Рождественский рассказ. Мерцание.

Джонс Даринда

Серия: Чарли Дэвидсон [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рождественский рассказ. Мерцание. (Джонс Даринда)

Даринда Джонс

Рождественский рассказ. Мерцание.

Рейес Фэрроу, гад из соседней квартиры, оторвался наконец от созерцания языков пламени, танцующих вокруг почерневших поленьев в камине, и посмотрел на меня пронизывающим взглядом:

- Репортером?

Его голос так и сочился цинизмом. Я даже моргнула от изумления. Обидно. Ладно, не очень, но с толку сбило. А сбить меня с толку не так-то просто.

Ну никакой веры в Чарли!

- Нет, - покачала я головой, - не просто репортером. Хочу быть журналистом, который проводит самостоятельные расследования.

Он подавил сексапильную ухмылку, от которой в уголках его глаз появились веселые морщинки.

- То есть быть частным детективом, владелицей многоквартирного дома, совладелицей бара, консультантом полиции Альбукерке, барменом на полставки и единственным ангелом смерти по эту сторону вселенной недостаточно?

Вот оно что! Теперь понимаю, откуда столько сомнений и недоумения. Аккуратно положив ручку и блокнот на журнальный столик, я повернулась к Рейесу. Что ж, придется объясниться. Деликатно и с ухищрениями. И кофе надо подлить, потому что в моей чашке почти пусто.

- Есть профессиональная жизнь. Понимаешь? Профессиональная. А есть личная. Я решила, что журналистика будет как бы моим хобби. Ну разве сложно быть журналистом?

Рейес откашлялся:

- Ты осознаешь, что только что оскорбила всех живых журналистов на свете? И скорее всего многих, кого в живых уже нет.

Деликатность. Точно. Совсем из головы вылетело.

- Ты прав, но, ей-богу, я ведь знакома с кучей людей. – Я подалась к нему: – Только подумай! Я бы брала интервью у знаменитостей, к которым другие даже подступиться не могут. В смысле у мертвых. Представь, какие у меня были бы статьи. Правда ли, что Авраам Линкольн ругался матом, когда участвовал в соревнованиях по борьбе? Каково было Джейн Остин стать командиром женского батальона королевских гусар? Был ли на самом деле Гитлер отцом метамфетамина, а значит, напрямую ответственным за появление на свет моего любимого сериала «Во все тяжкие»? Возможностей непочатый край!

Когда я закончила свое выступление, Рейес развалился в углу мягкого дивана и вытянул ноги. В руках у него был наполовину полный бокал чего-то янтарного. Легко поддерживая длинными пальцами, он поставил его на обтянутое джинсами бедро. Пальцами второй руки Рейес задумчиво поглаживал висок, упершись локтем в подлокотник. Рубашка натянулась на широкой груди, демонстрируя крошечный кусочек кожи. Верхняя пуговица готова была вот-вот оторваться.

Cтоило немалого труда побороть желание улечься сверху, запутаться пальцами в густых темных волосах и утонуть в поцелуе. Но нужно было думать о работе, то есть о хобби, и никакие тонны сексуальности не заставят меня отказаться от намеченной цели. В конце концов, мне предстояло провести интервью века, в котором сын Сатаны даст ответы на вопросы мне и только мне.

Ужасно хотелось больше узнать о нем самом, о его прошлом – и на Земле, и в аду. Поэтому я придумала по-настоящему гениальный, на мой взгляд, план, в котором якобы пишу о нем статью для «Нью-Йорк таймс». Или «Нэшнл инквайрер». А может, для обоих сразу.

Рейес наградил меня мерцающим взглядом из-под ресниц. Приложил палец к чувственным губам. Замедлил свое сердцебиение и посмотрел на меня, как хищник на добычу:

- Если и дальше будешь так на меня смотреть, интервью надолго не затянется.

Его невообразимая, гипнотическая привлекательность завораживала. Прошло немало времени, прежде чем мне удалось отвести от него взгляд.

- Да, точно, - сказала я, откашлялась и на ощупь нашла блокнот и ручку. – Ты прав. Значит, я могу задать тебе несколько вопросов?

- Можешь спрашивать о чем угодно.

Конечно, могу. Только это вовсе не значит, что он ответит.

- Пожалуй, перефразирую, - сказала я, постукивая ручкой по подбородку. – Ты будешь отвечать на мои вопросы?

- Я отвечу на все твои вопросы, - отозвался Рейес, на секунду задумавшись.

Да ладно! От необъяснимой головокружительной радости я вся покрылась мурашками. Он почувствовал перемену в моем настроении, улыбнулся, не убирая ото рта руки, и сказал:

- Поехали.

Ох ты ж ежик! Сегодняшний вечер намного круче вчерашнего, когда я убегала от голой дамочки с ножом, которая всю дорогу кричала «Смерть убогим!».

Ну правда, чем ей убогие насолили?

- Ладно, - протянула я, упершись локтями в колени. – Каково было расти в аду?

- Да.

Я записала ответ, чтобы не упустить ни единого слова, ни единого слога. У журналистов от такого могут возникнуть большие проблемы.

- Прекрасно. И, пока мы не сменили тему, на что это похоже, когда твой отец – первый падший ангел?

- Иногда.

Я склонилась над блокнотом, записывая ответ.

- Угу, а почему ты так не любишь Рождество?

- Цельнозерновые злаки.

Я продолжала записывать, чувствуя, как испаряется надежда. Сама виновата. Он сказал, что ответит на все мои вопросы. И не говорил, что ответы будут честными и искренними. Когда-нибудь жизнь меня научит.

Решив подыграть, я уставилась Рейесу в глаза:

- Исчерпывающе. Я тронута.

Уголок его рта соблазнительно приподнялся.

- Я могу тронуть тебя намного глубже.

Мое сердце готово было с минуты на минуту остановиться. На всякий случай я осмотрелась в поисках дефибриллятора.

Рейес прищурился:

- Все это случайно никак не связано с коробкой, которую я нашел сегодня утром у себя под дверью?

- Что? – ахнула я. Не ведись, детка. Продолжай в том же духе. – С какой коробкой? – Прикидываясь оскорбленной до глубины души, я бросила ручку на блокнот. – В жизни никаких коробок не видела.

У Рейеса появилось то самое выражение лица – полнейшее безразличие к поднятому вопросу. Блин, вот от него никак не ожидала.

Посидев еще несколько минут в полной прострации, я решила поогрызаться:

- Ну и ладно, фиг с тобой. Допустим, ну так, в порядке бреда, что некую коробку неопределенного размера и неясной формы и правда видели где-то недалеко от твоего порога. Ты ее открывал?

- Кажется, мы с тобой договорились.

- Договорились. Клянусь, - я изобразила бойскаутский салют, потому что ничто другое так мощно не убеждает в искренности. – Но это нечестно, что ты можешь купить мне подарок на Рождество, а я тебе нет.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.