Украденное счастье

Гонгопаддхай Тарокнахт

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Украденное счастье (Гонгопаддхай Тарокнахт)

ПРОЛОГ

Неподалеку от Кришноногора жил в одной деревне старый брахман по имени Чондрошекхор Чоттопадхай. Было у него два сына. Старшего звали Шошибхушон, младшего — Бидхубхушон. Последнему исполнилось десять лет, когда умер отец. После смерти мужа мать Бидхубхушона еще сильнее привязалась к младшему сыну. Он был моложе брата лет на семь-восемь. В те годы, когда Шошибхушон уже погрузился в ученье, Бидхубхушон проводил время в играх.

Шошибхушон был не только старше, но и рассудительнее своего брата; Семнадцати лет он окончил школу и поступил на службу в контору к здешнему заминдару [1] всего за пять рупий в месяц. Жалованье, конечно, ничтожное, однако многие бы согласились работать в этой конторе даже вовсе без оплаты. Шошибхушон неплохо здесь зарабатывал и в короткий срок стал состоятельным человеком. А Бидхубхушон в это время только начинал учиться.

Любовь никогда не остается без воздаяния. Если кто-нибудь любит тебя, то и ты или платишь ему любовью, или ненавидишь его. В других делах воздаяние многообразно, но на любовь возможны только два ответа: либо любовь, либо ненависть, середины здесь не бывает.

Мать души не чаяла в своем Бидху. Нельзя сказать, что и богиня Сарасвати [2] была к нему неблагосклонна.

Многие вначале говорили, что Бидху еще проявит большие способности, не нужно только слишком торопиться с ученьем. А вышло не так. Если на любовь своей земной матери Бидхубхушон отвечал такой же любовью, то на любовь небесной матери — Сарасвати он стал отвечать ненавистью. Когда подошло время встречи его с Сарасвати, то не только учитель, но и все соседи пытались помочь Бидхубхушону установить, добрые отношения с нею, однако успеха не добились. Чем больше бранили они Бидхубхушона, тем больше отвращался он от занятий, тем сильнее стремился к развлечениям.

Невежество браку не помеха. В пятнадцать лет Бидхубхушон женился. В дом вошла жена, и Сарасвати навсегда покинула Бидху. Мать Бидхубхушона прожила только пять лет после его свадьбы. За эти годы не произошло событий, достойных упоминания, кроме того, что у Шошибхушона родились сын и дочь, а у Бидхубхушона — сын. Пожалуй, на этом мы и закончим наше вступление.

У ЛОТКА ТОРГОВЦА

Писатели способны угадывать самые сокровенные мысли и умеют проникать всюду, куда только захотят. Как бы иначе Бхаротчондро Рай [3] мог узнать, что думал Сундор, сидя под деревом бокул? Каким образом Майкл-бабу [4] получал бы вести из загробного мира? И как удалось бы Бонкиму-бабу [5] подслушать разговор между Аишей и Османом, когда те находились в еще менее доступном месте, чем загробный мир, — в мусульманском гареме? Но писатели обладают и другим, весьма ценным даром: при желании даже невероятное они превращают в возможное. А это немаловажное достоинство. Не будь его, многие писатели погибли бы для литературы.

Вишнушарма [6] , например, был немым, но этим даром он обладал вполне; потому-то его Лагхупатанака рассуждает о философии, а Читрагрива дает советы неразумным голубям. Точно так же и Бонким-бабу без всякого труда заставил девушку, жившую за сто пятьдесят лет до него, говорить языком современных индийских женщин, да еще с европейским образованием.

Уважаемые читатели! Нам важно было упомянуть об этом даре, чтобы вы поняли, что все, о чем мы постепенно поведаем вам, не вымысел автора. Многое, если бы вы наблюдали эти события сами, осталось бы недоступным для ваших глаз и ушей. Но мы, писатели, можем слышать и видеть в сотни раз лучше, чем вы. Поэтому поверьте всему, что написано здесь.

При чтении этой главы читателям необходимо иметь в виду, что прошло уже пять лет после смерти матери Шоши и Бидху. Их сыновьям исполнилось ПО шесть лет. Они любят погулять и порезвиться, любят мастерить кукол и играть с ними. Всегда они готовы увязаться за прислугой на базар или ярмарку и, как водится, частенько затевают ссоры и даже драки с соседскими детьми.

Пока была жива мать Шоши и Бидху, между братьями царило полное согласие. Младший брат не завидовал старшему, а старший считался с младшим. Но после того как мать ушла в другой мир, жена Шошибхушона дала ясно понять мужу, что теперь уже невыгодно жить одной семьей. Однако Шошибхушон не обратил внимания на эти слова. Как-никак они с Бидху родные братья. Одна мать родила, вскормила и воспитала их.

Даже частые ссоры не могут убить любовь между родными братьями; жены же их не были связаны столь тесными узами. Постепенно пошли у них ссоры и скандалы, но так как братья не потакали в этих делах своим женам, до поры до времени все оставалось по-прежнему.

Так обстояло дело, когда однажды в их краях появился уличный торговец. Он разложил на своем лотке разнообразные товары. Мальчишки и девчонки, хозяйки, служанки — все собрались вокруг него. Кое-кто стал покупать, а некоторые (у кого не было денег) просто приценивались к вещам и отходили прочь. Дети, которым купили игрушки, прыгали от радости. А те, кто ничего не получил, разражались плачем. Промода, жена Шоши, купила своим детям по игрушечной флейте, племяннику же не купила ничего. Зашла туда и жена Бидху Шорола, но у нее не было ни пайсы [7] , и она ничего не смогла купить своему сыну. Да и ее Гопала, к счастью, не было поблизости. Шорола уже пошла было домой, но тут откуда-то прибежал Гопал, еще издали крича:

— Мама, мама, пойдем-ка, посмотрим, что там такое!

— Ссорятся там. Лучше нам не ходить туда, а то и нас побьют, — отвечала мать.

— Я хочу посмотреть, как ссорятся и кто будет драться, — упрашивал Гопал.

— Нехорошо на это смотреть. Пойдем отсюда поскорее!

— А я не хочу!

Промода, следившая за этим разговором, позвала своих детей и сказала:

— Бипин, иди-ка к Гопалу, покажи ему, какая у тебя флейта. Иди и ты, Камини!

Дети, послушавшись матери, сразу же принялись дуть в свои флейты и побежали к Гопалу. Тогда Гопал закричал:

— И мне купи такую!

— Флейт больше не осталось. Когда привезут еще, тогда я куплю, — пробовала успокоить его Шорола.

— Нет, там есть еще флейты. Купи сейчас же!

Гопал заплакал и стал теребить мать за анчал [8] . Что было делать Шороле? Пришлось поневоле пойти к торговцу. Как только Гопал очутился у лотка, он тут же схватил флейту и побежал туда, где играли Бипин и Камини. И так как у Шоролы не было с собой денег, она попросила Промоду:

— Диди [9] , не дашь ли мне одну пайсу взаймы?

В другое время диди могла услыхать и за три четверти мили, приложив ухо к стене, она разбирала, что лепечет во сне ребенок, но сейчас, стоя рядом, молчала, будто не к ней обращалась Шорола. Та снова попросила:

— Не дашь ли мне пайсу взаймы, диди?

А диди словно и не было здесь. Шорола опять повторила свою просьбу. Тут уж вмешался сосед:

— Ты что, не слышишь разве, что говорит тебе младшая невестка? — сказал он. — Отвечай же ей!

А Промода точно очнулась от долгого сна. Она улыбнулась и, глядя на Шоролу, проговорила:

— Что? Ты что-то сказала?

— Не можешь ли дать мне пайсу в долг, диди?

— Разве диди — ростовщик, чтобы давать в долг?

— Ну если не дашь в долг, купи, пожалуйста, флейту моему Гопалу.

— Я не дерево кальпатару [10] , чтобы выполнять желание каждого.

— Но ведь это не благодеяние с твоей стороны. Гопал не чужой тебе. Ты что же, не хочешь заботиться о нем так же, как о Бипине и Камини?

— Ах, если бы все получалось так, как думаешь! Тогда и горевать было бы не о чем. Я могу вообразить себя женой раджи, а что толку?

Шорола молча выслушала эту лицемерную речь и опустила голову. А Промода продолжала:

— Сколько людям ни давай, все им мало. Если б я могла каждый месяц кое-что откладывать, мне и беспокоиться было бы не о чем. Но так не выходит! Пять человек на шее сидят. Точно глупые, ничего не хотят понять. Была бы у них совесть, не пришлось бы мужу трудиться одному с утра до вечера. Совести у них нет. Да и плохо ли жить на всем готовом, — с раздражением закончила Промода.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.