Изобретение инженера Комова

Журавлева Валентина Николаевна

Жанр: Научная фантастика  Фантастика  Рассказ  Проза    1960 год   Автор: Журавлева Валентина Николаевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

В статье Алексея Толстого «Как мы пишем» есть такие строки: «Когда писал «Гиперболоид инженера Гарина» (старый знакомый, Оленин, рассказал мне действительную историю постройки такого двойного гиперболоида; инженер, сделавший это открытие, погиб в 1918 году в Сибири)…»

К сожалению, неизвестно, что именно рассказал Оленин. В одной из записных книжек А. Толстого помечено: «Оленин П. В. Концентрация света, химических лучей. Луч — волос. Ультрафиолетовый луч — вместо электрического провода. Бурение скал. Бурение земли. Лаборатория на острове в Тихом океане. Владычество над миром…»

Достоверен ли рассказ Оленина? Кто этот инженер, сделавший изобретение? При каких обстоятельствах он погиб? На первый вопрос можно ответить: «Да, в какой-то части достоверен». На второй: «Неизвестно. По-видимому, он был прообразом Гарина», Ответить на третий вопрос я попыталась в этом рассказе.

Солнце прорвало на миг тучи и, царапнув город холодными лучами, исчезло. Снова повалил мокрый снег. Длинная очередь возле наглухо закрытой булочной подобралась, съежилась. Вяло переругиваясь, люди думали о своем: в депо вторую неделю не работали, на чугунолитейном опять срезали заработок. Надвигалась голодная зима.

Мимо прошел английский патруль. Рослые, сытые солдаты лениво посматривали по сторонам. Удивлялись: «Зачем так много бумаги на стенах?»

Бумаги и в самом деле было много. Рядом со свежими — только из типографии — приказами верховного правителя адмирала Колчака висели воззвания директории, декреты Сибирского временного правительства. Кое-где, еще с весны, сохранились обрывки пожелтевших листовок с хлестким обращением: «Товарищи!» и подписью «Омский комитет РКП(б)».

У приземистой, сплошь обклеенной афишной тумбы стояли двое. Пожилой солдат в обтрепанной шинели без хлястика читал речь Колчака в «Правительственном вестнике»:

— Глав-ной своей за-да-чей став-лю по-бе-ду над боль-ше-виз-мом, уста-нов-ление закон-ности и соз-да-ние бое-спо-собной армии…

Медленно повторил: «Боеспособной армии», выругался и опасливо посмотрел на стоявшего рядом. Время такое — всякий донести может.

Высокий человек в дорогом касторовом пальто и мерлушковой шапке, казалось, ничего не слышал: он читал объявление о распродаже имущества. Солдат сплюнул и быстро пошел прочь, подозрительно оглядываясь, волоча по талому снегу размотавшуюся обмотку.

Человек в касторовом пальто дочитал объявления, поправил пенснэ и не спеша зашагал в противоположную сторону, к центру. Шел, благожелательно поглядывая на прохожих, предупредительно уступал дорогу офицерам, останавливался у витрин. Магазины торговали втридорога, но бойко. Да и было кому покупать! Черт знает, скольких людей согнала революция с насиженных мест! Финансовые воротилы из Питера, московские промышленники, купцы с Поволжья, помещики орловские, курские, самарские, оренбургские… Горели по ночам огни ресторанов, ревел духовой оркестр в офицерском собрании, на улице, рядом с колчаковской ставкой, меняли деньги: керенки на колчаковские, колчаковские — на фунты стерлингов…

Человек в касторовом пальто свернул на Красноярскую, Остановился у окна мастерской, достал из кармана платок. Протирая пенснэ, быстро оглядел улицу и скрылся в подъезде бревенчатого двухэтажного дома.

В маленьком коридорчике было темно. Человек прислушался, постучал. Помедлил и стукнул еще — едва слышно.

Дверь приоткрылась. Хриплый голос негромко сказал: «Проходи».

* * *

В комнате было холодно, Хозяин, немолодой, худощавый, в застегнутом ватнике, сидел на корточках перед железной печью. Подкладывал щепочки. Большой жестяной чайник на печи тихо посвистывал. Человек в касторовом пальто ходил по комнате.

— Волнуешься, Сергей Николаевич, — усмехаясь, говорил хозяин. — Вот ходишь, шумишь. А сосед дома. Стены здесь такие — все слышно.

Сергей Николаевич отошел к окну и с минуту задумчиво смотрел на отсветы пламени, игравшие на стекле.

— Плохой ты конспиратор, — продолжал хозяин. — Давно бы завалился, да вид у тебя барский. Лучше всякого документа. Меня хоть в шубу одень, не поможет, — он посмотрел на свои руки, почерневшие от машинного масла. — За версту мастеровщиной пахнет.

— Перестань, Мостков, — с раздражением сказал Сергей Николаевич.

— Ну, вот! Какой же я Мостков? Я новониколаевский мещанин Худяков Савелий Павлович, часовой мастер.

Он достал с полки стаканы, коробку с рафинадом. Критически взглянул на стол, усмехнулся: «Кушать подано…»

Сергей Николаевич пил чай, придерживая стакан обеими руками. Слушал Мосткова. Тот говорил тихо, наклонившись над столом:

— Откладывать на этот раз не будем, начнем в час ночи, сразу во всем городе… Комитет назначил представителей по районам. В Куломзино пойдешь ты. Командует там Антон Поворотников. Помни: надо сразу взорвать железнодорожные пути. Динамит на Большой Луговой, у Алексея Мокрова. Вечером, в одиннадцать часов, оттуда выедет пролетка. Извозчик — наш человек…

Мостков замолчал, прислушиваясь к отдаленному цоканью копыт. Оно приближалось. Мостков подошел к окну, взглянул поверх занавески.

— Казаки! Шестеро… И офицер. Похоже — к нам.

Он бесшумно убрал недопитые стаканы, пристально оглядел комнату: старенький шкаф, застланную солдатским одеялом кровать, иконы в углу. Достал из ватника часы, положил на стол.

— Ты пришел чинить часы. Понял? Послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Мостков склонился над часами, громко сказал:

— Починить можно, господин Воротынцев, отчего же не починить… Однако поимейте в виду…

* * *

Казачий офицер, в черкеске с газырями, поднялся по лестнице, чиркнул спичкой, освещая темный коридор. Постучал в первую дверь. Послышались громкие шаги. Дверь открылась. На пороге стоял человек в темном, английского покроя костюме.

— Господин Комов?

Тот усмехнулся — уголками тонких губ.

— Да. Чем могу быть полезен?

Офицер перешагнул порог. Снял фуражку. Достал надушенный платок, вытер плоское, в рябинках лицо.

— Честь имею представиться — есаул Кульнев. Он немного шепелявил, говорил: «чешть», «ешаул».

Комов спокойно спросил:

— Из контрразведки?

В глазах есаула вспыхнули желтоватые, недобрые огоньки.

— Из контрразведывательной части осведомительного отдела штаба верховного правителя.

— Прошу, господин есаул. Счастлив познакомиться.

Кульнев, словно не заметив иронии, не спеша прошелся по комнате.

— Со вкусом устроились, господин Комов, — сказал он, оглядывая золотистый афганский ковер, картины, беккеровский рояль, шахматный столик китайской работы. — От папаши осталось? Почтенный был коммерсант. Мельницы, лесопилка…

— Вы и это знаете? — любезно спросил Комов.

— Приходится. По долгу службы-с, — есаул подошел к шахматному столику, поправил расставленные фигуры, передвинул белую королевскую пешку на две клетки. — Забавная игра… Увлекаетесь?

Комов, стоявший по другую сторону столика, молча сделал ответный ход.

— Да, господин Комов, — продолжал есаул, двигая ферзя, — такая уж служба. Все приходится знать. И то, что по окончании курса в университете вы отбыли за границу. И то, что в Париже встречались с большевиками.

— И то, что отказался примкнуть к их движению, — в тон есаулу сказал Комов, продвигая пешки на королевском фланге.

— Точно так-с. Отказались. Знаем и это. Но кое-что не знаем. Например, род ваших занятий. С вашего разрешения, сниму пешечку.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.