Досужие размышления досужего человека

Джером Клапка Джером

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Досужие размышления досужего человека (Джером Клапка)

Предисловие

Поскольку двое друзей, которым я показал эту книгу в рукописи, отметили, что она не так уж плоха, а некоторые из родственников пообещали ее купить, если она когда-нибудь увидит свет, я чувствую себя не вправе долее тянуть с публикацией. Если бы не, так сказать, желание публики, я, возможно, не решился бы предложить скромные плоды моих «праздных размышлений» в качестве пищи для ума всего англоговорящего мира. В наше время читатели хотят, чтобы книга делала их лучше, наставляла и облагораживала. Эта книга не облагородит даже корову. По чести, я не могу рекомендовать этот труд для какой бы то ни было полезной цели. Единственное, что я могу предложить: когда устанете читать лучшие шедевры, откройте ее на полчасика — и вы увидите разницу.

Досужие размышления досужего человека

О праздности

Вот уж этот предмет, могу сказать без преувеличения, я знаю до тонкостей. Джентльмен, купавший меня в младые годы в фонтане премудрости за девять гиней в семестр — ничего сверху! — говаривал, что никогда не видел мальчика, способного сделать так мало за столь большой срок; и помнится, моя бедная бабушка, наставляя меня в использовании молитвенника, как-то заметила, что вряд ли я когда-либо сделаю что-то, чего мне делать не следовало бы, поскольку нисколько не сомневалась, что я оставлю недоделанным все, что мне следовало бы сделать.

Боюсь, я наполовину не оправдал пророчество славной старушки. Господи спаси! Несмотря на леность, я сделал так много из того, что не должен был делать. Однако я полностью оправдал ее предсказание в той части, которая касалась небрежения тем, чем пренебрегать не следовало. Праздность всегда была моей сильной стороной, что, впрочем, нельзя поставить мне в заслугу — таков мой дар, которым обладают немногие. На свете хватает лентяев и лодырей, но настоящий бездельник встречается редко. Бездельник не тот, кто слоняется, держа руки в карманах. Напротив, его самая удивительная особенность в том, что он всегда безумно занят.

Невозможно от души наслаждаться бездельем, если не обременен делами. Какая радость от ничегонеделания, если и заняться нечем? В таком случае потеря времени становится всего лишь работой, причем самой утомительной из всех возможных. Праздность, как и поцелуи, сладка, лишь когда предаешься ей украдкой.

Много лет назад, во времена моей молодости, я сильно захворал, хотя мне самому казалось, что я всего лишь жутко простудился. Однако, надо полагать, дело было худо, ибо, по словам доктора, мне следовало бы обратиться к нему месяц назад, и если бы хворь (в чем бы она ни заключалась) продлилась еще неделю, то он бы не ручался за последствия. Невероятно, но сколько я знаю докторов, по какому поводу к ним ни обратись, всегда выходит, что еще бы один день промедления, и больному уже ничем не помочь. Наш знаток медицины, философ и друг, словно герой мелодрамы, всегда появляется на сцене в самый последний момент — не иначе как по воле провидения.

Словом, я сильно занемог и был отправлен в Бакстон на месяц со строгим наказом все это время совсем ничего не делать. «Вам нужен отдых, — сказал мне доктор. — Полный покой».

Я предвкушал восхитительно проведенное время. Доктор верно распознал мой недуг, думал я, а воображение уже рисовало заманчивую картину: четыре недели сладкого ничегонеделания, лишь слегка приправленного нездоровьем — не болезнь, а так, недомогание, позволяющее немного пострадать и придающее жизни поэтичность. Я буду просыпаться поздно, потягивать горячий шоколад и выходить к завтраку в тапочках и халате. Буду полеживать в гамаке в саду и читать сентиментальные романы с печальным концом, пока книга не выпадет из ослабевшей руки, а я откинусь на спину, мечтательно глядя в глубокую синеву небосвода, где плывут белые паруса растрепанных облаков, и слушая радостное щебетанье птиц и тихий шелест деревьев. А если не будет сил выходить из дома, то буду сидеть, обложенный подушками, у открытого окна на первом этаже, и хорошенькие девушки, проходя мимо, будут вздыхать, завидев меня, такого изможденного и привлекательного.

А два раза в день меня будут возить на коляске к водам. Ах, эти воды! Тогда я о них ничего не знал, и сама идея выглядела чрезвычайно заманчиво. «На воды» звучало весьма фешенебельно, напоминало о старых добрых временах, и я думал, что мне это понравится. О, как жестоко я ошибался! Мое мнение резко изменилось после трех или четырех утренних поездок. По словам Сэма Уэллера, воды Бакстона пахнут горячим утюгом, что едва ли передает их тошнотворность. Если и есть средство, способное быстро поставить на ноги больного, так это необходимость пить по стакану воды каждый день до успешного излечения. Я пил ее шесть дней подряд и чуть не умер, а потом догадался запивать воду стаканом крепкого бренди, и мне полегчало. В дальнейшем различные медицинские светила поставили меня в известность, что алкоголь наверняка полностью нейтрализовал действие содержащегося в воде железа, и я очень рад, что мне повезло найти нужное средство.

Впрочем, «воды» были лишь маленькой частью пытки, которой я подвергался в тот незабываемый месяц, без сомнения, худший месяц в моей жизни. Большую часть его я провел в точности, как предписал доктор: ничего не делал, только слонялся по дому и саду да выезжал на два часа в день в инвалидном кресле. Поездка вносила некоторое разнообразие в монотонность режима, ибо вызывает куда больше эмоций (особенно если вы не привыкли к этому захватывающему занятию), чем кажется со стороны. Стороннему наблюдателю не понять ощущения опасности, не отпускающего седока ни на минуту: ему все время кажется, что его средство передвижения вот-вот опрокинется, и этот страх вспыхивает с новой силой при виде канавы или свежевымощенного участка дороги. Несчастному мнится, будто любая встречная повозка грозит его переехать, а на каждом спуске или подъеме чудится, что слабые руки повелителя его судьбы вдруг выпустят коляску.

Впрочем, через некоторое время даже это развлечение потеряло остроту, и совершенно невыносимая скука овладела мной, сводя с ума. Умом я не слишком крепок и решил не подвергать его излишним испытаниям. Таким образом, примерно на двадцатое утро, я встал рано, плотно позавтракал и направился прямиком в Хейфилд — оживленный и приятный городок, раскинувшийся в прелестной долине у подножия горы Киндер-Скаут. По дороге мне встретились две хорошенькие женщины. Во всяком случае, в те времена они были хорошенькими: одна прошла мимо меня на мосту и, кажется, улыбнулась, а другая стояла на пороге дома, осыпая бесчисленными и безответными поцелуями лицо краснощекого младенца. Теперь-то уж много лет миновало, и красотки наверняка потеряли тонкость талии и мягкость характера.

На обратном пути мне попался старик, дробящий камни, и от этого зрелища так нестерпимо захотелось поработать руками, что я предложил стаканчик за право занять его место. Участливый старик позволил мне поразвлечься. Я набросился на камни со всей силой, скопившейся за три недели, и за полчаса сделал больше, чем тот успел бы за целый день, но он был на меня не в обиде.

Сорвавшись однажды, я с головой ушел в разгульный образ жизни, совершая по утрам долгие прогулки, а по вечерам слушая музыку в павильоне. Однако дни все равно тянулись слишком медленно, и я искренне обрадовался, когда последний из них подошел к концу и карета помчала меня из пораженного подагрой и чахоткой Бакстона в Лондон, где жизнь сурова и приходится работать. Вечером мы проезжали через Хендон, и при виде яркого зарева над громадным городом потеплело на душе. Когда наконец мой кеб выехал с вокзала Сент-Панкрас на улицы Лондона, знакомый шум и гам, нахлынувший со всех сторон неудержимым потоком, звучал в ушах сладкой музыкой, по которой я давно соскучился.

Этот месяц ничегонеделания пришелся мне не по душе. Я люблю бездельничать, вместо того чтобы заниматься делом, а не тогда, когда и заняться больше нечем. Такой уж у меня скверный характер. Лучшее время постоять у камина, подсчитывая в уме долги, — это когда конторка завалена письмами, требующими немедленного ответа. Дольше всего я наслаждаюсь ужином, когда меня ждет трудная работа. А если по какой-то причине нужно встать утром пораньше, то именно в этот день я люблю понежиться в постели еще полчасика.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.