Из Устюжского уезда

Якушкин Павел Иванович

Серия: Путевые письма [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пестово, 20 іюля 1860 г.

Дорогу отъ Боровичей до Пестова, въ особенности первую половину ея никакъ нельзя назвать веселою: вся она идетъ рдкимъ мелкимъ лсомъ. Сначала, пока не надостъ своимъ однообразіемъ, она довольно красива, совсмъ не похожа на большую, не шире проселочной, и извивается точно проселочная, да и самыхъ верстовыхъ столбовъ на ней не было, ихъ ставили только при мн, по случаю прозда губернатора; но хать такими однообразными мстами и мелколсьемъ, изъ за котораго ничего не видно, боле ста верстъ, согласитесь сами, не очень весело! Изрдка только мелькнетъ какое-нибудь озерцо и опять тоже, тоже и тоже… Правда, что въ одномъ мст приходится хать верстъ пять по берегу Меглина, довольно большаго озера (верстъ 20 въ длину) и здсь открываются виды великолпные: но эти какія нибудь пять верстъ совершенно теряются въ несносныхъ ста верстахъ. Да и самый лсъ до крайности однообразенъ: большею частію боръ, т. е. сосновый, а частію ельникъ; попадается иногда осина, а еще рже береза! Прохавъ озеро, я замтилъ вправо отъ дороги за рчкой Меглиной, которая здсь выходитъ изъ озера, нсколько кургановъ, по здшнему сопокъ; съ дороги ихъ можно насчитать до шести; на нкоторыхъ изъ нихъ растутъ столтнія деревья.

— Это какіе курганы? спросилъ я своего ямщика.

— Это не курганы, это сопки! отвчалъ тотъ.

— А много ихъ?

— Да десятка два будетъ.

— Не знаешь, откуда они взялись?

— Нтъ, не знаю; старики, можетъ, и знаютъ.

Прохавъ версты полторы, мы пріхали въ деревню Устюцко, въ которой, до случаю Ильина дня, и на улиц, и въ харчевн шелъ пиръ горой: на улиц двки и бабы въ нарядныхъ сарафанахъ, нкоторыя въ кумачныхъ, взявшись за руки, шли въ рядъ и распвали псни, только двки отдльно отъ молодицъ. Въ харчевн старики угощались по своему. Я вслдъ своему ямщику остановиться и зашелъ въ харчевню. Въ одной комнат сидли за столами по нскольку человкъ, довольно подпившихъ, и обдали, а въ другой пили чай и водку. Шумъ какъ въ той, такъ и въ другой былъ страшный, но ни одного неприличнаго слова я не слыхалъ: разговоръ былъ большею частію назидательный.

— Старца убить — не спасенье получить! слышалось изъ одного угла.

— У бабы сердце — что у кошки! неслось изъ другаго: кошку разсердишь, вцпится, не скоро оторвешь; ну, и бабу разозлишь, не вдругъ отгонишь.

Я спросилъ водки, веллъ поднести ямщику и самъ выпилъ; хозяинъ на закуску далъ кусокъ рыбнаго и кусокъ хлба испеченнаго изъ гороховой и ржаной жуки.

Закусивъ, я слъ и закурилъ папироску; ко мн подошелъ какой то пономарь.

— Не знаете-л вы, спросилъ я у него, какія это сопки у васъ за рчкой?

— Какъ не знать? знаю! отвчалъ тотъ.

— Какія же?

— Ты хочешь рыть, что ли?

— Да чтожъ тамъ рыть?

— Я знаю, я теб укажу: въ одномъ золото, въ другомъ серебро, а въ третьемъ церковные сосуды.

Нельзя было не замтить, что мой собесдникъ, вроятно, по случаю Ильина дня, сильно подгулялъ.

— Коли вы врно знаете, гд золото, и серебро и церковные сосуды, такъ отчего же сами не берете? спросилъ я его.

— Какъ же я одинъ буду рыть? Вдвоемъ-то я знаю какъ…

— Да какія кто сопки? перебилъ я его.

— Эти сопки еще съ литовскаго раззоренія, еще…

Хозяинъ перебилъ нашъ разговоръ, войдя съ чашкой пива, которымъ сталъ угощать меня, и отъ котораго я не хотлъ отказаться, въ чмъ и не раскаявался: пиво было такъ хорошо, что лучше и желать нельзя было.

— Сами пиво варите? спросилъ я хозяина.

— Сами, ваше здоровье!

— Какъ же? въ ссыпчину? братчиной?

— Нтъ, всякъ самъ по себ!

Выкуривъ папироску, я вышелъ на крыльцо, гд стояло нсколько бабъ, и самую хорошенькую, какъ я посл узналъ невстку хозяйскую, мой ямщикъ довольно безцеремонно цловалъ и обнималъ. Я слъ на телгу и мы тронулись.

— Кланяйся, Капитонушка, сестриц, братцу, дткамъ, всмъ, всмъ! кричала хозяйская невстка моему ямщику.

— Хорошо, буду кланяться! отвчалъ ей ямщикъ. Она изъ нашей деревни, прибавилъ онъ, обратясь ко мн.

Часовъ въ шесть вечера мы пріхали въ Пестово, мн не хотлось дальше хать, и я, закусивъ, пошелъ по деревн. Избы выстроены обыкновенно, по-новгородски въ два этажа; первый для жилья, нижній для скота; дворъ весь крытый, какъ говорятъ отъ снга; противъ каждаго двора черезъ улицу — холодное строеніе для анбаровъ и т. и, Такъ какъ здшняя сторона — лсистая и лсъ потому почти ни почемъ, то вс крыши деревянныя. Избы, двери, сарай, все покрыто дранью особеннымъ образомъ: избы рубятся изъ толстыхъ бревенъ до крыши со всхъ четырехъ сторонъ; посл съ передней и съ задней стороны изъ такихъ же бревенъ надстроиваются треугольники, на которые кладутъ переплеты, далеко выпуская ихъ впередъ; къ этимъ переплетамъ прикрпляютъ деревянные крюки толщиною въ руку. Крюки эти обыкновенно длаютъ изъ молодой ели; ель срубаютъ съ частію толстаго корня, который стелется по земл, а на эти крюки кладутъ жолобъ, выдолбленный изъ толстаго бревна; потомъ настилаютъ на крыш дрань, вкладывая нижній конецъ въ жолобъ, и наконецъ верхніе концы какъ съ той, тамъ и съ другой стороны, покрываютъ однимъ жолобомъ. Верхній жолобъ называется княземъ. Если дрань коротка, то кладутъ еще жолобъ, или два, между нижнимъ жолобомъ и княземъ, нижнія изъ нихъ подпирается распорками, упираясь въ самый нижній, слдующій такими же распорками во второй жолобъ и т. д.; такимъ образомъ на всю крышу не требуется ни одного гвоздя.

— Долго эта крыша можетъ простоять? спросилъ я одного мужика, который подошелъ хо мн.

— Хорошо покроешь, отвчалъ тотъ: лтъ двадцать простоятъ!

— Да вдь нижніе концы, въ жолоб, да и самъ жолобъ гніетъ, какъ же двадцать лтъ простоятъ?

— Нельзя, чтобъ не гнило, а все простоятъ.

— Которая крпче крыша, такъ крытая жолобами да распорками, или крыша, пробитая гвоздями?

— Съ гвоздями крыш не устоять двадцати лтъ!

— Отчего же?

— Отъ желзнаго гвоздя дерево сильно портятся, а въ нашей крыш — одно дерево; чему тутъ портиться.

— И вс такъ вроютъ?

— Да обличь [1] насъ вс такъ.

Я разговорился съ этимъ мужикомъ; мы подошли къ моей квартир, сли на крылечко. Онъ, какъ оказалось, былъ тоже не здшній, только не дальній и пріхалъ стоять настойку, т. е. онъ обязавъ былъ возить чиновниковъ земской полиціи и разсыльныхъ и поэтому простоять извстное число дней, когда его смнитъ другой.

— Почемъ у васъ теперь пудъ сна? спросилъ я.

— У насъ теперь сна на пудъ не продаютъ, отвчалъ онъ; теперь у насъ продаютъ, съ нови-то продаютъ копнами.

— А копка почемъ?

— Да копекъ 25, а то и 20.

— Въ копн много пудовъ?

— Да побол пяти будетъ.

— И всегда оно у васъ такъ дешево бываетъ?

— Какое всегда! Зимой сани по тридцати копекъ за пудъ покупать будутъ! Зимой дорого!

— Такъ для чего же теперь продаютъ?

— Долженъ ты!..

Мой собесдникъ звнулъ, перекрестился, сказалъ: «Господи! прости мои прегршенія!» и замолчалъ.

— Ну, а хлба у васъ, какъ?

— Да и хлба плохо! Вс, какъ есть, градомъ поколотило!

— Какъ вс?

— Вс, какъ есть! Какая пенька была, — какъ серпомъ срзало; ни одной былочки живой!

— И много десятинъ?

— Да всего-то будетъ со всмъ, съ рожью, съ овсомъ, съ житомъ [2] — всего будетъ десятинъ съ пять!

— Это у тебя у одного?

— Нтъ, у меня да еще у церковниковъ; всхъ-то десятинъ съ пять.

— А какъ у васъ хлбъ родится?

— Да если положить хорошенько навозу, или на лединахъ — на этихъ лединахъ длаютъ росчисть, такъ хлбъ хорошо родися… а въ первый годъ, я скажу теб, и сказать нельзя, какъ хорошо!..

— Какъ вы это длаете?

— А вотъ какъ: выберешь ледину… лсокъ меленькій… такъ въ оглоблю, — а то и въ слегу, такъ дла нтъ… Выберешь ледину, да не на болот, а на высокомъ мст… на болот какой будетъ хлбъ?.. Выберешь ледину: съ лта срубишь лсокъ, повалишь его, онъ за лто-то и попросохнетъ, пролежитъ зиму, а на весну около Николы вешняго и заорешь… заорешь, да и сй сейчасъ же хлбушко.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.