На лоне природы

Лейкин Николай Александрович

Серия: На лоне природы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
На лоне природы (Лейкин Николай)

I

— Далеко, однако… хали, хали… говорила дама, выходя на станціи изъ позда на платформу.

— Что за далеко! Пятьдесятъ съ небольшимъ верстъ, отвчалъ ея мужъ. — За то ужъ тутъ будетъ настоящая дача. Это не то, что въ пригородныхъ мстахъ, гд-нибудь въ Лсномъ, въ Гражданк или даже въ Шувалов. Какая тамъ дача! Человкъ на человк сидитъ. Ни воздуху настоящаго… ничего… Въ Шувалов воздухъ-то еще хуже, чмъ въ Петербург въ Казанской или Пушкинской улиц, особливо въ средин лта. А тутъ ужъ прямо лоно природы.

— Такъ-то оно такъ, однако ты разсчитай проздъ. Вдь и проздъ дороже…

— Проздъ дороже, но за то помщеніе и жизнь дешевле… Тутъ вдь дачъ въ томъ смысл, какъ ты привыкла понимать, нтъ. Живутъ въ деревн, нанимаютъ у крестьянъ избы. Иванъ Васильевичъ въ прошломъ году платилъ за избу изъ трехъ комнатъ что-то сорокъ рублей съ дровами. При этомъ садикъ.

— Да неужели? удивилась жена.

— Изъ-за этого-то я тебя и привезъ посмотрть помщеніе въ здшнихъ мстахъ. Гд ты найдешь какую-нибудь дачу въ Лсномъ или Гражданк за сорокъ рублей, не говоря уже о Шувалов! Да и вообще здсь жизнь дешевле. Здсь нтъ ни разносчиковъ-торговцевъ, ни этихъ самыхъ акулъ-мужиковъ шуваловскихъ и парголовскихъ, старающихся содрать за бутылку поддльнаго молока пятіалтынный.

Они сошли съ платформы. У платформы сидли въ полуразвалившихся телжкахъ два мужика. Худыя, заморенныя лошаденки потряхивали бубенчиками.

— Не подвезти ли, ваша милость? послышалось предложеніе.

— Въ Капустино.

— Въ Капустино? Да что съ васъ взять-то? Рубликъ положьте.

— Что ты, что ты! Да вдь Капустино отъ станціи всего три версты.

— Мы, ваше благородіе, считаемъ четыре.

— Мало ли что вы считаете. Да хоть бы и четыре! Разв можно за четыре версты…

— За восемь гривенъ садитесь! крикнулъ краснорожій мужикъ.

— Чего ты лшій, цну-то сбиваешь! Анаема! Баринъ и рубль бы далъ… обругалъ его мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

— Тридцать копекъ, посулилъ баринъ.

— Шагай пшкомъ.

— Грубіянъ!

Мужъ и жена тронулись въ путь. Грязь была непролазная. Приходилось проходить по узенькой протоптанной тропинк. Ноги скользили. Сдлавъ шаговъ тридцать, мужъ обернулся и крикнулъ:

— Сорокъ копекъ дамъ!

— Да вдь оттуда порожнемъ придется хать.

— Зачмъ порожнемъ? Мы обратно подемъ.

— А долго тамъ пробудете?

— Да дачу намъ посмотрть. Къ обратному позду насъ и привезешь.

— Такъ вдь это на четыре часа. Ну, полтора рубля положьте.

— Тьфу ты пропасть! Рубль…

— Не бери, Силантій, дешевле полутора рублей. Баринъ дастъ. Я цны сбивать не стану, ежели мн двугривенничекъ пожертвуешь, сказалъ мужику съ подбитымъ глазомъ краснорожій мужикъ.

— Ну, рубль съ четвертью.

— Дешевле не поду, отвчалъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ и отвернулся.

Мужъ и жена стали шептаться.

— Надо дать, сказала жена. — Тутъ просто утонешь въ грязи. У меня хорошіе польскіе сапоги въ семь рублей. Что за радость ихъ испортить!

— Ну, давай, чортъ тебя дери! раздраженно крикнулъ мужъ.

— Пожалуйте сюда обратно. Мн нужно съ товарищемъ разсчитаться, а денегъ у меня нтъ.

— Зачмъ же мы къ теб по грязи обратно пойдемъ? Подъзжай сюда самъ.

— Понимаете, ваша милость, мн нужно ему двугривенный отдать, а ежели я къ вамъ поду, онъ можетъ подумать, что я и совсмъ уду, пояснялъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

— Ну, да ладно. Подемъ вмст. Дйствительно, барын шагать грязно. Баринъ добрый, авось, за это мн пятачокъ на стаканчикъ пожертвуетъ, прибавилъ краснорожій мужикъ и, стегнувъ лошадь, похалъ вмст съ товарищемъ.

Мужъ и жена стали садиться въ телжку къ мужику съ подбитымъ глазомъ.

— Двугривенничекъ вы прежде вонъ товарищу позвольте, сказалъ тотъ. — Это ужъ за меня. А мн потомъ двугривеннаго не додадите.

Мужъ далъ. Краснорожій мужикъ подбросилъ двугривенный на рук.

— Четвертачекъ, баринъ, четвертачекъ. Еще пятачокъ къ этому прибавьте, проговорилъ онъ. — Это ужъ отъ себя.

— За что? Съ какой стати?

— Помилуйте, да за что же нибудь я къ вашей милости подъзжалъ. Вы мн пятачокъ на шкаликъ дадите, а мы за васъ Богу помолимся.

— Ничего я теб больше не дамъ, отрзалъ мужъ и сталъ подсаживать въ телжку жену.

Краснорожій мужикъ заругался:

— Экъ, сквалыжникъ! А еще баринъ. Нтъ, видно, не баринъ, а шушера изъ какихъ-нибудь бродягъ. Да и въ барыни-то себ такую же подобралъ.

— Молчи, мерзавецъ! крикнулъ мужъ.

— О, такъ сейчасъ и испугался! Такъ сейчасъ и замолчалъ! Много тутъ такой шентропы шляется. Шляпу надлъ, да и думаетъ, что онъ и баринъ.

— Вася! Да кликни ты городового. Вдь долженъ же быть тутъ гд-нибудь на станціи городовой!

— Какой же, милая, въ деревн городовой! Нтъ, ужъ надо такъ оставить, пренебречь, пробормоталъ мужъ, влзая въ телжку, и крикнулъ мужику съ подбитымъ глазомъ: — Пошелъ скорй!

Возница стегнулъ лошадь и похалъ. Краснорожій мужикъ не унимался. Онъ тоже халъ сзади и продолжалъ ругаться.

— Не барыня, а дрянь — вотъ какой номеръ! кричалъ онъ. — Думаетъ, что шляпку треухомъ на голову надла, такъ ужъ и барыня. Держи карманъ! Барыня, да не съ того конца. Ахъ, ироды! Пятачка мужику жалете! Прислуга изъ горничнаго сословія, да и та подчасъ не жалетъ.

— Послушай, что же это такое! возмутился мужъ. — Я сейчасъ поду за урядникомъ, ежели онъ не прикончитъ ругаться, обратился онъ къ мужику съ подбитымъ глазомъ. — И ты будешь свидтелемъ безобразія. Гд у васъ урядникъ?

Мужикъ съ подбитымъ глазомъ сталъ уговаривать товарища:

— Уймись, Михей. Ну, что теб?.. Вдь ужъ двугривенный съ меня получилъ.

— Ахъ, черти, черти паршивые! опять крикнулъ краснорожій мужикъ.

— Это, наконецъ, изъ рукъ вонъ! Такъ оставить нельзя. Вези къ уряднику!.. заоралъ во все горло мужъ.

— Урядникъ, ваша милость, въ восьми верстахъ. Плюньте… Онъ отстанетъ — уговаривалъ сдока мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

Краснорожій мужикъ ввернулъ въ заключеніи еще ругательное словечко и, удержавъ свою лошадь, сталъ ее поворачивать назадъ.

— Ну, разбойники здсь у васъ! Да вдь вы просто разбойники! произнесъ мужъ, багровя отъ злобы.

— Не разбойники, сударь, а просто онъ пьянъ. Пьянъ со вчерашняго. Вчера у нихъ въ деревн кабакъ новому арендателю сдавали, такъ кабатчикъ поилъ даровымъ виномъ, отвчалъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

Лошаденка, шлепая по грязи, тащила телжку.

II

Прохали съ полверсты и въхали въ маленькую деревушку въ пять-шесть дворовъ. Дорога сдлалась еще грязне. Колеса телжки вязли въ грязи по ступицу. Въ грязи валялись жерди, втви ельника, набросанныя для укрпленія дороги, но еще больше длавшія ее убійственною. Сдоки — мужъ и жена подпрыгивали въ телжк, качались изъ стороны въ сторону.

— Держись крпче, а то вылетишь, сказалъ мужъ жен.

— Да и то держусь, но боюсь, прикушу языкъ при тряск, отвчала та.

— Стисни зубы — вотъ и не прикусишь. Послушай, землякъ, тутъ всегда такая дорога? обратился мужъ къ везшему ихъ мужику.

— Н… Только по весн, да разв въ сильные дожди. А лтомъ, какъ подсохнетъ, такъ что твое шоссе… Тутъ глина. Пока она размокши — ну, и того… а подсохнетъ, такъ что твой камень.

— Ежели и лтомъ здсь такая дорога, то Богъ съ ней и съ дачей въ здшней мстности, проговорила жена, то держась руками за бортъ телжки, то поправляя съхавшую на затылокъ шляпку отъ тряски.

— Н… Будьте безъ сумннія насчетъ лта. Ухабы — это точно, ухабы есть, а только сухо, чудесно, успокоивалъ мужикъ.

Хотя деревушка была всего изъ пяти-шести дворовъ, но у крайней избы, выстроенной нсколько отдльно отъ другихъ избъ, надъ воротами было какое-то подобіе полинявшей вывски и стоялъ большой шестъ, а на немъ была вздта бутылка.

— Ваше благородіе, вотъ здсь выпить можно. Прикажете остановиться? сказалъ мужикъ.

— Нтъ, нтъ… Съ какой стати выпивать! отвчалъ мужъ.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.