Связная Центра

Богомолов Владимир Максимович

Жанр: Исторические приключения  Приключения  Советская классическая проза  Проза    1984 год   Автор: Богомолов Владимир Максимович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Связная Центра ( Богомолов Владимир Максимович)

Анфиса Буркова, довольно молодая еще, крепкая женщина с открытым, обветренным и загорелым лицом, видя возле своей калитки мешочницу, всегда сострадательно думала: «Господи, сколько их, куда их гонит? Разве всех накормишь».

Да и несут-то что на обмен — куски ситца, сатина, в лучшем случае — шелка, шерсти. А куда ж ей столько этого добра? Запасы такие, что не только ей, Фисе, за всю жизнь носить не переносить, но и ее детям, внукам и правнукам останется. Другое дело золотишко, камни с мудреными названиями. Говорят даже, камни некоторые бывают дороже золота.

По мнению Бурковой — это вранье. Насчет разных жемчугов, кораллов, алмазов, топазов она давно хочет пооткровенничать с Ольгой Павловной, рано овдовевшей попадьей, женщиной не только красивой, но и образованной, умной. До того, как попасть в их станицу, попадья в Питере жила, на каких-то высших курсах училась, готовилась в народ идти, нести людям вечное, доброе, разумное, да встретила этого несчастного попишку, пьяницу и баламута, будущего отца Александра.

А этот Александр не кто иной, как сосед Бурковых — Трифон Смердов. Семья у него — отец, мать, сестра, братья — вроде нормальная, а сам, надо же уродиться такому, баламут. Она-то, Фиса, помнит, как он в хате у Меланьи Плешаковой, куда сходился весь порядок молодых, пел похабные частушки, бесцеремонно лазил к девкам за пазуху. И при этом ржал, точно жеребец на майском лугу. А потом вдруг что-то приключилось с Тришкой.

Как раз в ту пору к ним в станицу прислали нового батюшку. И привез он с собой не только матушку, но и дочь, Верочку. Ее иначе никто и не называл. Такая она была аккуратная, добрая, что ее даже Верой, не то что Веркой, никто не осмеливался называть. Увидал Верочку Трифон и разум потерял. Стал регулярно ходить к батюшке, просить книги, какие потолще да поученее, а не какие-нибудь там французские романы. Начитался этих книжек до одури. С кем ни заговорит, о чем его ни просят, он непременно переведет разговор на житие святых да на непонятную философию. Знал наизусть, кто из святых старцев от кого и когда родился, где крестился, где женился, сколько детей имел, куда они разлетелись, какую веру несут, кому избавление дарят, кому наказанье придумывают.

За свое усердие стал он первым подручным у батюшки, но поповская дочка так и осталась для него неприступной. И даже когда вернулся он с молодой попадьей Ольгой Павловной, не смог смирить плоть, обуздать свою юношескую гордыню. Что произошло между ними в первую же встречу без свидетелей, никто не знает, но спешно, как от надвигающейся эпидемии или чумы, увезла Верочка своих родителей из станицы, а новый божий служака, в миру Трифон Смердов, безбожно запил.

Но недолго продолжались его неумеренные возлияния. Всего год с небольшим и погудел отец Александр. В январе 1918-го записался добровольно в кавалерийский полк Григорьева. В первой же стычке упал под копыта коня, то ли сраженный пулей, то ли водочным угаром. Как бы то ни было, похоронили его с почестями в церковной ограде.

Ольга Павловна, как женщина интеллигентная и давно знавшая, что она супруга не по любви, а по мукам, в меру подержав платок у глаз, в меру постояв над свежим холмиком мерзлой комковатой земли, пригласила всех присутствующих на поминки.

Через девять дней отца Александра помянули лишь те, кто остался из его дружков, а на сорок дней был Ольгой Павловной приглашен один-единственный приятель мужа, суженый Анфисы Бурковой — Веньямин свет Михайлович, как она сама с язвочкой в голосе называет его иногда. Ну, например, в тот раз, после сорока дней.

Поминки затянулись до самого утра. И хотя Бурков заявился домой и не дюже пьяный, и не дюже поповскими духами провонявший, все равно она была бы последней дурехой, ежели б поверила, что ее Вениамин да Ольга Павловна никакими такими шашнями не занимались, а всю ночь ломали голову, как из станицы быстрее красных изгнать да власть захватить в свои руки.

Анфиса всегда завидовала таким натурам, как вдовая попадья. И наружностью господь не обидел, и умом не обделил, и манерами не обошел. К такой любой мужик, как младенец к материнской груди, потянется. И сдается Анфисе, что с той поминальной ночи поныривает ее Веньямин в поповские пуховики.

Доказательств у нее нет. На все советы проследить за ним, прохиндеем, от начала до конца Анфиса презрительно кривит свои сочные губы, которые почему-то так нравятся атаману, бывшему полковому старшине Григорьеву. Только жалко, что последние месяцы слишком редко появляется он в станице, а еще реже останавливается на ночлег в их доме.

Но с нее, в общем-то, хватает, она ведь не какая-нибудь распущенная бабенка! У нее кроме постельных есть и другие заботы по дому, по саду, по земле и скотине. Если б она все это доверила Вениамину Михайловичу, сама бы вроде этой прозрачной принцессы с котомками за плечами бродила от дома к дому, меняя тряпки на хлеб, просо, — сало… или клянча за-ради Христа кусок хлеба. Вот и теперь где его черти носят? Обещал через неделю явиться. Да не в одиночку, а с новой армией.

У него что ни банда — все армия. По первому случаю, когда господин Григорьев пожаловал ее Вениамину есаульское звание и к ним сбежалось до тысячи казаков из окрестных хуторов и станиц, верила Анфиса, что грозная это сила, способна она сокрушить малочисленные красноармейские отряды, которые рыскали в станицах по весне и лету, охраняли обозы, груженные пахучей донской пшеничкой. А уж осенью прошлого года, когда конница Буденного разнесла «батьков» в хвост и гриву, а они, обласканные атаманом званиями и наградами, вместо того чтобы объединиться, точно пауки в банке, начали друг дружке подножки ставить, — разуверилась в их святом деле Фиса, поняла, что если большевики сокрушили таких генералов, как Врангель и Деникин, куда уж тягаться с ними Григорьевым, а еще пуще Бурковым.

Но нет, тщатся незадачливые батьки-атаманы. В последнее свидание говорил ей Веньямин свет Михайлович, что теперь все перевернется вверх дном, оттого что не только на Дону, но и на Волге и во всей Сибири понял мужик, какое ярмо надели ему на шею коммунисты. И потому идет подготовка ко всеобщему восстанию под лозунгом «за Советы без коммунистов».

Ничего не ответила мужу Анфиса. Знала по себе, что все эти потуги бесплодны. Взять хотя бы ее, к примеру. Знают в станице, что Вениамин Бурков заядлая контра? Знают. А ее преследуют, над ней изгаляются большевики? Нет. Лазутчики да ушкари говорят: хлеб подчистую выметают из сусеков. Ну, не совсем подчистую. Излишки, правда, все гребут. А Деникин лучше был? Так же мол, обездоливал дворы, да хуже того — жен, родителей красных командиров, советских активистов порол принародно, а кое-кого стрелял и вешал.

Вот такие же невеселые мысли одолели Анфису Буркову, пока она разглядывала зашедшую к ней в дом с узелком вещиц миловидную девицу, слушая ее рассказ о подозрительном ропоте в хуторах и станицах, пока вертела в руках никчемушный по нынешним временам парижский кружевной пеньюар (верила б Григорьеву, не задумываясь взяла, хоть и прозрачный до бесстыдства), а потом угощала незваную гостью ирьяном да яичницей с подрумяненными шматочками сала.

Пришелица сказала, что главное для нее не обмен тряпок и даже перстня, а встреча со штабом народной армии, готовящейся к выступлению. Дикой тоской наполнились завидущие глаза Анфисы. Жалко ей стало эту прозрачную дурочку, хотела отговорить ее от неминуемой беды, да, поразмыслив, порешила иначе: попросила перстень на показ человеку, знающему в камнях толк. «Если стоящий, — думала Буркова, — забегу в сельсовет, расскажу про залетную пташку. Глядишь, и останется дорогой подарочек в моей коллекции. А если побрякушка, налажу проходимку со двора несолоно хлебавши».

Но та хоть и прозрачная, хоть и дурочка, по глубокому убеждению Бурковой, но тоже, видимо, пройда — палец в рот не клади. На просьбу хозяйки дать ей вещь и обождать в доме, негромко, вежливо, но твердо сказала, что сторожем ее добра не нанималась.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.