Бытие

Брин Дэвид

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    2015 год   Автор: Брин Дэвид   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бытие (Брин Дэвид)

Часть первая

Пращи и стрелы

Тот, кто пренебрегает еще не совершенными ошибками, обречен совершать их.

Джозеф Миллер РАЗНОВИДНОСТИ [2]

что важно? это я? или ир? + вопрос

кружится +/– как кружится мое тело!/+

в то время как чирикает окно-птица

«нормальные люди» так не мыслят —/–/–

и аспри тоже —/– и даже большинство аутистов

перестань кружиться! – /–

вот так —/– теперь назад к голоэкрану —>

дождь лепечет стучит по окну – птица

исчезла —/+ прячется от падающей

воды + + как я прячусь от гибнущей

цивилизации что же тогда важно?/?

прогресс? новое сознание? после

мозга, после библиотек, после паутины,

сетки, ир-решетки – что дальше?/!

есть ли надежда/судьба неразумного

человечества +/? для ослепительного

сознания коббли +/?

для аутистов-гибридов, как я +/?

1

Амфорум

Вселенная состоит из двух больших половин.

Полусфера сверкающих звезд нависает над Джеральдом справа. С другой стороны – коричнево-голубая Земля. Его дом по окончании этой работы – уборки мусора, оставленного предыдущим поколением.

Как зародыш в плодном пузыре, Джеральд плывет в хрустальном шаре, прикрепленном к концу длинной стрелы на некотором расстоянии от космической станции «Стойкость». Пузырь дрожит от пульсации станции, он в большей степени космос, чем станция.

Здесь Джеральд может сосредоточиться на сигналах, подаваемых спутником в ста километрах от него. Длинная узкая лента вращающейся фибры далеко над его головой.

Бола. Его колесница. Его рабочий инструмент.

Бола – моя рука.

Хвататель – моя кисть.

Магнитное поле – рычаг, который я поворачиваю.

Планета – моя точка опоры.

Обычно эта короткая песенка помогала Джеральду сосредоточиться на работе – работе прославленного мусорщика.

«Есть такие, кто мне завидует. Миллионы на этой тонкой пленке моря, облаков и берега».

Сейчас – в эту самую минуту, когда темнота быстрее звука накрывает кишащую людьми Суматру, – многие смотрят на него. Сумерки лучшее время, чтобы разглядеть большую старую станцию. Всякий раз как «Стойкость» пересекает терминатор, утром или вечером, Джеральд острее ощущает свою связь с человечеством, когда знает: люди смотрят на него.

«Сосредоточься, Джеральд. За работу».

Вытянув руку вдоль тела, он снова попытался передать напряжение далекому, в двух километрах от него, вращающемуся кабелю, как будто тот – непослушное продолжение его самого.

И кабель ответил. В нейро-сенсорном костюме запульсировали сигналы обратной связи, но они казались неправильными.

Сам виноват, понял Джеральд. Он посылает маленькому спутнику слишком стремительные и нетерпеливые приказы. Поблизости жалобно закричал маленький Хачи. Второй обитатель надувной камеры был недоволен.

– Ну ладно. – Джеральд взглянул на маленькую фигурку, тоже в собственном нейрокостюме. – Смотри не завяжи хвост узлом. Я все исправлю.

Иногда у обезьяны больше здравого смысла, чем у человека.

«Особенно у такого – опустившегося», – подумал Джеральд. Беглый взгляд в зеркало показал, как измялся его эластичный костюм, покрылся пятнами пролитого кофе и других жидкостей. Заросшие щетиной щеки кажутся впалыми, а сам он похож на больного, даже ненормального – особенно с этими густыми встопорщенными бровями.

«Если я в таком виде заявлюсь в Хьюстон, семья меня и на порог не пустит. Хотя, принимая во внимание, сколько жалованья накопилось…

Ну же, сосредоточься!»

Джеральд мрачно дважды нажал языком на левый малый коренной зуб и трижды на правый. Костюм ответил новой дозой Раствора Неспешности в бедренную вену. По телу разлились прохлада, вялость – все это должно было прояснить мышление…

…время словно бы поползло.

Теперь он успевал перехватывать сигналы обратной связи с далекой болой. И сильнее почувствовал себя частью тридцатикилометровой стрелы, которая неуклюже вращалась на высокой орбите. Пульсация электротока там, наверху, переводилась в легкий зуд здесь, внизу, пробегая по руке, плечу, скользя по спине и дальше по левой ноге к большому пальцу; там этот зуд словно впивался в поверхность, поддерживая равновесие. И когда Джеральд сделал рывок, далекий кабель-спутник отозвался и приложил усилие, опираясь на магнитное поле планеты.

Телеуправление. В эпоху повсеместного использования ир – искусственного разума – некоторые задания по-прежнему может выполнить только пилот, по старинке. Даже такой, который плывет в пузыре вдали от подлинного места событий.

Немного усилим поток, чтобы замедлить вращение. Зуд в большом пальце ноги соответствует нескольким сотням ампер; электричество устремляется по привязи, усиливая магнитное притяжение. Кабель на фоне звезд чуть замедлил вращение.

Хачи, привязанный поблизости, возбужденно закричал в собственной паутине поддерживающих волокон. Так-то лучше, хотя капуцина все равно нужно успокоить.

– Чуток ослабь натяжение, – буркнул Джеральд. – Я знаю, что делаю.

Впрочем, динамическая компьютерная модель соглашалась с Хачи и по-прежнему предсказывала, что будет нелегко схватить объект, когда конец привязи на короткое время сблизится… сблизится с тем куском космического мусора, который видел Джеральд.

Еще одна команда, переданная нажатием на зуб, и его теснее обступила темнота, позволяя отчетливее увидеть то, что происходило в сотне километров наверху, где в свете звезд вращался конец привязи. С такой высоты Земля казалась диском куда меньшего размера и заполняла только четверть неба.

Теперь все, что он слышал, чувствовал или видел, исходило от кабеля-робота. От лассо. От нити, проходившей через несколько созвездий.

Обезьяна всегда обезьяна.

Привязь стала телом Джеральда. Электрическое пощипывание вдоль спины, холодное дуновение – это ветер радиации Ван Аллена, захваченный магнитными полями, которые делали его смертельным на средних высотах от девятисот до тридцати тысяч километров.

Бермудский треугольник внешнего космоса. Человек в этом царстве проживет не больше часа. Астронавты «Аполлона» половину своей дозы радиации получили за те несколько минут, когда преодолевали этот пояс на пути к относительно спокойной и безопасной Луне. За короткое время прохождения этих средних высот дорогие спутники связи получают больше повреждений, чем за десятилетие пребывания на более высокой геосинхронной орбите.

Даже в короткую эпоху отчаянно смелых лунных экспедиций – и за еще более короткую эру Чжэн Хэ – ни один астронавт не пересек радиационного пояса. Астронавты держались в безопасной зоне сразу над атмосферой, а Солнечную систему исследовали роботы. И это делало Джеральда парнем с передовой. С болой вместо руки, с хватателем вместо пальцев он проникал далеко вперед и совсем немного погружался в вихрь. Никто, кроме него, не забирался так высоко.

Он ловил мусор.

– Ладно… – сказал он. – Где же ты?

Радар отслеживал цель, насколько это было возможно среди вихря заряженных частиц. Позиция и траектория продолжали меняться, объект уходил от захвата с таким проворством, что казался живым. Хуже того, хотя Джеральду никто не поверит, он готов поклясться, что траектория в этой аномальной зоне самопроизвольно перемещается на тысячные доли градуса – но это составляет десятки метров – и делает захват с помощью болы скорее угадыванием и искусством, чем физикой. Компьютерам еще многому предстоит научиться, прежде чем они отнимут у пары приматов и эту работу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.