Знамя на холме (Командир дивизии)

Березко Георгий Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Знамя на холме (Командир дивизии) (Березко Георгий)

Рисунки А. Шульца

Глава первая. Приказ командарма

Дивизия полковника Богданова перебрасывалась на новый участок фронта, Движение происходило ночью. В тесных лесных просеках лошади рвали постромки, увязая в обильном снегу, скрипели розвальни, ругались ездовые. Луна была закрыта облаками, и люди, животные, машины утратили в туманном сумраке привычные очертания. Громко стучали медленные тягачи, похожие на движущиеся дома, волоча за собой орудия. Трехтонки ревели на подъеме и останавливались, окутанные паром. Их облепляли бойцы и, упираясь в кузова руками, надсаживаясь, толкали машины Плотный, темный поток катился дальше и шумел в ледяном воздухе.

Богданов пропускал части мимо себя. Он сидел в искрящемся светлом полушубке на лошади, белой от мороза. За ним, ограничивая небольшую полянку, стояла дымная громада леса. Иногда адъютант окликал проходившее подразделение, и к полковнику выходил командир.

Богданов выслушивал донесение, наклоняясь в седле, чтобы лучше рассмотреть говорившего. Офицер также вглядывался в лицо комдива, застилаемое серым облачком, вылетавшим изо рта. Плохо видя полковника, он рапортовал громче, нежели следовало, словно Богданов находился далеко. Откозыряв, командир торопливо уходил догонять свою часть. Марш совершался безостановочно, и полкам надлежало до рассвета занять исходный рубеж атаки.

— Командира батальона — к полковнику! Командира — к полковнику! — услышал капитан Подласкин приказ, передававшийся от человека к человеку.

Капитан выскочил из розвальней и заковылял, припадая на затекшую ногу. Не дойдя трех шагов до комдива, он остановился и отрапортовал.

Полковник, выслушав Подласкина, тронул коня и подъехал к нему вплотную.

— Тебе, друже, начинать и на этот раз, — сказал он. — Приказ получил?

— Так точно! — ответил капитан.

Он был лет на двадцать старше своего комдива, но ни возраст, ни явное расположение Богданова не могли, казалось, освободить капитана от предписанной в разговоре с начальством официальной сдержанности. Подласкин стоял навытяжку, опустив руки вдоль тела и подняв голову с поседевшей от инея клинообразной бородкой.

— К рассвету надо быть на месте, — сказал Богданов. — Только отдыхать тебе не придется…

— Так точно! — согласился Подласкин.

«Замечательный офицер», подумал Богданов. Он взял поводья в левую руку, стащил с правой меховую варежку и потянулся к Подласкину.

— Товарищ полковник, по вашему вызову прибыл, — донеслось к Богданову издалека.

Оглянувшись, он увидел в синеватом тумане двух верховых, приближавшихся галопом.

— Нашел меня, майор! — весело крикнул комдив, узнав по голосу Белозуба, командира тринадцатого полка.

— Я уж проскочил было, да мне доложили: хозяин на дороге.

Богданов улыбался, всматриваясь в лицо Белозуба. Майор поставил своего коня рядом с конем комдива, так что всадники касались друг друга коленями. Блестя глазами из-под обледенелых бровей, Белозуб ждал вопросов.

Еще более молодой, чем сам комдив, майор был похож на подростка, разгоряченного и осчастливленного быстрой ездой в ночном лесу.

— От тебя не спрячешься, — с одобрением проговорил Богданов.

Ему нравился майор, которому часто приходилось выговаривать за неразумное молодечество в бою. Оно заслуживало порицания, но было ли совсем бесполезным, полковник, по совести говоря, не знал.

— До рассвета надо сосредоточиться, — сказал Богданов, как повторял это всем. — Все хвосты подтянуть.

— Приказано — сделано… Я оттуда сейчас… Тихо кругом — ни выстрела… — доложил Белозуб.

— Не ожидают нас…

— Утром разберемся, — с усмешкой в голосе сказал майор.

— Позиция у них крепкая…

— Утром будет виднее, — повторил Белозуб.

Дивизия в течение последнего месяца прошла на запад больше сотни километров, и оба командира находились в том счастливом состоянии духа, какое обычно сопутствует победам. Им доставляло удовольствие то, что оба они, молодые, удачливые, нравящиеся друг другу, находятся рядом, делают одно дело, видят и слушают один другого. Они были знакомы не больше месяца, но чувство, связывавшее обоих, напоминало ту мгновенную симпатию, что роднит юношей, становящихся друзьями в один день.

Богданов замолчал, глядя на дорогу. Там все еще катился гремящий, нестройный поток людей и повозок, сбившийся в одну плотную текучую массу.

— Интендантство едет, — сказал Белозуб. — Концентраты везет… Их не переждешь…

— Ты куда сейчас? — спросил полковник.

— Еду свою артиллерию отыскивать.

— Где ж она?

— Отстала где-то. Выступила с опозданием.

— Взгреть! — сказал Богданов.

Попрощавшись с Белозубом, он повернул коня.

Зуев — адъютант — достал из кобуры пистолет и сунул его за пазуху. Полковник пересек полянку, въехал в лес и поскакал узкой дорожкой. Заснеженные ветки трещали, задевая лошадей, скользя по полушубкам Всадники наклоняли головы, и Зуев подозрительно вглядывался в темноту, сомкнувшуюся вокруг.

Деревня, в которой находился командный пункт дивизии, была наполовину сожжена. Печные трубы белели на въезде, как надмогильники; бревна высовывались из-под снега, упавшего на пепелища. Дальше избы уцелели, но на многих были разобраны крыши; окна, лишенные стекол, наглухо забиты досками.

Богданов сошел на землю возле большого дома с крытым крылечком. Потопав в сенях валенками, чтобы отряхнуть снег, полковник открыл дверь, и на него сразу пахнуло жарким воздухом.

— Смирно! — закричал дежурный по штабу командир, и сидевшие на лавке связные быстро поднялись.

Богданов остановился на секунду, осматриваясь. В большой белой печи бушевал огонь. В комнате было светло: горели две лампы — одна под потолком, другая — на столе, за которым работали телефонисты. Лица у людей раскраснелись от жары, у иных — покрылись испариной.

— А хорошо! — сказал Богданов, подходя к печи.

Сняв рукавицы, он протянул к огню руки ладонями вперед. Лицо полковника, освещенное снизу, широкое, немного скуластое, с прямым коротким носом и темными, красноватыми от пламени глазами, довольно улыбалось.

— Застыли, товарищ полковник? — вежливо осведомился Синицын, вестовой, с густыми желтоватыми усами на багровом лице.

— Ну и мороз! — с восхищением проговорил Богданов, шевеля пальцами в горячем воздухе, плывшем из сияющего жерла.

— Мороз, — подтвердил Синицын.

— О, у нас гость! — весело сказал комдив.

У стены возле входной двери он увидел мальчика лет девяти в солдатских валенках, в короткой неподпоясанной рубашке.

— Никак нет, товарищ полковник, — хозяин, — заметил Синицын.

— Вот оно что!..

Последний житель, один на всю деревню, — с непонятным оживлением пояснил телефонист Белкин, румяный, пухлый, с редкими жесткими усиками.

— Здорово, хозяин! Чего ж у дверей притулился? — спросил Богданов.

Мальчик молчал, понурив светлую грязноватую голову. Руки его были чуть согнуты в локтях; пальцы стиснуты в темные кулачки.

— Выходи знакомиться, — предложил комдив.

Мальчик послушно вышел на середину и остановился, не поднимая головы.

— Что невеселый? — спросил Богданов.

— Отвечай полковнику, хозяин! — закричал с воодушевлением Белкин.

— Выходит, брат, ты не обрадовался нам, — поддразнивая мальчика, сказал Богданов.

Мальчик метнул взгляд в сторону двери, но не произнес ни слова. Полковник шагнул к нему, взял за подбородок, и тот неохотно поднял кверху лицо. Но и теперь серые под крутым лбом глаза косили в сторону, избегая встречи с другими глазами.

— Как звать-то? — ласково спросил полковник.

— Степаном, — негромко, словно через силу произнес мальчик.

— А мать где?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.