Водяной

Лейкин Николай Александрович

Серия: На лоне природы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Водяной (Лейкин Николай)Въ подгородномъ уголк.

Октябрь на двор. Сверная природа захирла и умираетъ. Пордлъ лсъ. Желтые листья березъ и липъ, сдуваемые осеннимъ втромъ, катятся по дорог и образуютъ сугробы около плетней и заборовъ. Были уже и морозы — утренники. Коричневой ржавчиной покрылась листва рябины, съежилась, и пурпурово-коралловыя ягоды ея еще рзче выдляются на оголенныхъ втвяхъ. Покраснлъ широколистный лопастый кленъ въ садахъ, посрла ольха. Дуетъ втеръ, завываетъ, свищетъ и вздымаетъ на рк волны. Лодка караульнаго заводскаго сторожа Минея вытянута на берегу, а самъ Миней сидитъ около своей караулки на скамейк, вынимаетъ изъ корзины начищенные красные грибы и нижетъ ихъ на веревку, образуя ожерелье.

— Что жъ, дядя, рыбу не удишь? говоритъ проходящій мимо него молодой человкъ въ охотничьихъ сапогахъ, съ ружьемъ и лягавой собакой.

— Какое теперь уженье! Вишь, втеръ-то какой! Вотъ грибами занялся. На втру живо высохнутъ, отвчаетъ Миней.

— Я къ тому говорю, что ты прежде ухищрялся и рыбу удить, и грибы на веревку низать.

— Пробовалъ, но нтъ возможности. Поплавокъ втромъ гонитъ и захлестываетъ. Нтъ, ужъ теперь насчетъ уженья — аминь. Съ каждымъ днемъ все хуже и хуже… Даже мережекъ ставить нельзя — снесетъ. Разв вотъ что верши… Впрочемъ дв верши у меня со вчерашняго дня погружены, да что — безъ толку. Когда самъ разыгрался; то одна рыбная ловля — неводомъ, да и то плохая. Рыба втру не любитъ, она въ втеръ не стоитъ… Въ втеръ она въ разбродъ и въ глубь уходитъ. Да и самого боится, когда онъ сердится.

— То-есть кто это «самъ» и «онъ»? спросилъ молодой человкъ, присаживаясь.

Миней посмотрлъ на него насмшливо, покачалъ головой и сказалъ:

— Какіе вы чудные! Словно махонькій. Кто въ вод живетъ? Кто ркой командуетъ?

— А! Русская демонологія! Господинъ водяной?

— Однако, вы тоже потише и съ насмшками-то надъ нимъ не очень… замтилъ Миней. — Вы вдь на рк не живете, въ бурю на лодк не здите, а я отъ рки питаюсь, такъ мн нужно себя осторожно держать. Зачмъ такъ? Къ чему? Ничего отъ этого, кром худого, не выйдетъ.

— А онъ разв мстителенъ и любитъ гадить?

— Оставьте пожайлуста. У меня въ рк верши съ каменьями опущены. Верши денегъ стоятъ. За нихъ, кому не надо, по три-то гривенника дадутъ. Трудился тоже, плелъ — и вдругъ снесетъ.

— Ой, ой, ой! Какой ты суеврный!

— Не суеврный я… А зачмъ баловать? Коли мы отъ рки кормимся, то должны его почитать и намъ не слдъ такія рчи слушать.

— Или ужъ онъ теб, сдой мститель, усплъ насолить? не унимался подсмиваться молодой человкъ.

— Бросьте, баринъ… Васъ честью просятъ. Вамъ наплевать, а мн изъянъ. Вдь еще налимья охота впереди. Теперь налимъ пошелъ.

— Ну, ладно, ладно…

— Да что: ладно! Коли говорить объ немъ, то безъ смшковъ. На Захарія и Елизавету мы ему съ зеленовскимъ лсникомъ въ складчину поросенка прожертвовали, а вы раздражаете.

— Какъ поросенка?

— Да такъ… При всей нашей бдности, а вотъ сложились и поросенка для него купили.

— И въ воду кинули?

— Не по берегу же бгать пустили.

— Что жъ это? Жертва?

— Не жертва, а пускай его състъ. Надо же его ублаготворить, чтобъ добре былъ.

— Фю-фю-фю! Однакоже, какъ ты боишься-те этого самаго водяного.

— Не боюсь… Тьфу… Да, боюсь… Да и долженъ его человкъ бояться, коли отъ рки семью кормитъ. У меня семья-то самъ-шестъ. Это не боязнь, а почтеніе… Просто хочется съ нимъ въ мир жить.

— Нтъ, ужъ совсмъ боязнь, коли даже и жертвоприношеніе поросенкомъ.

— Не я одинъ… Вы поговорите-ка съ рыбаками. Вс его почитаютъ, отвчалъ Миней. — Другіе его еще три раза за осень-то кормятъ.

— Отчего же ты лтомъ его не боялся? допытывался молодой человкъ — Цлое лто мы съ тобой удили рыбу, и ты ни разу…

— Какіе вы странные! Оттого, что лтомъ онъ смирный… Лтомъ онъ волнъ не подниметъ, не бурлитъ. По весн съ полной водой пошалитъ, да и покончитъ. Весной мы тоже подчасъ его ублаготворяемъ. Но весной онъ смирне… Весной онъ еще съ просонокъ… Весной онъ отъ зимняго сна еще не очухался и только потягивается. Да и слабъ онъ весной, потому отощавши съ зимы-то. Вдь всю зиму не вши, разсказывалъ Миней.

— А зимой онъ спитъ?

— Да вдь вы знаете, такъ зачмъ спрашивать! Зимой ледъ… Видали разв вы изъ-подъ льда бурю?

— А лтомъ? Что онъ лтомъ длаетъ?

— Эхъ, какъ хочется знать! Сами не вруете, а хотите знать.

Миней покачалъ головой.

— Ты мн разскажи, отчего онъ лтомъ-то смирный? приставалъ молодой человкъ.

— Лтомъ ему не до того. Лтомъ онъ нжится. Лтомъ онъ съ русалками.

— А куда же русалки-то къ осени исчезаютъ?

— Посл Ильина дня имъ конецъ. Какъ Илья Пророкъ холодный камень въ воду опуститъ — тутъ имъ и конецъ. Он тепло любятъ.

— Умираютъ, что ли?

— Да почемъ же я-то знаю! Нтъ ихъ посл Ильина дня, да и все тутъ. Слыхали ли вы, чтобы кто-нибудь русалокъ посл Ильина дня видлъ?

— И до Ильина-то дня ихъ никто не видитъ, опять улыбнулся молодой человкъ.

— Ахъ, какъ это хорошо такъ говорить! покачалъ головой Миней, — Да я самъ ихъ видлъ вотъ тутъ у насъ въ заводь, а только во-время зачураться усплъ. Отчего Василій-то порядовщикъ у насъ утонулъ въ заводьи, спрашивается? Он защекотали.

— Просто пьяный купаться вздумалъ.

— Человкъ капли вина въ ротъ не беретъ. Вы вотъ все сметесь, вы ничему не врите.

— Ну, такъ какъ же осенью водяной-то безъ русалокъ живетъ?

— А вотъ онъ съ Ильина дня и начнетъ по нимъ скучать. Заскучаетъ до тоски, разсердится и начинаетъ бурлить.

— И долго онъ пробурлитъ?

— Да вплоть до заморозковъ, до ледяного сала. Ищетъ ихъ и бурлитъ. Тутъ-то вдь вс и бды на вод, когда онъ русалокъ ищетъ. Сколько лодокъ-то опрокидывается, сколько судовъ потопляется, сколько людей тонетъ! А вотъ какъ сало по рк пойдетъ, тутъ попріутихнетъ и застонетъ.

— Съ чего же стонетъ-то?

— А чувствуетъ, что и ему самому конецъ приходитъ, что подо льдомъ до весны засыпать пора — вотъ онъ и стонетъ.

— И ты слышалъ этотъ стонъ?

— Да какъ же не слышать-то! И вы сколько разъ слышали, коли на рк бывали, когда сало идетъ, а только вдь вы человкъ невроятный.

— О, суевріе, суевріе! вздохнулъ молодой человкъ.

— Ну, довольно, довольно! Идите куда шли, а ужъ меня оставьте… перебилъ его Миней.

— Ну, прощай! сказалъ молодой человкъ, поднялся, вскинулъ ружье на плечо и поплелся своей дорогой.

1893

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.