Рык Посейдона

Негрей Валерий Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рык Посейдона (Негрей Валерий)

Глава 1

Берлин. Рейхсканцелярии. 18 марта 1945 года. Вечер. Двадцать один ноль-ноль.

В приёмной Бормана: Альберт Шпеер — министр вооружений и боеприпасов и Вальтер Функ — министр экономики. Ещё вчера они были вызваны к рейхслейтеру на сегодняшний вечер к двадцати одному ноль-ноль.

Час назад их машины подъехали к рейхсканцелярии почти одновременно. Поприветствовав друг друга, остановились на ступенях канцелярии и молча оглядели некогда монументальное, давящее своей огромностью, здание. Они ещё помнили его великолепие на фоне бесчисленных, пылающих факелов ночных парадов и шествий. Но сейчас оно представляло собой удручающее зрелище. Парадный вход был разрушен. Часть окон забита досками. Левое крыло было частично разрушено и голые стены его коридоров, некогда украшенные коврами и картинами, уходили в пугающую пустоту. Везде валялся битый кирпич и куски мраморных плит.

Они почти одновременно сделали шаг в эту пустоту. В последнее время им редко приходилось бывать здесь. Нужды фронтов, уже вытянувшихся вдоль германских границ, не оставляли возможности бывать здесь на ночных совещаниях у фюрера. Но вчерашний вызов к Борману был продиктован как приказ. Ничего хорошего это не сулило.

Пойдя несколько шагов, Шпеер остановился и ещё раз взглядом окинул здание. Ему, как архитектору, было больно смотреть на то, что должно было бы служить одним из символов величия Германии и которое так бесславно погибало сейчас в самом её сердце. У него перед глазами вдруг возник образ его прекрасного дома в «Орлином гнезде» и что-то ёкнуло на сердце. «Если такое сооружение можно так легко разрушить, то, что будет с тем домиком, попади в него хоть одна бомба» — подумал он.

Пройдя полутёмными коридорами в сопровождении офицера СС, они вошли в приёмную. Конечно, можно было проигнорировать сегодняшний вызов, ведь непосредственного подчинения Борману у них не было. Но всё последнее время, по личному распоряжению фюрера, рейхслейтер курировал строительство шахт и тоннелей в южной Германии. Именно там фюрер планировал разместить свой внешний командный пункт и именно туда направлялись сейчас те немногие скудные резервы, которые удавалось оторвать от фронта. Да и веских причин для отказа не было ни у того, ни у другого. Им пришлось пробираться в центр по полутёмным улицам с разных концов Берлина. Оба были явно раздражены, но вида не показывали. В памяти у обоих ещё была жива недавняя, скандальная отставка Гудериана с поста начальника штаба сухопутных войск. Тогда, на очередном совещании генералитета у фюрера, в своём докладе он высказал своё предположение о возможности в ближайшее время крупного наступления русских в помощь своим союзникам в Арденнах. Фюрер, как ни странно, молчавший на протяжении всего доклада, вдруг спросил Гудериана: — «Откуда у вас такие сведения?» — и тот ответил, что это данные разведки Гелена. И тут молчание фюрера, до этого лишь блуждающим взглядом следившего за указкой генерала, прервалось истерическим выкриком о том, что если бы его генералы меньше доверяли этим идиотским данным, а больше своей интуиции, то русские не были бы так близко к Берлину. А Гелена советовал запрятать в сумасшедший дом. Через три дня началось мощное наступление русских, но участь Гудериана была уже решена. Ни Шпеер, ни Функ явно не хотели такого конца.

В приёмной уже сидел в одиночном кресле Клопфер — статс-секретарь партканцелярии Бормана. Он молча кивнул вошедшим министрам и прикрыл руками лежащую на коленях папку. Сопровождавший Шпеера и Функа офицер прошёл к столу и стал перебирать лежавшие на нём бумаги. Министры сели на большой кожаный диван напротив Клопфера. Они успели заметить на папке изображение орла в золотом тиснении. Именно в таких папках сотрудники рейхсканцелярии подавали на подпись особо важные и секретные приказы и распоряжения Гитлеру, Борману, Геббельсу и ещё нескольким вождям рейха. Именно это и не ускользнуло от их внимания. «Значит у Бормана естьчто-то важное для нас» — подумали они. За последние два месяца Шпеер не часто встречался с Борманом. Совещания у фюрера проходили почти ежедневно, а Борман имел привычку находится в кабинете Гитлера во время любого совещания и любой беседы, даже если его и не звали. Шпееру же приходилось сутками колесить по Германии в поисках хоть каких-то резервов для армии.

Ни тот, ни другой не любили Бормана. Сталкиваясь с ним по роду профессиональной деятельности, они, тем не менее, чувствовали на себе некую зависимость от этого «секретаря фюрера» — как он любил себя называть. Ведь именно он решал — кто и когда попадёт на доклад к фюреру, задерживая иногда прохождение важных документов на несколько дней. Исключение было только для Гиммлера и Геринга.

Тем временем часы, висевшие на входе в кабинет Бормана, показывали двадцать один час и одиннадцать минут. Шпеер нетерпеливо заёрзал на диване и, посмотрев на свои часы, сказал:

— Нам назначено на двадцать один ноль-ноль.

Эсесовец встал и, выйдя из-за стола, плотнее прикрыл дверь, ведущую в кабинет.

— К сожалению, рейхслейтера пока нет. Он ещё вчера выехал из Оберзальцберга. Будет через несколько минут.

Действительно, минут через пятнадцать в приёмную вошёл Борман. Тяжёлыми шагами направился к кабинету, снимая на ходу плащ.

— Хайль! — усталым жестом он поприветствовал присутствующих. — Прошу извинения, господа! В дороге пришлось дважды останавливаться из-за бомбёжек. — Вскочивший Клопфер протянул ему папку. Борман взял её, небрежно бросив плащ ему на руки. — Прошу! — открыв дверь, пропустил вперёд Шпеера и Функа. Когда все трое сели за стол, Борман раскрыл папку и стал читать. За время чтения на его лице не дрогнул ни один мускул. Это каменное выражение не менялось никогда, независимо оттого читал ли он приказы фюрера или доносы о любовных похождениях своих товарищей по партии. Лишь однажды он оторвал голову от бумаги и пристально посмотрел на Шпеера. Шпеер выдержал его взгляд и с облегчением откинулся на спинку кресла. В томительном ожидании прошло несколько минут. Наконец он вздохнул и, подняв голову, посмотрел на сидящих перед ним министров. — Как это ни печально, но на фронте мы вынуждены пока отступать… Думаю, что в данный момент мы все должны чётко и безусловно выполнять все приказы фюрера. Только тогда мы сможем спасти немецкий народ.

— Господин рейхслейтер! Мы с вами не на митинге партии и потому давайте не будем терять время на выяснение величины личной привязанности фюреру. — Шпеер был явно раздражён долгим ожиданием в приёмной, да и вступление Бормана было явно не уместным.

— Господа! Я просто хотел предварить важность той директивы, а можете считать это приказом, которую вы сейчас получите… — Борман явно не ожидал такой реакции со стороны Шпеера. Он знал, что министр вооружений является одним из самых близких друзей фюрера, а потому не стоило обострять и без того натянутые отношения. — Хочу сказать заранее, что это будет неприятно для вас, но это окончательное решение фюрера и оно согласовано с партией и командованием вермахта, — он явно хотел подчеркнуть своё значение в принятии данного приказа. «Демагог! — подумал Шпеер. Внутри него закипала злость. — О каком спасении ты можешь говорить, если русские уже в Германии? Неужели можно серьёзно говорить о том, что в каких-то соляных шахтах удастся пересидеть весь этот кошмар… Идиоты!» Шпеер почему-то подумал, что сейчас речь пойдёт именно о строительстве так называемой «Альпийской крепости». Буквально два дня назад у него на приёме был командир армейского корпуса ракетного оружия группенфюрер СС Ганс Каммлер. Он сказал Шпееру о том, что из-за участившихся налётов американской авиации на центр ракетного производства «Дора» в Нортхаузене, необходимо готовить эвакуацию руководящих кадров производства «Фау», а также по возможности ценного оборудования и документации. Для этого необходимо было несколько сот грузовиков и прицепов, а также бензин, которого уже катастрофически не хватало для фронта. Кое-как они решили эти проблемы. И вот вновь придётся возвращаться к этой «крепости» и «шахтам». Не отрывая глаз от листа и не поднимая головы, Борман медленнее и тише, словно сам не верил в это, продолжил. — Сейчас фюрер создаёт мощную группировку сил в западной части Чехословакии и в Альпах, — он встал из-за стола и стал прохаживаться по кабинету. Голова Функа, как флюгер поворачивалась ему вслед. Шпеер заметил это, и лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Командующим этой группировкой назначен генерал-фельдмаршал Шернер, — голос Бормана зазвучал твёрже и отчётливее, словно хотел уговорить себя поверить в то, что только что сказал, — но вместе с тем фюрер полагает, что немецкая земля должна быть пустыней для пришедшего на неё врага. — Он вернулся на место и сел в кресло. — Хочу информировать вас о том, что обергруппенфюрер Прютцман уже получил от рейхсфюрера Гиммлера приказ, что при отступлении наших войск, на территории Германии должны уничтожаться все промышленные предприятия, электростанции, заводы, мосты и так далее… Если сказать точнее, то это вся промышленная инфраструктура… — Борман на секунду замолчал. — Всё это делается для того, чтобы не дать возможность противнику использовать всё это против немецкого народа… Думаю, что сегодня этот приказ будет подписан фюрером. Можете предварительно с ним ознакомиться, — он закрыл папку и подвинул её к Шпееру. Взяв из папки листок, Шпеер быстро пробежал его глазами.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.