что Вайблинген еще окажет своим копьем великие услуги христианскому миру. Вайблинген считался женихом Мэриели, которую знал и любил с детства.

Кроме Мэриели у Вайблингена была еще одна привязанность: это его знаменитый испанский крестоносец Кристобаль де Роба. Этого рыцаря считали замечательнейшим человеком той эпохи. Ему было только двадцать восемь лет, но его имя гремело по всей христианской Европе, и даже в дикой литовской Бьяловежи — BДhliveiss — было известно, что нет никого храбрее, благочестивей и великодушней Кристобаля де Роба. Но этот рыцарь отличался христианским смирением, и не только перед своим другом Вайблингеном, но ни перед кем в мире не кичился своей славой.

* * *

Старый Безевиттер затеял большой праздник и разослал приглашения многим рыцарям, а в их числе Зигмунту и его знаменитому другу. В Швейцарии владетельные рыцари, как Безевиттер, были немногочисленны, но зато они пользовались уважением всего рыцарства Европы. Рихард Безевиттер, прославившийся в тридцати трех битвах, был первым из швейцарских рыцарей, и потому все приглашенные сочли его зов за честь и поспешили явиться.

Радость свидания Мэриели с Зигмунтом была так велика, что, глядя на влюбленную парочку, сам Безевиттер был растроган.

— Ты еще не разлюбила меня, Мэриели? — спрашивал Зигмунт.

— Пусть меня накажет Господь, если я разлюблю тебя, Зигли! — отвечала Мэриели и позволяла ему целовать свои локоны.

За день до начала празднества приехал наконец Кристобаль де Роба. Он был немного выше среднего роста и очень красив; его одежда была изящна и проста, а оружие сверкало художественной отделкой.

Безевиттер, Вайблинген и толпа гостей встретили великого рыцаря у ворот, а на крыльце его ждала Мэриели. Кристобаль де Роба низко склонился перед молодой хозяйкой, поцеловал ей ручку и произнес:

— Если бы не святой крест, укрепленный на моей недостойной шляпе, я бросил бы ее к ногам высокочтимой госпожи в знак того, что прелестней ее я не встречал еще ни одной девицы.

И все были очарованы изысканной вежливостью испанского рыцаря.

Празднество началось.

* * *

Все веселились и ликовали уже две недели, только Вайблинген становился час от часу задумчивей и бледнее, да и Мэриели казалась далеко не такой веселой, как бывало.

Ударила неожиданная беда: Зигмунт стал замечать, что Мэриели отдаляется от него, и хотя он успокаивал себя, чуткое сердце твердило ему, что его счастье прошло. А когда он спросил у своей возлюбленной, что с нею стало, она вдруг заплакала и убежала. Вайблинген еще никогда не видел ее плачущей, и ее слезы так истерзали его сердце, что он дал себе зарок не огорчать больше свою Мэриели.

Но тоска все сильнее и сильнее мучила его. Он старался не выказывать ее, чтобы не омрачить праздничного настроения других; в сердце же у него постоянно шевелилась мучительная скорбь. Мэриели избегала его, и он спрашивал себя — почему.

Однажды вечером, когда он в тяжком раздумье лежал на площадке уступа, мимо него поспешно прошел старый капеллан замка Безевиттер. [2] Зигмунт вскочил, снял шляпу и сказал:

— Отец мой, я хочу посоветоваться с вами.

— Да будет над вами благословение Господне, сын мой, — сказал священник, — я вас слушаю, но поспешите, так как я тороплюсь к умирающему.

Вайблинген поведал ему свое горе и воскликнул:

— Может быть, вы, святой человек, знаете, что причиной этому?

Капеллан поднял руку, указал на темно-синее небо и сказал на швейцарском наречии:

— Der oba (Тот, Кто вверху).

Вайблинген пошатнулся, ударил себя по голове и бросился в замок, повторяя:

— Der oba? Де Роба! Де Роба!

* * *

На заре небо было покрыто облаками. Было темно и хмуро, но Вайблинген заметил, как в саду мелькнуло что-то белое. Он схватил меч и пробрался в сад.

У самой стены на скамье сидела Мэриели, а у ее ног стоял на коленях де Роба и целовал ее руки, и Мэриели не противилась. Де Роба проговорил:

— Сегодня же ты скажешь это Зигмунту. Я знаю его благородство: он освободит тебя от обета.

И де Роба поцеловал ее прямо в губки. Вдруг что-то горячее залило его лицо, и чудная белокурая головка Мэриели скатилась на дерн. Онемев от ужаса, де Роба выпустил из рук тело Мэриели и вскочил. Перед ним стоял Вайблинген.

— Тебе не придется сообщить мне эту тайну и рассчитывать на мое благородство! — насмешливо сказал Зигмунт, снова занося меч.

— Несчастный! — загремел де Роба и одним ударом кулака выбил меч из руки Вайблингена.

В эту минуту порыв ветра разогнал тучи, и поднявшееся солнце озарило золотокудрую головку и стройное тело мертвой девушки. Вайблинген зашатался и прислонился к дереву.

Между тем громкий возглас Кристобаля де Роба пронесся по всему замку. Послышались беспокойные голоса, старый дворецкий показался на площадке, где лежало тело Мэриели, застонал и с диким криком бросился назад. Почти мгновенно сад наполнился гостями, рыцарями и слугами. А через минуту все затихли и расступились, и старый Рихард Безевиттер безмолвно, весь бледный, опустился на колени у трупа своей дочери.

Тогда Вайблинген ступил вперед и сказал:

— Рыцарь Безевиттер! Это я убил красавицу Мэриели за то, что она, будучи моей невестой, явилась на свидание к Кристобалю де Роба и поцеловалась с ним.

Безевиттер поднялся, взглянул на испанца и спросил:

— Правда ли это?

— Да, — ответил де Роба.

Все рыцари с ужасом отступили от него, а Безевиттер отошел от тела Мэриели и сказал:

— Рыцарь Вайблинген! Вы поступили справедливо. Да будет над вами благословение Господне!

Де Роба ступил вперед, смело обвел взором собрание и гордо сказал:

— Нет, рыцарь Безевиттер, он поступил несправедливо, и не будет над ним Божьего благословения. Ваша дочь, рыцарь, была невинна, как голубка, потому что любовь, посылаемая Богом, приходит в наше сердце без спроса и независимо от нашей воли. Любовь невольна, как жизнь, а в невольном нет греха. Я, Кристобаль де Роба, объявляю, что нет и не было в христианском мире более чистой и совершенной девицы, чем какою оставалась до последнего мгновения своей жизни Мария Безевиттер. И кто не согласен со мною, того я вызываю на поединок — я, рыцарь Кристобаль де Роба из Испании. Откликайтесь!

И глубокое молчание было ответом на вдохновенную речь знаменитого рыцаря.

— А теперь, — продолжал он, обращаясь к Зигмунту, — чтобы решить, прав ли был ты, рыцарь Вайблинген, в своем поступке, я вызываю тебя на суд Божий перед этим трупом твоей невесты и моей возлюбленной.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.