Методом исключения

Турунтаев Владимир Федорович

Серия: Щит и меч [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Методом исключения (Турунтаев Владимир)

МЕТОДОМ ИСКЛЮЧЕНИЯ

1

Дверь отворилась почти неслышно, будто от сквозняка. В кабинет ворвались невнятные коридорные шумы, однако никто не входил.

Старший оперативный уполномоченный райотдела милиции дописал фразу, поставил жирную точку и, повернув голову, увидел в дверном проеме массивную фигуру в черном дубленом полушубке. Бескровные губы на румяном, с мороза, лице мужчины были скорбно поджаты. Льдисто голубые глаза влажно блестели.

— Бородин кто, вы будете?

— Я. Заходите.

Мужчина нерешительно переступил через порог, прикрыл за собою дверь и приблизился к столу, за которым Сергей Бородин сочинял рапорт о выезде в Заречный микрорайон, где минувшей ночью произошла квартирная кража.

— Присаживайтесь, — пригласил он вошедшего.

Однако мужчина продолжал стоять, комкая в руках ондатровую шапку. Он попытался было что-то сказать, но вместо слов вырывались нечленораздельные сдавленные звуки, перешедшие в хриплый кашель. Лишь со второй попытки ему удалось выдавить из себя несколько слов:

— Жена моя… Пропала… Оля… Ольга Степановна… — и, прижав к губам руку, замотал головой.

— Да вы присядьте! — Бородин кивком указал ему на стул и, сунув рапорт в ящик стола, достал чистую бумагу. — Расскажите толком, когда и как это случилось.

Мужчина расстегнул полушубок. Поискав глазами, куда положить шапку, оставил ее в руках и осторожно опустился на стул.

— Тридцать первого. В аккурат перед Новым годом ушла…

— В котором часу?

— Часов в девять.

— Утра, вечера?

— Вечера. Ушла, и с концом…

— Откуда ушла, из дому?

— Ну да.

— Одна, что ли?

— Одна.

— А вы где были?

— Дома остался.

— Я что-то не улавливаю, — сказал Сергей. — Куда пошла ваша жена?

Покусывая губы, мужчина скорбно смотрел мимо Бородина на затянутое изморозью окно и молчал.

— Так куда пошла ваша жена? — повторил вопрос оперативник.

— К Петрякову, — с тихой злобой обронил мужчина.

— Кто такой?

Мужчина пропыхтел, выплюнул что-то маловразумительное. Бородин разобрал только последние слова:

— …и с концом, нету ее!

— У Петрякова, может, осталась? — предположил Бородин.

Мужчина помотал головой.

— Сперва я тоже так думал. Потому и не заявлял.

— Что же теперь вас заставило это сделать?

— Так ее ж и на работе нет! — убито вымолвил заявитель. — Два раза оттуда приходили справляться. И паспорт ее… Вот он, тут у меня! — с этими словами он извлек из внутреннего кармана красную книжицу и протянул Бородину.

Сергей раскрыл паспорт.

Морозова Ольга Степановна, 1963 года рождения, проживает по улице Заводской… состоит в браке с Морозовым Иваном Григорьевичем, 1958 года рождения…

С фотографии на Бородина смотрела миловидная женщина с курчавой челкой на лбу, небольшим вздернутым носом и пухлым чувственным ртом. «Видать, шустрая бабенка», — подумал Бородин.

— Где работает?

— На железной дороге. Оператором.

— А сами вы?

— В стройуправлении… — Морозов назвал номер. — Мастер я.

— Значит, вы предполагаете, что ваша супруга, Морозова Ольга Степановна, вечером тридцать первого декабря девяносто второго года ушла из дома к гражданину Петрякову?

Морозов кивнул и внес поправку:

— Не предполагаю, а точно знаю!

— Как звать-величать Петрякова?

— Михаил, а отчества не знаю.

— Где живет?

— В девятиэтажке на Шаумяна, напротив хозмага. Номера дома не скажу. Я только видел, как Оля входила в подъезд, а больше мне ничего знать не требовалось.

— Это вы когда, вечером тридцать первого декабря, видели, как она входила в подъезд того дома?

— Нет, недели затри до того, — сказал Морозов. — В тот день она призналась, что это самое… Что другой у нее на стороне…

— И вы решили проверить?

Морозов сконфуженно поморгал, кривя губы.

— Ну я думал… Может, она так, с досады. У нас перед тем были всякие такие разговоры. Немного даже поругались…

— Значит, вы увидели, как ваша жена вошла в подъезд того дома на Шаумяна. И что было дальше?

— Да ничего такого, — Морозов вяло развел руками.

— Я тут же вернулся домой.

— А ваша жена когда вернулась?

— Часа через два.

— Вы спросили у жены, где она была?

— Зачем? И так было ясно.

— А тридцать первого декабря она вам сказала, что пошла именно к Петрякову?

— Да.

— Она что, назвала его по имени-фамилии?

— Нет, никак она его не называла. «Он», «была у него», и все тут.

— Теперь расскажите подробно, что произошло между вами вечером тридцать первого декабря, — попросил Бородин Морозова.

Тот зябко поежился, словно бы с глубокого похмелья, однако опер не уловил запаха перегара.

— Тяжело все это вспоминать, — надрывным шепотом признался Морозов. — Да и ничего такого не произошло. Я сидел, смотрел в комнате телевизор, а Оля была на кухне. Даже не знаю, когда она успела накраситься и надеть нарядное платье. В комнату вроде и не заходила, пока совсем не собралась. А как собралась, заглянула в дверь и говорит: «Там тебе чебуреки и селедочный салат». У меня сердце прямо зашлось, — Морозов ударил себя в грудь кулаком. — «К нему?» — спрашиваю. Молчит. Я не заругался, ничего, только сказал: «Хоть в Новый-то год посидела бы дома!» «Зачем?» — спросила и еще усмехнулась. Я ей: «Хороший у меня праздник: жена с хахалем, а муж один куковать будет». Она опять усмехается: «Ложись пораньше спать». Я не заругался, ничего. Сказал только: «Все-таки пока что ты моя жена и не должна себя так вести». Она и бровью не повела: «Сама знаю, что не должна, только не могу по-другому». «Почему, — спрашиваю, — не можешь? Если ты порядочная женщина…» Она не дала мне даже договорить: «Значит, я непорядочная!» И все. Хлопнула дверью. Слова доброго не сказала напоследок… — Морозов тонко заскулил.

Бородин воспользовался паузой, чтобы позвонить жене:

— Я задержусь…

— Если б хоть сказала, что у них с Петряковым… Что любит его… — сдавленно проговорил Морозов в пол, не поднимая головы. — А так выходит… — не закончив фразы, он достал из брючного кармана несвежий носовой платок. Громко сопя, стал вытирать лицо.

— Вы ее всю ночь ждали? — спросил Бородин.

— Часов до двух. Высосал поллитровку, с непривычки повело, и не заметил, как уснул. В седьмом часу просыпаюсь, а в доме пусто, нету ее. И к вечеру нет, и на другой день…

— Как вы узнали фамилию Петрякова?

— Нинка сказала, подруга Оли. Смелякова. Она в курсе была. Я пятого к ней ходил. Думал, может, она что знает…

Морозов помотал опущенной головой.

— Я думаю, что и у Петрякова ее нет, — высказал он предположение. — Не могла она так: взять и не ходить целую неделю на работу. Что-то, видать, случилось…

— Уехать из города она не могла? — спросил Бородин.

Морозов опять покачал головой и, выпрямившись вдруг на стуле, посмотрел на опера мокрыми красными глазами:

— Не могла она так — вот взять и бросить работу!

— Почему вы так думаете?

— Потому что добросовестная! Уж насчет этого будьте уверены! — выпалил Морозов с неожиданной горячностью. Словно оттого, поверит ему сейчас опер или нет, зависела судьба его жены. — С температурой бывало встанет и начнет собираться, — уже спокойнее пояснил он. — Я-то вижу: кидает ее из стороны в сторону, предлагаю врача домой вызвать. «Нет, не надо!» — говорит.

— Родители есть у нее? Братья, сестры?

— Один брат, старше ее, в Алма-Ате живет. Родители здесь, в Алапаевском районе.

— Вы у них не справлялись?

— Нет. Говорю: не могла она никуда надолго уехать!

Сцепив пальцы у лба, Бородин задумчиво разглядывал фотографию под стеклом: жена и двое сыновей-погодков в обнимку с Чарли, серым спаниелем. Глянув на Морозова в упор, спросил:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.